Страница 8 из 12
"Я не готов". "Никогда и не будешь готов", - был ответ мудрого старца на естественное сомнение мирянина. Лукавство человеческой совести скорее делает то, что она глубже погружается в сон, если знает, что она имеет пред собою долгое время, и, напротив, поддерживается в большем напряжении необходимостью чаще ставить себя пред судом Божиим. В наше время уже пробуждена эта спасительная жажда частого причащения и долгом постоянства является не задерживать и не угашать ее, но скорее поддерживать и уж во всяком случае удовлетворять. Больше того, пастырь должен призывать к Святым Тайнам, поощряя более частое причащение в меру не наименьшей, но наибольшей возможности для каждого и уж во всяком случае не связывая его никакими формальными ограничениями...
Протоиерей Сергий Булгаков
Из "Исповедного листка" обители св. Пантелеймона
Благослови, Господи, исповедаться Тебе не словами только, но и горькими слезами сердца.
Прости, Господи, за маловерие и неверие, за то, что не борюсь с неверием, не молюсь Тебе, прошу помощи и укрепления в вере. Более того, грешу тем, что являюсь для других соблазном делами, с верою несовместимыми; словами, в которых холодность и безразличие ко всему, что должно было бы являть ревность о Боге. Прости и помилуй, Господи, и приложи мне веру.
Прости, Господи, за ослабление любви к людям. То, что прежде делалось легко, теперь больше раздражает. Помощь родственникам кажется бесконечной. Их просьбы только напоминают о том, что для них делалось. Возникает досада на неблагодарность, ненасытность с их стороны, недовольство, которое растет с обеих сторон.
Замечаю за собой, что мне не хочется помогать кому бы то ни было бескорыстно, если же что приходится сделать, то с желанием похвалы, благодарности, а не по сознанию христианского долга. Прости, Господи, и смягчи мое сердце.
Прости, Господи, за то, что мне трудно смотреть на то, как ко мне относятся. Знаю, что надо более думать о том, как я отношусь, меня же задевает всякое, даже малейшее невнимание. Помоги, Господи, мне и при враждебном ко мне отношении по-доброму относиться к людям и молиться за них.
Прости, Господи, за то, что мало думаю о грехах своих. Хочется всегда в свое оправдание сказать, что нет у меня ничего особенного. И хотя знаю, что и всякое праздное слово - грех, и греховная мысль - тоже, и воображение, и воспоминание о греховном - грех. Таких "незаметных" грехов накапливается очень много, а мне хочется на все найти для себя оправдание в обстановке, в занятости, усталости, в неспособности жить внимательно и ответственно. "Господи, даруй ми зрети моя прегрешения", пощади, помилуй и прости.
Прости меня, Господи, за то, то почти не борюсь со злом. Малейший повод - и я лечу в бездну греха и если потом чувствую скорбь, то больше потому, что страдает мое самолюбие, а не потому, что я сознаю, что оскорбил Тебя, Господи! И не только со злом в грубой форме, но даже с пустой и вредной привычкой не хочется бороться. Прости, Господи!
Прости, Господи, что не борюсь с раздражительностью, не хочу терпеть по отношению к себе ни одного резкого слова. Вместо того, чтобы промолчать, стараюсь так ответить, чтобы другой чувствовал, как обижать меня! И потому иногда из-за пустяков портятся отношения, но я себя считаю правым и не спешу мириться. Прости меня, Господи! Умири мое сердце!
Кроме того, грешу всю жизнь неумением дорожить временем, не ищу помощи Божией от всей души, стою невнимательно в храме, молюсь машинально, осуждаю других, не слежу за собой. Дома молиться не хочется, и если себя все-таки заставляю прочитать молитвы, то с великим понуждением и рассеянностью читаю, не слыша, что читаю сам и не хочу вникать в смысл. Часто и совсем пропускаю их и не чувствую от этого потери. Прости, Господи, и помилуй.
В отношении с людьми грешу языком, говоря ложь, соблазняя, пустословя и насмехаясь над другими. Грешу зрением, позволяя себе читать пустые романы, поглядывать на других без стыдливости и скромности; грешу умом и сердцем, осуждая других, враждуя, оправдываясь. Грешу и невоздержанием в пище и питии, предпочитая что-то лакомое, не умея и не желая довольствоваться простой пищей и в меру.
Прости, Господи, и приими мое покаяние и сподоби причаститься Святых Тайн во оставление грехов и в жизнь вечную. Аминь.
Как готовиться к исповеди
Об этом рассказывает нам Странник в своих известных "Откровенных рассказах странника духовному своему отцу", несколько раз переиздававшихся, в наше время доступных для всех любителей душеполезного чтения.
Однажды Странник прибыл в Киев и решил там причаститься. Целую неделю он готовился, намереваясь как можно подробнее вспомнить все грехи. Решил начать с юности и написал обо всем очень подробно. Получился у него большой лист. Пока жил он в Киеве, успел узнать, что в семи верстах от города, в Китаевой пустыни, есть опытный духовник, который всех принимает и дает полезные советы. Странник отправился туда, побеседовал с ним и отдал ему свой лист. Когда духовник прочитал его, то сказал, что здесь много пустого написано, поэтому настоятельно попросил запомнить главное.
Нельзя говорить о тех грехах, в которых прежде каялись, если они, конечно, не повторялись.
Не надо говорить о других, стараясь все подробнее объяснить, обвинять надо только себя и только в своих грехах каяться.
Не полезно подробно описывать свои грехи, а о некоторых можно сказать лишь одним словом (это относится к области нечистых мыслей и дел, а также - к хульным помыслам). Подробное описание грехов может вредить и кающемуся, как бы усиливая грязь греха, и слушающему - духовнику.
Каясь во всем, нельзя забывать о том, что при покаянии не должно быть холодного перечисления грехов. Если же получается так, то надо каяться и в этом, то есть в нечувствии на исповеди, в недостатке усердия, холодности сердца.
Каясь в обычных проступках, следует помнить, что есть страшные, хотя и почти несознаваемые грехи. В них - "вся бездна зла и все наше душевное развращение". К таким относятся: недостаточная любовь к Богу (если она вообще есть, хотя бы и малая); нелюбовь к ближнему; неверие Слову Божию; гордыня и честолюбие.
Странник особенно последнему замечанию удивился и решил объяснить старцу: "Помилуйте, как не любить Бога? Чему же еще и верить, как не Слову Божию? А ближнему я желаю добра, гордиться же мне нечем. И куда мне по моей бедности и хворости сластолюбствовать и похотствовать? Конечно, если бы я был образованный или богатый, то, неспорно, был бы виноват против сказанного Вами". Старец пожалел, что тот плохо его понял и предложил ему прочитать "Исповедь внутреннего человека, ведущую ко смирению", по которой он и сам исповедовался.
"Исповедь" начиналась перечислением тех же грехов, (недостаточно люблю Бога, ближнего, полон гордости и сластолюбия), к правильной оценке которых приходишь, "внимательно обращая взор свой на самого себя". Далее разбирался каждый из них:
"Я не люблю Бога".
И действительно, если бы любил, то постоянно думал бы о Нем "с сердечным удовольствием". Я же гораздо чаще думаю о житейских делах, думаю охотно, а о Боге вспоминать мне не хочется, кажется это скучным и трудным.
Если бы я любил Бога, то любил бы в молитве Ему изливать душу, а я молюсь с трудом, чувствую, что мне совсем не хочется на молитву "терять время". Борюсь с этим (если еще борюсь!?), но только из чувства долга. Любым пустяковым занятием могу увлечься и потерять сколько угодно времени, а молиться мне трудно, скучно и час за год кажется.
Если бы я любил Бога, то помнил бы о Нем при любом своем деле, как помнят о близких, родных, друзьях. Я же охотнее интересуюсь новостями, готов со вниманием слушать о любых происшествиях, готов с головой уйти в изучение науки или искусств, или какого-либо ремесла, словом - готов заняться чем угодно, а поучиться в Законе Господнем не только "день и ночь", но и час для меня труд великий и страшная лень. Как в таком случае не согласиться, что, действительно, Бога я не люблю...
"Я не люблю ближнего".
Если бы я его любил, да еще так, как заповедует Евангелие (душу положить за ближнего), то горе ближних было бы моим горем, а радость их приводила бы меня в восхищение. Я же охотнее выслушаю повесть о чужих несчастьях, может быть, пожалею на словах и тут же забуду. Чьи-то успехи скорее вызовут у меня зависть, которую я постараюсь прикрыть презрением.