Страница 21 из 21
когда Креститель свидетельствует: Вот
Агнец Божий, Который берет на Себя, вздымает
на Свои плечи грех мира. И тут - сошествие
Святого Духа и свидетельство Божие: Сын
Мой возлюбленный (Ин. 1,29; Мф. 3,16-17). Агнец -
это жертва. То же самое в Преображении.
Евангелие нам рассказывает, что Илия и
Моисей говорят с Ним о грядущем Его
страдании, и вдруг Он просияевает нетварным
светом (Лк. 9,29-43). Вход Господень в Иерусалим
- и грядущая страсть, о которой специально
говорится (Ин. 12,12 и сл.). Вот этого в
нехристианской медитации совершенно нет.
Крест изъят, трагедия изъята; она - зло, она
неуместна. Как будто если все люди ушли бы в
такую медитацию, не было бы всего этого. Но
это тоже иллюзия в том смысле, что грех -
случился, зло - есть, падение - совершилось,
Христос - распят. И нельзя все это просто
отстранить тем, что сам уйдешь в глубины,
где тебя это не касается.
Тем
не менее, что касается до Рамакришны,
Вивекананды и вообще нехристианской
мистерии, очень трудно обобщать. Но кому бы
человек ни молился, на самом деле он молится
Тому единственному Богу, Который
существует. Вы можете поставить перед собой
идола, но если вы молитесь Богу, за пределом
идола вас слышит Тот, Который есть, а не тот,
которого нет. Бог - не конфессионален. Он не
принадлежит определенной религии,
определенной группе. Он равно сияет светом,
посылает Свой дождь на добрых и на злых. Он
не делает различий, Он смотрит в сердце
человека. Человек может ошибаться
умственно, но молиться истинно; это разные
вещи. Вот пример из другой области, не
индуистской. В еврейской литературе есть
рассказ о том, как двое израильских
учителей спорили на какую-то богословскую
тему и расходились очень яростно. И один из
них, Шаммай, воскликнул: Господи, если я
нашел благоволение перед Тобой, да падут на
нас стены этого дома! - и стены начали
валиться. Его собеседник, Гиллель, говорит:
Если я нашел благоволение перед Тобой,
Господи, пусть стены остановятся! - и стены
остановились. И тогда Гиллель говорит
Шаммаю: Видишь, чудо ничего не доказывает...
Ибо Бог сотворил чудо не в доказательство
того, что чье-то богословие правильно или
неправильно, а потому, что сердце человека
всецело принадлежало Богу. И это общий
принцип: чудо - не доказательство. Нельзя
пользоваться чудом как доказательством
богословской выкладки. Святой - не
обязательно лучший богослов своего времени,
но он - святой.
Есть
в Луге духовном Ионна Мосха очень
интересный рассказ о старом священнике,
который был очень чист сердцем, очень свят
жизнью, но увлекся какой-то ересью своего
времени. У него был благочестивый и более
чем он образованный диакон, который очень
смущался тем, что его настоятель стал
еретиком. Но, с другой стороны, он видел,
какой он святой человек, и недоумевал: Что
же это такое?.. Через некоторое время он
решил все-таки что-то сделать и говорит
настоятелю: Знаешь, ты еретик, и это меня
смущает. Тот говорит: Как же я могу быть
еретиком? Каждый раз, как я служу литургию,
мне прислуживают два ангела. Они бы не стали
прислуживать еретику! Я их спрошу... И вот,
рассказ описывает, как этот священник
служит, в какой-то момент ангелы подходят к
престолу, он тогда останавливается и
говорит: Слушайте, вот мой диакон, который
очень образованный, говорит, что я еретик, а
вы мне никогда ничего не говорили. Теперь уж
скажите: кто прав? Ангелы отвечают: Он прав,
ты - еретик. Тогда священник возмущается и
говорит: Что же вы мне ничего не говорили? И
замечателен ответ ангелов. Они говорят: При
тебе был человек, и Бог нам сказал: не
говорите ничего, чтобы этот человек мог
проявить любовь; если он не проявит любовь -
тогда скажите... Бог, по этому рассказу,
принимал молитвы, бескровную жертву этого
священника, потому что тот чистосердечно
ошибался - головой, но не жизнью, не сердцем,
не верой и ничем другим; он просто не был
способен головой понять, о чем шла речь.
Я
сейчас говорю о сознании церковном, а не об
историчности данного случая; я не вижу
основания не доверять его подлинности, но
не в этом дело. Рассказ говорит о том, как
Церковь воспринимала это. Здесь ясен этот
момент: человек может умственно ошибаться и
быть чист сердцем. Христос говорит: всякая
хула, которая скажется на Сына
Человеческого, простится (Мф. 12,32). В
сущности, хула - это предел; но до этого
предела все непонимание, все перевирание,
все ошибки, которые мы можем допустить
умственно, могут проститься. Не может
проститься что-то другое, что относится к
нашему глубинному нутру. И поэтому я не
думаю, что кто-нибудь был бы просто вне,
что тайна Божия, познание Божие недостижимо
для человека внешнего.