Страница 4 из 7
Кроме того, собор был окружен кружечным двором (главным местом питейных сборов, вероятно, здесь же был и питейный дом), тюремной избой вместе с местом для наказания преступников и другими подобными зданиями. Да и сам город находился в жалком, убогом состоянии. Вот как он был описан в 1670 году: "Городские стены во многих местах сгнили от дождевой воды, повалились или покосились, кровля на башнях сгнила, мосты опали, и около города ров осыпался". До приезда первосвятителя не было приличного для него помещения, и любителю безмолвия и уединения пришлось на первый раз приютиться со своей свитой на постоялых дворах.
Первым делом святитель приступил к постройке нового каменного величественного храма. В течение двадцати лет своего пребывания на Воронежской кафедре святитель Митрофан не только успел построить огромный собор, но на свои келейные деньги устроил богатую ризницу, приобрел дорогие сосуды, большое Евангелие, плащаницу и все необходимое.
Но не столько смущали святителя скудость его епархии и бедность кафедрального собора, сколько распущенность его паствы в нравственно- религиозном отношении. В Воронежском крае резче, чем где-либо в другом месте, обнаруживалась грубость нравов и испорченность человеческой природы. Нередко здесь совершались ужаснейшие, варварские злодейства. И неудивительно: этот край, в то время только населявшийся, был местом ссылки для государственных преступников; сюда, на окраину Русского царства, нередко убегали из Москвы все те, кому угрожало заслуженное наказание.
Раскольники толпами отправлялись в привольные донские степи и леса, заселяя пустынные, необжитые места целыми колониями (например, на реке Медведице ими был основан город Кузьмин; во главе кузьминцев, промышлявших разбоем, находился раскольник Кузьма, называвший себя Папою). На Дону находили себе безопасный приют холопы и рабы, бежавшие от своих помещиков.
Сюда приходили беглые служилые люди, не желавшие подчиняться приказам начальства или уклонявшиеся от своих обязанностей. Бездомные и бессемейные, постоянно находившиеся под страхом поимки и наказания за свои преступления, подобные беглецы часто укрывались в лесах и степях вблизи городов и селений и занимались грабежом, составляя разбойничьи шайки. Нередко возникали стихийные бунты, принимавшие страшные размеры.
Духовенство состояло из людей малообразованных или почти неграмотных; многие из простого народа становились священниками не по призванию, а ради куска хлеба. Пьянство, ссоры, драки, нецензурная брань, самоуправство, сочувствие расколу, суеверие - словом, самые грубые пороки и безнравственные поступки - вот с чем столкнулся святитель, разбирая подобные дела в архиерейском судном духовном приказе.
По указу Великих Государей суд и даже расследование дел по иску или обвинению священнослужителей и монашествующих должны были производиться только в архиерейских приказах. С огромным смирением и терпением разбирал святитель подобные дела, но распущенность епархиального духовенства была настолько велика, и так часто бывали случаи, приводившие в архиерейский судный приказ духовных лиц по важным преступлениям против веры и нравственности, что святитель не мог и не имел времени лично вникать в каждое подобное дело и принужден был отсылать, вероятно, наиболее виновных в судную избу для учинения там над ними наказания.
Однако, отсылая в гражданский суд лиц духовного звания, уличенных в преступлениях, святитель не лишал их сана и не исключал из духовного звания. Это дошло до сведения Патриарха, вследствие чего в 1683 году он прислал святителю грамоту, т. е. послание, с выговором и наставлениями, как должно поступать в подобных случаях. Без всяких сомнений, свт. Митрофан исполнил все указания Святейшего Патриарха, которого искренне уважал и глубоко почитал.
Среди других многочисленных и разнообразных дел, подлежащих ведению и расследованию в приказе Духовных дел, святителю Митрофану приходилось заниматься розысками беглых попов-раскольников (их число в Воронежском крае резко умножилось после указа 1682 года, который предписывал всем архиереям повсеместно разыскивать и представлять суду объявившихся раскольников), бракоразводными скандалами, иметь судные тяжбы с разными лицами за право владения праздными угодьями и вотчинами, пожертвованными в разное время святителю Государем.
Но особенно тяжело было святителю от своеволия казаков, к которым правительство относилось крайне снисходительно и на вольности их смотрело сквозь пальцы. Казаки не выдавали из своей среды виновных, которых нужно было представить на епископский суд, и безнаказанно притесняли всех, кто не мог постоять за себя, даже монахинь, и святитель не мог ничего с ними сделать, разве только написать жалобу Государю в особо тяжелых случаях.
Новооткрытая Воронежская епархия была окраиной Русского царства. Города и села, возникавшие в ней, назывались украинскими (т.е. крайними, пограничными) и польными (т.е. сопредельными к обширным незаселенным степям и пустым полям). За пределами же Воронежа была уже татарская земля, и татары, ногаи и другие инородцы толпами нападали на русских поселян и грабили их. Опасность со стороны этих врагов была настолько велика, что без оружия нельзя было выйти за городской вал.
Татары пользовались малейшею неосторожностью жителей окраины и появлялись то в ближайших к русским поселениям степях, то в лесах и кустах, то на курганах, осматривая близлежащую местность. Иногда они, пользуясь ночной темнотой, прорывались за городские укрепления. Часто они угоняли конские и другие стада, пасшиеся вблизи города, кололи неосторожных и безоружных жителей, отправлявшихся по степям и по берегам рек в ближайшие места для своих промыслов; брали целыми толпами пленников и, ограбив их донага, снова отпускали, порой разоряли и целые русские поселения.
Как велика была опасность со стороны татар, можно видеть из грамоты святителя Митрофана. На второй год по прибытии своем в епархию он намеревался по правилу Святых Апостолов и Святых Отцов на праздник Происхождения Честного Древа (1-го августа) совершить крестный ход со святыми иконами из города на источник для освящения воды и вынужден был "для охранения града и всяких чинов людей от прихода неприятельских людей" просить воеводу, чтобы он велел воронежским стрельцам быть с ружьями, "чтобы под градом Воронежем от неприятельских людей худа какого не учинилось".
Глава 5
Деятельность Петра I в Воронеже
В первые годы государственной деятельности Петра I Воронеж занимал важное место, и история его тесно связана с жизнью великого преобразователя. Чтобы сблизить Россию с образованной Европой, Петру необходимо было иметь "путь незаградимый", и Государь обратил свое внимание на Азовское и Черное моря.
Взять Азов, находившийся при Азовском море, объявить туркам войну советовал Петру любимец его Лефорт. Вооружиться против турецкого султана, притеснявшего православных греков, просили русского Царя и восточные Патриархи (особенно Иерусалимский Досифей). Поэтому-то все думы Петра сосредоточились на покорении Азова, в то время укрепленного турецкого города, чтобы здесь твердой ногой встать для дальнейших побед. И хотя поход 1695 года под Азов был неудачным, задушевное желание Петра - овладеть Азовским морем - все более усиливалось.
Следствием первого похода на Крым, во время которого был произведен непосредственный осмотр придонской местности, был указ Петра приготовить для второго похода 1300 стругов2, 300 лодок и 100 плотов в лесных местах, ближайших к Дону, Воронежу и другим городам.
29 января 1696 г. умер старший брат Петра, разделявший с ним управление государством, Иван Алексеевич. Среди приготовлений к Азовскому походу Петр и сам сильно занемог в Москве. Но ни телесный недуг, ни душевная скорбь о своей матери и брате не могли ослабить его неутомимой деятельности. В весеннюю распутицу, с больной ногой, в сопровождении небольшой свиты отправился Петр из Москвы в Воронеж, где ожидал его стольник Титов с заготовленными лесными припасами.
По приезде в Воронеж в середине марта Петр забыл все свои недуги и немедленно принялся за работу. Повелевая боярину Т. Стрешневу выслать как можно скорее из Усманской засеки на весну ясеневые бревна, Царь в заключении письма писал: "А мы, по приказу Божию к прадеду нашему Адаму, в поте лица своего едим хлеб свой".
На луговой стороне Воронежа по чертежам и размерам самого Петра заложено было до 30 военных судов, которые назывались галетами, галерами, катерами и брандерами. Дни и ночи Царь проводил на верфи - то с циркулем, то с топором в руке. Самая легкая галера "Principium" была делом его рук.