Борис Башилов

“Известное до сего времени число лож, может быть для разных моментов екатерининского царствования определено следующими цифрами:

I. средина 1770-х годов, примерно 1775 год: 13 лож первого Елагина союза и 8 рейхелевых лож.

II. 1777 год: 18 лож елагина-рейхелева союза.

III. 1780 год: 14 лож шведской системы.

IV. 1783-1786 года: 14 явных лож берлинской розенкрейцерской системы.

V. 1787-1790 года: до 22 лож второго Елагина союза и не менее 8 тайных розенкрейцерских лож (теоретических собраний).

Число членов каждой ложи сильно колебалось. Меньше всего их было в розенкрейцерских тайных ложах не более девяти человек в каждом “собрании”. Все же Прозоровский в 1792 г. считал, что в одном московском масонстве было до 800 человек.

Принимая, в среднем, по 25 человек на ложу, получаем для сотни лож, какую цифру, вероятно, можно было насчитать в годы масонского расцвета (конец 1770-х начало 1780-х годов, не менее 2.500 человек”.

VIII. “НАКАЗ” ЕКАТЕРИНЫ II И СТРЕМЛЕНИЕ МАСОНОВ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО ДЛЯ СВОИХ ЦЕЛЕЙ

В декабре 1766 года, воспламенившись идеями французских философов, Екатерина решила построить государство по их рецептам. Она пишет свой “Наказ” и издает указ о созыве законодательного собрания. “Наказ” носит такой “прогрессивный” характер, что в ряде европейских государств его запрещают печатать. Зато Вольтер и Дидро восхваляют Екатерину, как самую просвещенную государыню, именуют ее “Северной Минервой”.

Для обсуждения “Наказа” были приглашены представители дворянства и купечества. Не были приглашены только депутаты двух групп населения: крестьянства и... духовенства.

Начатая Петром I политика отстранения духовенства от участия в политической жизни страны продолжалась. Духовенство имело только одного представителя, который представлял не духовенство, как сословие, а Синод, как государственное учреждение.

Для представителя Синода тогдашний обер-прокурор Синода Мелиссино составил “Наказ” в самоновейшем вкусе, с разными либеральными предложениями: о сокращении постов, об ослаблении почитания св. мощей и икон, о сокращении богослужения, об уничтожении содержания монахам, о пристойнейшей одежде для духовенства, об уничтожении поминовения умерших, об облегчении развода, дозволении браков свыше трех и пр.

Но Синод отклонил проект своего обер-прокурора и составил другой проект наказа.

Вернадский в своей работе “Русское масонство в царствование Екатерины II”, утверждает, что бросающееся в глаза удивительное сходство многих наказов — есть результат деятельности масонов.

“Московский наказ, — указывает он, например, — оказал влияние на Кашинский, Калужско-Медынский, Коломенский, Алексинский, Нижегородский, Новоторжский, Дорогобужский, Тверской и наказ Шелонской пятины. Любимский наказ сходен с Костромским и отчасти с Ярославским, и т. д. Едва ли не масонское “братство” было виною такого сходства отдельных наказов. Московский наказ дан был П. И. Панину, Костромской А. И. Бибикову, Ярославский кн. М. М. Щербатову.

В числе избранных дворянских депутатов очень многие были масонами. Почти половина дворянских депутатов принадлежала по своему составу к высшим гражданским или военным чинам; но как раз среди них особенно заметны масоны. В депутаты попали П. И. Панин, А. П. Мельгунов, гр. Р. Л. Воронцов (избранный по двум уездам), В. А. Всеволожский, Д. В. Волков, гр. Г. Г. Орлов, гр. 3. Г. и И. Г. Чернышевы, И. Л. Голенищев-Кутузов, И. Л. Благим, А. И. Бибиков, кн. М. М. Щербатов, гр. А. С. Строганов”.

Начавшаяся турецкая война сорвала эту попытку масонов оказать влияние на работу законодательной комиссии.

В “Заметках по русской истории XVIII века” Пушкин дает такой отзыв о “Наказе” Екатерины и о комедии с его обсуждением:

“Фарса наших депутатов, столь непристойно разыгранная, имела в Европе свое действие: “Наказ” ее читали везде и на всех языках. Довольно было, чтобы поставить ее наряду с Титами, Траянами; но перечитывая сей лицемерный “наказ” нельзя воздержаться от праведного негодования. Простительно было фернейскому философу превозносить добродетели Тартюфа в юбке и в короне, он не знал, он не мог знать истины, но подлость русских писателей для меня непонятна”.

IX. СВЯЩЕННЫМ СИНОДОМ УПРАВЛЯЮТ МАСОНЫ-АТЕИСТЫ

Дело дошло до того, что с 1763 по 1774 год обер-прокурорами Синода были масоны Чебышев и Мелиссино. И тот и другой, конечно, постарались воспользоваться редкой возможностью.

“По примеру западных политиков, сторонников Вольтера и других французских философов, русские политические деятели, окружавшие “Императрицу-философа” страшно боялись усиления духовной власти и воображали Синод каким-то, по выражению кн. Щербатова, “корпусом непрестанно борющимся для приобретения себе большей силы”, который поэтому надобно крепко держать в должных границах, для чего в нем и посажен обер-прокурор. Замечательно, что в обер-прокуроры выбирались люди самых новых понятий о религии и церкви, каковы были упомянутый выше Мелиссино и Чебышев (1768-1774), открыто щеголявший атеизмом.”25

“Назначенный на пост обер-прокурора, бывший директор Московского университета, деятельный масон, Иван Иванович Мелиссино предложил Синоду выдвинуть реформу церковной жизни и составить доклад об ослаблении и сокращении постов, которые, за тяжестью их, “редко кто прямо содержит”, об уничтожении суеверий, “касательно икон и мощей”, о запрещении носить образа по домам, о сокращении церковных служб, для “избежания в молитве языческого многоглаголания”, об отмене составленных в позднейшие времена стихир, канонов, тропарей, о назначении вместе вечерей и всенощных кратких молений с поучением народу, о прекращении содержания монахам, о дозволении выбирать епископов из священников без пострижения в монашество и о разрешении епископам проводить брачную жизнь, о разрешении духовенству носить и “простейшее” платье, об отмене поминовения умерших, будто бы дающего простым людям лишний повод к вере в мытарства, а попам к вымогательству, о дозволении браков свыше трех, о запрещении причащать младенцев до 10 лет, пока не научится вере.”26

Сменивший масона Мелиссино на посту обер-прокурора святейшего Синода масон Л. Л. Чебышев открыто проповедовал безбожие.

В мемуарах Д. Фонвизина “Чистосердечное призвание в делах моих и помышлениях” мы встречаем следующий разговор Фонвизина с Н. Тепловым. Н. Теплов сказал Фонвизину:

“На сих днях случилось мне быть у одного приятеля, где видел гвардии двух унтер-офицеров. Они имели между собой большое прение: один утверждал, другой отрицал бытие Божие. Отрицающий кричал: “Нечего пустяки молоть; а Бога нет”. Я вступил и спросил его: “Да кто тебе сказал, что Бога нет?”

“Петр Петрович Чебышев вчера на Гостином дворе”, — отвечал он.

“Нашел место!”, — сказал я.

Фонвизин с удивлением заметил:

“Странно мне кажется, что Чебышев на старости лет вздумал на Гостином дворе проповедовать безбожие”.

На это Теплов возразил: “О, так я вижу, вы его не знаете”.

Когда прочитавши, по совету Теплова книгу С. Кларка “Доказательства бытия Божия и истины христианской веры” Фонвизин решил ее перевести, Н. Теплов сказал ему:

“Намерение Ваше похвально, но вы не знаете с какими неприятностями сопряжено исполнение оного”.

Теплов объяснил Фонвизину, что безбожник Чебышев, служивший обер-прокурором святейшего Синода будет чинить ему всяческие препятствия.

“Не подражайте Чебышеву, — сказал бывшему после него обер-прокурором Яковлеву епископ Ярославский Павел, — мы проклинаем его.”27

X. ПУГАЧЕВЩИНА И ЕЕ ИДЕЙНЫЙ СМЫСЛ

Лев Тихомиров писал в “Монархической Государственности”, что полное бесправие крестьян, с первого момента и до последнего, сознавалось народом, как явление временное, обусловленное потребностями государства.

Власть дворянства была создана царем и могла держаться только царем. Это был явный и очевидный факт. Мужик, погруженный в бесправие, говорил о себе: “Душа Божья, тело царское, а спина барская”. Мужик служил барину потому, что барин служил царю. Правда, манифест о вольности дворянства, уничтожив обязательную службу дворян, тем самым логически требовал уничтожения также и крепостного права. Эта логика вещей не осталась чужда Пугачевщине, которая была заявлением нравственной незаконности крепостного права после манифеста 1762 г.