Страница 34 из 49
- Так ведь останется же на тарелке! Как быть?
Мама сказала:
- Ну и пусть останется!
- Так ведь жалко же! - взмолился я. - Я, может быть, еще не наелся, а тут осталось... Нужно доесть!
Папа сказал:
- Ну доедай, чего там!
Я сказал:
- Вот спасибо.
Потом я вспомнил еще одну важную вещь:
- А подливу?
Мама обернулась ко мне.
- Что подливу? - спросила она.
- Вылизать... - сказал я.
У мамы брови подскочили до самой прически. Она стукнула пальцем по столу:
- Не сметь вылизывать!
Я понял, что надо спасаться.
- Что ты, мама? Я знаю, что вылизывать языком нельзя! Что я, собачонка, что ли! Я, мама, вылизывать никогда не буду, особенно при ком-нибудь. Я тебя спрашиваю: а вымазать? Хлебом?
- Нельзя! - сказала мама.
- Так я же не пальцем! Я хлебом! Мякишем!
- Отвяжись, - крикнула мама, - тебе говорят!
И у нее сделались зеленые глаза. Как крыжовник. И я подумал: ну ее, эту подливку, не буду я ее ни вылизывать, ни вымазывать, если мама из-за этого так расстраивается. Я сказал:
- Ну ладно, мама. Я не буду. Пусть пропадает.
- А вот, кстати, - сказал папа, я серьезно хочу тебя спросить...
- Спрашивай, - сказала мама, - ты ведь еще хуже маленького.
- Нет, верно, - продолжал папа, - у нас, знаешь, иногда банкеты бывают, всякие там торжества... Так вот: ничего, если я иногда захвачу что-нибудь с собой? Ну, яблочко там или апельсин...
- Не сходи с ума! - сказала мама.
- Да почему же? - спросил папа.
- А потому, что сегодня ты унес яблоко с собою, а завтра начнешь винегрет в боковой карман запихивать!
- Да, - сказал папа и поглядел в потолок, - да, некоторые очень хорошо знают правила хорошего тона! Прямо профессора! Куда там!.. А как ты думаешь, Дениска, - папа взял меня за плечо и повернул к себе, - как ты думаешь, - он даже повысил голос, - если у тебя собрались гости и вдруг один надумал уходить... Как ты думаешь, должна хозяйка дома провожать его до дверей и стоять с ним в коридоре чуть не двадцать минут?
Я не знал, что ответить папе. Его это, видимо, очень интересовало, потому что он крепко сжал мое плечо, даже больно стало. Но я не знал, что ему ответить. А мама, наверно, знала, потому что она сказала:
- Если я его проводила, значит, так было нужно. Чем больше внимания гостям, тем, безусловно, лучше.
Тут папа вдруг рассмеялся. Как из песни про блоху:
- Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! А я думаю, что он не умрет, если она не проводит его! Ха-ха-ха-ха-ха!
Папа вдруг взъерошил волосы и стал ходить туда-сюда по комнате, как лев по клетке. И глаза у него все время вращались. Теперь он смеялся с каким-то рывком: "Ха-ха! Ррр! Ха-ха! Рр!" Глядя на него, я тоже расхохотался:
- Конечно, не умрет! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Тут случилось чудо. Мама встала, взяла со стола чашку, вышла на середку комнаты и аккуратно бросила эту чашку об пол. Чашка разлетелась на тысячу кусочков. Я сказал:
- Ты что, мама? Ты это зачем?
А папа сказал:
- Ничего, ничего. Это к счастью! Ну, давай, Дениска, собирайся. Иди к Мишке, а то опоздаешь! Иди и не ешь рыбу ножом, не позорь фамилию!
Я собрал свои подарки и пошел к Мишке. И мы там веселились вовсю. Мы подскакивали на диване чуть не до потолка. Мишка даже стал лиловый от этого подскакивания. А фамилию нашу я не опозорил, потому что угощенье было не обед или ужин, а лимонад и конфеты. Мы поели все конфеты, какие были, и даже ту коробочку съели, что я Мишке принес в подарок. А вообще подарков Мишке понанесли видимо-невидимо: и поезд, и книжки, и краски. И Мишкина мама сказала:
- Ох сколько подарков у тебя, Мишук! А тебе какой больше всех нравится?
- Какой может быть разговор? Конечно, гусиное горло!
И покраснел от удовольствия.
А я так и знал.
РЫЦАРИ
Когда репетиция хора мальчиков окончилась, учитель пения Борис Сергеевич сказал:
- Ну-ка, расскажите, кто из вас что подарил маме на Восьмое марта? Ну-ка ты, Денис, докладывай.
- Я маме на Восьмое марта подарил подушечку для иголок. Красивую. На лягушку похожа. Три дня шил, все пальцы исколол. Я две такие сшил.
А Мишка добавил:
- Мы все по две сшили. Одну - маме, а другую - Раисе Ивановне.
- Это почему же все? - спросил Борис Сергеевич. - Вы что, так сговорились, чтобы всем шить одно и то же?
- Да нет, - сказал Валерка, - это у нас в кружке "Умелые руки" - мы подушечки проходим. Сперва проходили чертиков, а теперь подушечки.
- Каких еще чертиков? - удивился Борис Сергеевич.
Я сказал:
- Пластилиновых! Наши руководители Володя и Толя из восьмого класса полгода с нами чертиков проходили. Как придут, так сейчас: "Лепите чертиков!" Ну, мы лепим, а они в шахматы играют.
- С ума сойти, - сказал Борис Сергеевич. - Подушечки! Придется разобраться! Стойте! - И он вдруг весело рассмеялся. - А сколько у вас мальчишек в первом "В"?
- Пятнадцать, - сказал Мишка, - а девочек - двадцать пять.
Тут Борис Сергеевич прямо покатился со смеху.
А я сказал:
- У нас в стране вообще женского населения больше, чем мужского.
Но Борис Сергеевич отмахнулся от меня.
- Я не про то. Просто интересно посмотреть, как Раиса Ивановна получает пятнадцать подушечек в подарок! Ну ладно, слушайте: кто из вас собирается поздравить своих мам с Первым мая?
Тут пришла наша очередь смеяться. Я сказал:
- Вы, Борис Сергеевич, наверное, шутите, не хватало еще и на май поздравлять.
- А вот и неправильно, именно что необходимо поздравить с маем своих мам. А это некрасиво: только раз в году поздравлять. А если каждый праздник поздравлять - это будет по-рыцарски. Ну кто знает, что такое рыцарь?
Я сказал:
- Он на лошади и в железном костюме.
Борис Сергеевич кивнул.
- Да, так было давно. И вы, когда подрастете, прочтете много книжек про рыцарей, но и сейчас, если про кого говорят, что он рыцарь, то это, значит, имеется в виду благородный, самоотверженный и великодушный человек. И я думаю, что каждый пионер должен обязательно быть рыцарем. Поднимите руки, кто здесь рыцарь?
Мы все подняли руки.
- Я так и знал, - сказал Борис Сергеевич, - идите, рыцари!
Мы пошли по домам. А по дороге Мишка сказал:
- Ладно уж, я маме конфет куплю, у меня деньги есть.
И вот я пришел домой, а дома никого нету. И меня даже досада взяла. Вот в кои-то веки захотел быть рыцарем, так денег нет! А тут, как назло, прибежал Мишка, в руках нарядная коробочка с надписью: "Первое мая". Мишка говорит:
- Готово, теперь я рыцарь за двадцать две копейки. А ты что сидишь?
- Мишка, ты рыцарь? - сказал я.
- Рыцарь, - говорит Мишка.
- Тогда дай взаймы.
Мишка огорчился:
- Я все истратил до копейки.
- Что же делать?
- Поискать, - говорит Мишка, - ведь двадцать копеек - маленькая монетка, может, куда завалилась хоть одна, давай поищем.
И мы всю комнату облазили - и за диваном, и под шкафом, и я все туфли мамины перетряхнул, и даже в пудре у нее пальцем поковырял. Нету нигде.
Вдруг Мишка раскрыл буфет:
- Стой, а это что такое?
- Где? - говорю я. - Ах, это бутылки. Ты что, не видишь? Здесь два вина: в одной бутылке - черное, а в другой - желтое. Это для гостей, к нам завтра гости придут.
Мишка говорит:
- Эх, пришли бы ваши гости вчера, и были бы у тебя деньги.
- Это как?
- А бутылки, - говорит Мишка, - да за пустые бутылки деньги дают. На углу. Называется "Прием стеклотары"!
- Что же ты раньше молчал! Сейчас мы это дело уладим. Давай банку из-под компота, вон на окне стоит.
Мишка протянул мне банку, а я открыл бутылку и вылил черновато-красное вино в банку.
- Правильно, - сказал Мишка. - Что ему сделается?..
- Ну конечно, - сказал я. - А куда вторую?
- Да сюда же, - говорит Мишка, - не все равно? И это вино, и то вино.
- Ну да, - сказал я. - Если бы одно было вино, а другое керосин, тогда нельзя, а так, пожалуйста, еще лучше. Держи банку.
И мы вылили туда и вторую бутылку.
Я сказал:
- Ставь ее на окно! Так. Прикрой блюдечком, а теперь бежим!
И мы припустились. За эти две бутылки нам дали двадцать четыре копейки. И я купил маме конфет. Мне еще две копейки сдачи дали. Я пришел домой веселый, потому что я стал рыцарем, и, как только мама с папой пришли, я сказал:
- Мам, я теперь рыцарь. Нас Борис Сергеевич научил!
Мама сказала:
- Ну-ка расскажи!
Я рассказал, что завтра я маме сделаю сюрприз. Мама сказала:
- А где же ты денег достал?
- Я, мам, пустую посуду сдал. Вот две копейки сдачи.
Тут папа сказал:
- Молодец! Давай-ка мне две копейки на автомат!