Страница 57 из 121
Изредка он выползал из своего убежища и давал корм овцам, а потом опять укрывался под солому. Наступила вторая мучительная ночь. Овцы как днем, так и ночью, когда наедались, ложились около своего пастушка и грели его по-прежнему. Мальчик не знал, как и благодарить своих бесценных друзей. Он целовал их, ласкал, разговаривал с ними. Ночь эту провел он менее спокойно.
Заунывный звон колоколов из сел Среднего и Заплавного доносился до него и часто будил его. Ребенок просыпался: знакомый колокол напоминал ему мать и отца; болью сжималось его бедное сердце, и он начинал плакать, а вьюга вторила ему своим завываньем. Настал третий день. Ураган несколько утих. Но мальчик уже не смел и думать о том, как бы добраться до дома.
Душевные страдания, холод, а главное - голод (ведь целых трое суток у него не было ни крохи во рту!) отнимали у него всякую надежду на спасение. Силы его все падали: он уже едва смог дать корму своим овечкам. От слабости он впадает в забытье, и чудится ему, будто бы для него топят печку, одевают его, хотят накормить... Вдруг он явственно видит старика и слышит, как тот говорит ему: "Гриша!
Встань, иди на дорогу: там едут люди; они тебя возьмут..." Мальчик делает усилие, подымается на ноги и бредет на дорогу. Метель утихла, но сугробы снега, нанесенные ветром, не дают ему свободы. Он идет, вязнет, падает, встает и опять падает. А между тем, отец его уже другие сутки разыскивал его по степи. И вот, в это самое время отец увидел ребенка издали, бросился к нему и, не помня себя от радости, схватил его на руки.
Мальчик узнал отца, но от волнения и слабости едва мог вымолвить: "Батинька!" и лишился сознания. Очнулся он, когда уже был дома; поболел недельку, потом выздоровел и теперь всем рассказывает, как милосердый Господь услышал горячую молитву его родителей и чудесно спас его жизнь. ("Астр. Еп. Вед.", 1894 г., № 4.)
Да, сильна молитва родительская, но кто сей дивный старичок, явившийся мальчику и повелевший ему идти на дорогу именно в то время, когда отец искал погибающего ребенка? Верующему сердцу думается: не был ли то великий милостивец, святитель Николай Чудотворец, скорый помощник в бедах и напастях? Ведь дело было во дни, близкие к его священной памяти... (См. Троиц. Лист., № 730.) 6.
Пути Промысла Божия в обращении грешников
1. Иногда Господь Бог останавливает грешника на пути беззакония какими-либо необыкновенными случаями в жизни, которые тем глубже проникают в душу, чем внезапнее и неожиданнее поражают ее. Грешница Мария, привлеченная любопытством в Иерусалим, вместе с другими идет в храм, где находилось животворящее древо креста Господня; но неизвестная сила возбраняет ей вход и удаляет ее от церковного порога.
Несколько раз, всегда с новым усилием, она возобновляла свои попытки, и столько же раз неведомая сила отстраняла ее: церковные врата, при всем ее усилии, оставались для нее недоступными. Пораженная чудом, она невольно углубилась в саму себя, стараясь открыть причину странного явления. Благодать Божия, ожидавшая, так сказать, этой минуты, озарила ум ее: и она, увидев, с одной стороны, бездну греха, в которой находилась, с другой - бездну милосердия Божия, доселе щадившего ее и долготерпеливо ожидавшего ее обращения, - в слезах раскаяния пала пред иконою Богоматери, призывая Пресвятую Деву во свидетельство искренности своего покаяния (см. Жизн. Марии Египетск., 1 апр.).
2. Всего чаще и обыкновеннее Бог вразумляет грешника различными явлениями во время сна. Сон отлучает на время душу человека от всего видимого; оттого душа самого рассеянного человека в состоянии сна бывает спокойнее, а потому способнее к приятию благих впечатлений. Примеры чудесных сновидений, кои служили побуждением к обращению грешников, многочисленны в истории.
Когда Авимелех, царь Герарский, взял к себе Сарру, жену Авраама, то "прииде Бог к Авимелеху нощию во сне, и рече ему: се ты умираеши жены ради сея, юже поял еси" (Быт. 20, 3). Патермуфий - язычник, разбойник и гробокопатель, чтобы обокрасть жившую уединенно девственницу, в начале ночи скрылся наверху дома ее и там, в ожидании благоприятного времени, нечаянно заснул.
Во сне предстал ему некий световидный муж, облеченный в царскую одежду, и, строго обличая его злодеяния, требовал, чтобы он сделался христианином и пустынником, угрожая в противном случае жестокою казнью. Устрашенный грозным видением, Патерму-фий немедленно по пробуждении принял св. крещение и удалился в пустыню (Чет.-Мин., 9 июля).
3. Иногда, наконец, как бы для опытного удостоверения грешника в том, что ожидает его по смерти, Бог переносит на время душу его в другой мир посредством обмороков и, подымая завесу, сокрывающую от нас состояние душ умерших братии наших, показывает грешнику, какие страшные истязания и муки ожидают его за гробом. Исихий Хоривит, живя среди пустынников, долго и упорно скрывал под одеждою иноческою сластолюбивое сердце.
Ни увещания братии, ни пример строгой жизни не действовали на лицемера: от первых он ограждался личиною добродетели, тщательно утаивая свои слабости; к последнему одебелевшее сердце было совершенно равнодушно. Благодать Божия проникла, однако же, и сквозь эту кору лицемерия: после часового обморока во время болезни Исихий провел двенадцать лет в затворе в самых строгих подвигах покаяния (Прол., 3 октября).
4. Обыкновенный и всегдашний образ действования Промысла Божия есть путь естественный; употреблять малые и обыкновенные средства к достижению великих и спасительных целей есть постоянный закон премудрости Божией.
И человек в самом себе постоянно слышит неумолкающий глас Божий - это совесть, которая всегда напоминает ему о необходимости обратиться к Богу и оставить жизнь греховную. В Египте был разбойник Моисей; за чрезвычайную силу телесную и особенную наглость и жестокость товарищи избрали его начальником своей шайки. Половину жизни Моисей провел в постыдном ремесле своем.
Казалось, что огрубевшее в злодеяниях сердце уже неспособно было приять когда-либо тихие внушения благодати Божией; но внезапно, во время уединения в одной пещере, пробудившаяся совесть своими терзаниями сокрушила сердце Моисея: он оставил прежних товарищей своих злодеяний, тайно от них ушел в монастырь и там подвигами покаяния удивил самых строгих подвижников (Чет.-Мин., 28 августа).
Подобный Моисею разбойник в пустыне Ермопольской - Давид, почувствовав упреки совести и размыслив о своем гибельном состоянии, оставил все, почти насильно принудил игумена одного монастыря постричь себя в монашество и путем строжайшего воздержания и смирения восшел на такую высоту духовного совершенства, что сподобился чрез архангела получить от Господа прощение грехов своих и дар чудотворений (Чет.-Мин., 6 сентября).
5. Другой неумолкающий глас Бога, зовущего грешников к покаянию, есть святое слово Его, преданное нам в Свящ. Писании. Сколь оно сильно было в устах самых богодухновенных мужей, показывает пример св. апостолов. Одна проповедь св. Петра обратила ко Христу и привела в раскаяние три тысячи слушателей (Деян. 2,14-41).
Проповедь св. Павла побеждала строптивую мудрость эллинов, изнеженность и сластолюбие роскошных римлян, буйство и упорство жестоковыйных иудеев.
6. Видимая природа, служа постоянно свидетельницею Его благости и премудрости, бывает нередко проповедницею покаяния для людей, забывающих о Творце своем.
Жизнь св. великомученицы Варвары, из язычницы сделавшейся христианкой, достаточно показывает, как чрез рассмотрение видимой природы можно придти к признанию единого истинного Бога (Жит. Св. вмц. Варвары. Чет.-Мин., 4 декабря).
Летописец Зонар рассказывает о Греческом императоре Анастасии (который восшел на престол ослепленного им Филиппика и принадлежал к числу иконоборцев), что он всякий раз при ударах грома содрогался до исступления.
Подобное действие оказывают на душу произведения искусств, в коих изображаются или предметы веры, или какие-либо трогательные события из священной истории. Долго философ греческий убеждал князя Владимира к принятию христианской веры; слова его не оказывали заметного действия на сердце язычника, но один взгляд на картину страшного суда довершил победу над его сердцем.
Один германский ученый, закоренелый в неверии, зайдя в дом к простому крестьянину, увидел картину, изображавшую распятие Иисуса Христа, на которой находилась следующая надпись: "Вот что Я для тебя сделал! Что же сделал ты для Меня?" Трогательное изображение Распятого и слова: "что сделал ты для Меня?" - так потрясли сердце ученого, что он не мог удержать слез, ушел поспешно в дом свой и оплакал свои заблуждения ("Христ. чт.", 1821 г. ч. 4. Стр. 88 и проч.).