Страница 53 из 121
и представьте мой ужас: я прислонился бы к двери, которая была не заперта, а за дверью зияло отверстие шириной в 2 сажени, ведущее до самого фундамента вниз, а на пути перекрещивались бревна, железные сваи и т.п. Облокотись я - и смерть неминучая; я разбился бы ранее, нежели долетел до земли.
Еще случай был в Москве: я пришел за покупкою в посудную лавку, тускло освещенную лампою, и подошел к прилавку. Бывший ранее меня покупатель потянулся через меня сбоку за сдачею. Желая дать место, я сделал шаг назад и упал в открытое отверстие, ведущее в подвал. Ноги мои, в поджилках, зацепились за одну половинку двери; голова лежала на другом краю, а тяжесть корпуса увлекала меня вниз. Покупатель отшатнулся.
Я онемел и только молча протянул руки, прося помощи... В тот момент, когда я чувствовал, что должен рухнуть, слышу, что меня кто-то пихает в спину; одно движение - и я спасен. Рабочий, бывший в подвале, услыша шум, прибежал и спас меня, выталкивая в спину из отверстия. Будь он менее сообразителен и мешковат, и я разбился бы о стеклянную посуду и каменные ступени.
Кто же спасал меня, как не Промысл Божий? Здесь видимо присутствовал Господь, исполняя Свои слова любви к человеку.
Я мог бы сотни случаев привести еще, но достаточно и того, что сказал, и приглашаю всех и каждого не верить в слепой случай, не приписывать все только себе и только другим лицам, но веровать в силу и власть Помощника и Покровителя - Бога Творца. Пусть каждый припомнит разные случаи в своей жизни, и он убедится, что самое незначительное обстоятельство не без воли Божией, а если так, то пусть не будет места ропоту и отчаянию, а покорность и терпение заменят их ("Душепол. чтен.", 1884 г., ч. 1). е) Чье-то участие в нашей жизни
1. "Весною 1860 года двоюродный мой брат, - пишет граф М.Д. Бутурлин, - генерал Д., в бытность свою в Петербурге, отобедав однажды у своего знакомого И.Н. К..а и желая доставить удовольствие семи или восьмилетней дочери последнего, предложил ее отцу покататься с нею в его (генерала Д.) карете по случаю бывшей тогда в городе иллюминации. Карета была двухместная, и потому в нее уселись только оба упомянутые мужчины, а девочке пришлось стоять перед ними; монотонность тихого по улицам катанья надоела хозяину кареты, а так как выезжать из ряду экипажей не дозволялось, он приказал кучеру остановиться и вышел из кареты, чтобы пешком добраться до своей квартиры, находившейся неподалеку оттуда, у Конюшенного моста на Мойке.
Но едва девочка уселась на месте, занимаемом прежде генералом Д., как какой-то экипаж, лошадей коего не мог удержать их кучер, устремился поперек рядов, и дышло этого экипажа врезалось в окно дверец кареты, в коей сидели И.Н. К... со своей дочерью, и, пробив поднятое оконное стекло, вошло концом в противоположное окно. Случись это несколькими минутами ранее, когда генерал Д.
сидел еще в карете, стоявшая между дверцами девочка была бы убита наповал".
"И после этого иные говорят, что чудес уже более нет. Их нет для тех, кои не хотят их замечать, - если, видев их, не хотят признавать их за таковые". (Из кн.: М. Погодин. Простая речь о мудреных вещах. Изд. 1884 г.)
2. Отец московского профессора Крюкова, учитель рисования в Казанском университете, обязался написать несколько образов для сельской церкви в имении помещика Моисеева, но не успел кончить своего обязательства и скончался. Вдова просила дать ей сколько-нибудь за изготовленную работу. Заказчик отвечал, что он потерпел убыток, обязавшись заплатить другому нанятому живописцу за окончание больше того, что должен был покойному. На том дело и остановилось. Вдруг профессор Казенбек (знакомый Моисеева и Крюкова)
видит во сне кого-то, который ему говорит: "Скажи Моисееву, чтоб он удовлетворил вдову Крюкову". Казенбек не обратил никакого внимания на этот сон, как вдруг через несколько времени видит его повторение с упреком: что же ты не идешь к Моисееву? Рассказывая дома, он смеялся такому случаю, но никак не думал исполнять неприятного поручения. Наконец, он видит в третий раз то же самое - и уже с угрозою: если Моисеев не даст денег Крюковой, то он умрет (он был болен)
, да если и ты не напомнишь ему, то и тебе будет худо. Казенбек, проснувшись, почувствовал лихорадку и испугался: "Нет, шутка плоха, пойду к Моисееву и расскажу ему все". Больной Моисеев отвечал: "Помилуйте, я рад заплатить впятеро, лишь бы выздороветь", - и послал тотчас сколько-то денег Крюковой. Он выздоровел, у Казенбека также лихорадка не возобновилась.
Крюкова была совершенно довольна, получив неожиданное удовлетворение" (оттуда же).
3. "В 1872 году, в чистый четверг Страстной седмицы, сидел я в конторе села Нового, и тут же был эконом Г. Вдруг влетает, жужжа, какое-то насекомое с длинным туловищем и крыльями. Увидя его, я махнул платком - и оно упало на пол. Эконом хотел его задавить ногою, но я не велел и, взяв за крылья ножницами, понес вон. Едва мы переступили порог в переднюю, как за нами рухнул потолок - на то самое место, где мы за минуту стояли, и захватило даже стол, за которым я сидел: упал слой алебастра, толщиною в вершок, величиною в 1,5 квадратных аршина" (оттуда же). ж) Спасение от явной опасности
Несколько лет тому назад прочел я в одной венской газете, кажется, "Прессе", со всеми подробностями, следующее. На одной фабрике, через которую проходил вал, приводивший в движение посредством ремней различные машины, стоял один рабочий; вдруг услышал он, как его окликнули по имени, он пошел к своему соседу и спросил его, что ему нужно. Тот положительно отрицал, чтоб он звал его, и в тот же момент лопнула машина, так что, вероятно, убила бы только что отошедшего от нее рабочего, во всяком случае, сильно бы ранила его. (См.: Гелленбах. Человек, его сущность и назначение. Изд. 1885 г.) з) Спасительное предостережение
Один йоркшийский викарий пишет:
"Осенью 1858 года я жил в Инверкаджиле, в самой южной части Новой Зеландии. В те дни там была только одна гостиница, содержимая датчанином. Никакого селения там не было; местность была самая дикая. Дня через два по моем приезде в эту гостиницу ко мне обратился, назвав меня по имени, один из корабельщиков, делавших тот корабль, на котором я прибыл из Англии в Новую Зеландию.
Я его хорошо знал, потому что однажды, во время нашего переезда его заковали в кандалы за мятежные речи, и я часто с ним разговаривал как прежде, так и после этого происшествия. Когда наш корабль достиг входа в порт Номере, этот человек с пятью или шестью другими из экипажа дезертировал темною ночью, воспользовавшись китоловным ботом, находившимся при корабле.
Вечером я зашел в большую кухню нашего отеля и застал там этого человека и нескольких других. Они сидели около огня, курили и пили. Хозяин гостиницы был тут же, и мы все очень дружелюбно относились друг к другу. Оказалось, что трое или четверо из присутствовавших были также в числе дезертиров, хотя я сперва не узнал их. Они сообщили, что отправляются завтра утром на остров Руапюк, где жил миссионер, так как один из компании хотел жениться, а по соседству на материке не было никакого пастора.
Я сказал, что охотно посмотрел бы миссионерскую станцию, а они тогда сказали, что намерены там остаться день или два лишних, так как на острове водится много диких кабанов, на которых можно будет поохотиться, ночуя в лодке. Они говорили, что у них множество провизии - мяса, рыбы, хлеба и т.д., сверх того пиво и водка и пара бутылок шампанского для свадебного завтрака.
По их словам, необходимо было отправиться около 4 час, чтобы избежать прилива, который был опасен в месте переезда. Все они очень хотели, чтоб я к ним присоединился, и я совсем вошел во вкус этого предприятия и обещал отправиться, если они меня позовут. Помню, как встал, чтобы идти спать, и сказал: "Ну, хорошо! Так как я должен быть готов раньше 4 ч., то не буду больше сидеть". Тогда было около 11 ч.
Они сказали, что все сейчас улягутся и разбудят меня непременно: "Не бойтесь, без вас не уедем!"
Я оставил их с самым решительным и твердым намерением отправиться с ними. Дело было улажено, и только ради этого я и отправился спать, так как иначе подождал бы еще по крайней мере час. У меня не было с собою свечи; я зажигал ее обыкновенно в спальной. Выйдя из той кухни, я прошел через вторую кухню в переднюю часть дома и вошел на лестницу. Я поднялся ступеней на пять, когда кто-то или что-то сказало: не езди с этими людьми.