Страница 16 из 56
То есть человек усваивает себе свойства Самого Бога. И эта работа продолжается бесконечно, бесконечное уподобление Создателю. Но что такое добродетель, как вы думаете? — Когда делают добро. — Просто? Чем тогда добродетель от доброго дела отличается? — Добродетель — это навсегда, наверное, а доброе дело один раз сделал, и всё. — Да.
Добродетель — это добро, вошедшее в привычку. То есть, наша цель — не просто сделать добро. Многие люди говорят: ну, я же добро делаю. Задача человека — не просто делать добро. Задача человека — сделать так, чтобы добро вошло у него в привычку.
Например, если человек раскаивается в каком-то грехе, что он должен делать?
Он должен сделать, чтобы противоположная этому греху добродетель вошла у него в привычку. Тогда это будет, собственно, настоящее исправление греха. И когда человек добродетель делает, он делает ее, конечно, с помощью Христа. Господь говорит: «. без Меня не можете делать ничего» (Ин.15,5). И это чистая правда! Потому что сделать одно доброе дело можно — на энтузиазме, еще на чем-то, а вот сделать, чтобы это постоянно было, без Христа невозможно.
Или возможно, но только на гордыне, но тогда это будет хуже, чем если бы добрых дел не было. Потому что «доброе» дело на гордыне ненавистно Богу и людям. Вам нравится человек, который гордится своей праведностью? — Нет. — Конечно. Часто люди говорят: ну, как же, гордость ведь хорошее качество. Нет, это не так. А представьте себе: вот вы общаетесь с человеком, который очень уважает себя и имеет высокое о себе мнение, вам приятно с ним будет говорить?
И чем более усиливается это качество, тем меньше желание общаться с этим человеком. Но если это доброе дело, как же так может быть? Кажется странным, да? А все очень просто. Потому что гордыня — это грех, причем первогрех, корень всех остальных грехов. Сатану погубила гордыня. И на самом деле, то, что человек гордится собой, имеет чувство собственного достоинства, это плод недомыслия.
Действительно, сейчас я вам скажу так: если хочешь гордиться, пожалуйста, но гордись тем, что ты сделал без души, потому что душу тебе дал Бог. Или не дал Бог? Дал. Гордись тем, что ты сделал без рук, потому что руки тебе тоже даны Богом. Без ног, без головы, без туловища. Все Богом дано, так? Так. Что ты сделал без ума, потому что ум тебе тоже Бог дал. Можешь гордиться. Все, что останется, — все твое. А что останется? Ничего не останется.
Все очень просто — можно гордиться тем, что ты сделал до рождения. Потому что рождение тоже Богом дано. Понимаете? Какое чувство собственного достоинства, откуда оно, собственное достоинство, возьмется? — Но человек должен уважать себя в каком-то определенном смысле. — Зачем? А зачем себя уважать, объясните, мне просто интересно. — Но на самом деле должно же быть чувство собственного достоинства. — Зачем? Объясните.
— Если человек уважает себя, он уважает других. — Совершенно необязательно. Наоборот. Чем больше человек уважает себя, тем меньше он уважает других. Давно замечено. Я не видел ни одного примера обратного. Вы можете вспомнить такие примеры? — Нет, но человек должен себя уважать, но не сильно. — А на сколько «не сильно»? Что это за необходимое качество такое, которое чем больше его, тем хуже человек становится?
— Ну, почему же, всё в разумных пределах. — А чем определяются разумные пределы? Например, у меня знакомый алкоголик был, он так всегда говорил: у меня разумные пределы, я свою меру знаю, когда нижняя челюсть губу не прикрыла, тогда я пьяный. Или говорит: я свою меру знаю, когда я упал, то я больше не пью. Ну вот, опять-таки, разумная мера у каждого своя.
В том-то и дело, что христианин, христианин настоящий, он не гоняется за собственным достоинством, он не гоняется за уважением к себе, он не пытается доказать никому ничего, понимаете, и поэтому совершенно свободен. А человек, который гоняется за собственным достоинством, все время доказывает себе и другим, что он пребывает в собственном достоинстве, у него есть какие-то права, — такой человек совершенно не свободен.
— Знаете, как говорится, так далеко не уйдешь. — Если таким образом куда-то далеко идти, лучше никуда не идти.
— Нет, ну все-таки жить-то же надо как-то. — А кто мешает-то жить? — И если ты себя уважать не будешь в обществе, то и тебя не будут уважать. — Если ты будешь настоящим христианином, то тебе будет просто все равно, уважают тебя или не уважают. Христианина невозможно обидеть.
Человек смиренный, который не обращает внимание на то, что о нем другие думают, ни в злую, ни в хорошую сторону, — он абсолютно свободен. Ну, как его обидить? Возможно ли? — Без этого себя любить не будешь и ближнего, как себя. — Так мы себя и так любим, понимаете, вопрос-то заключается не в этом. Я не знаю людей, которые себя не любят.
Вопрос заключается не в том, чтобы других любить, а себя сильно не любить, а вопрос заключается в том, что мы, не любя себя правильно, как будем ближнего, как самого себя, любить? Если мы любим себя, это не значит, что мы говорим: ах, какой я хорошенький человек, какой я добренький человек, какой я замечательный человек... Не говорим? Мы делаем зло и добро.
Но злом мы себя не оправдываем, если мы нормальные люди, если мы честны перед собой. Точно так же и с ближним своим — мы отделяем человека от греха, мы любим грешника, но ненавидим грех. Вот о чем идет речь. Вот именно об этом говорит заповедь. А когда человек сам с собою носится, как курица с яйцом, это не значит, что он себя любит. Посмотрите на вашу прежнюю жизнь, сами для себя загляните в прошлое и подумайте, насколько меньше шишек вы бы получили, если бы вы со своими правами и достоинствами не носились. Разве не так?
— А если тебя оскорбил кто-то на улице, сильно причем, ущемил чувство собственного достоинства? — А если этого чувства нет, то и не оскорбили бы. Ну, разве не так? — Как это понимать: неуважение к себе?.. Как относиться к ближним? Это не то, что нужно не уважать окружающих? Относиться абсолютно так же, как к тебе окружающие.. — Посмотрите внимательно.
Но для себя мы должны осознать, что есть такая вещь — субъективизм, это наш враг. К сожалению, после грехопадения Адама и Евы люди живут в состоянии фантастическом, они страшно неуемно фантазируют об окружающем, они видят не человека, и не себя тем более, они видят фантазию, которую они себе выдумали. Вы не видите себя и не видите внутри тех людей, с которыми общаетесь.
Вы только представляете людей, которые живут рядом с вами. Проверьте, так ли это или нет. Вот некий человек очень себя уважает или не уважает. Как к нему будут люди относиться? Уважительно, если человек себя уважает? — Да, если он это декларирует. — А если не декларирует, то как узнать, уважает он себя или нет? — По нормальному, хорошему отношению к окружающим.
— Пожалуйста, но он опять-таки хорошо относится к окружающим по совсем другой причине. — Почему? — Почему христиане хорошо относятся к окружающим, знаете? Потому что христиане видят в окружающих образ Божий. Почему мы людям кланяемся при встрече? Потому что мы почитаем в них образ Божий. А у нас как? У нас, к сожалению, часто путают христианскую нравственность со светской. Это совершенно разные вещи.
Светская нравственность такая: по-волчьи — я тебя не трогаю, и ты меня не трогай. По большому счету, человек человеку — волк. Поэтому, пока ты меня не трогаешь, мы любезные, дифирамбы друг другу поем. Мне приходилось бывать на светских фуршетах, слушать, как там друг друга прославляют. Это противно слышать, потому что те же люди, которые
в глаза поют дифирамбы, за глаза поливают грязью.
Все построено на самом обычном лицемерии. Христианство построено совсем на другом, христианство четко отделяет грех от грешника, и грех оно никогда не оправдает ни под каким условием, если человек в нем не раскаялся. — А если грех во имя добра? — Добро, сделанное злыми средствами, суть зло. — А если какое-нибудь, например, небольшое зло, но добро очень такое большое получилось. — Зло все равно.
Все злодеи именно так и рассуждают, начиная от Гитлера и заканчивая Сталиным. Надо всегда помнить: добро, сделанное злыми средствами, по сути зло. Так что это все самообман, конечно же. И вот. — ...заканчивая. — Ну, конца еще пока нет, и до Страшного Суда не будет, я так подозреваю. Я думаю, конец будет еще долго продолжаться. Христианин — он в достаточной степени пессимист, и до Страшного Суда мы не ожидаем, что люди в Ангелов превратятся.
И поэтому, естественно, наша мерка особая, мы всё сравниваем с чем? Сравниваем с Богом. Кто является для нас нормальным человеком? Любой христиан — нормальный человек? — Иисус Христос. — Иисус Христос, все правильно. В том-то и дело. Поэтому мы и измеряем именно этой меркой, единственной меркой. — А апостолы? — А апостолы — как Ему подражавшие. Так же, как и Божия Матерь, и святые. — И святые тоже?