Страница 67 из 117
Никогда Ориген не солидаризировался с идеей переселения душ людей в тела животных . Эволюцию в отношении Оригена к этой идее Ж. Дориваль отмечает только в одном: в книге "О началах" Ориген отвергает эту идею, находя ее присущей все же некоторым еретичествующим христианам (те "некоторые", что ссылаются на библейские книги). В более поздних книгах он прямо пишет о том, что эта идея языческая и нецерковная. "Но в том, что касается трансмиграции, не было никакой эволюции во взглядах, ни даже изменения в глубинных мотивах, по которым трансмиграция была им отвергаема; единственное заметное изменение - это изменение конкретной ситуации Оригена: в Александрии учение о трансмиграции в тела животных проникло в некоторые христианские круги; в Кесарии палестинской она была доктриной философской или еретической - не имея никаких отношений с христианами"339.
И, значит, Иероним и Юстиниан не только цитируют Оригена, но и сами правят его тексты.
Следовательно, тексты Оригена проходили тройную правку: со стороны тех православных, которые любили его и хотели защитить от критики; со стороны еретиков, которые или хотели сделать Оригена своим единомышленником или хотели окарикатурить его позицию, и со стороны откровенных недругов Оригена, которые акцентировали в его текстах суждения, противопоставлявшие его Церкви. Друзья Оригена утверждали, что в проповеди Оригена не было нецерковных идей, его враги утвердали, что были. Так, Иероним в пору своей ссоры с Руфином и озлобления на Оригена, пишет: "Ты исправил то, что, как думал ты, привнесено еретиками. Я изложил то, что, как гласит вся Греция, написал он сам" (Иероним. Апология против Руфина. 1,11).
Вопрос к теософам: кому они склонны больше верить? Тому, что говорили об Оригене его друзья и ученики, или же тому, что о нем и его книгах говорили его недруги? Не сомневаюсь, что теософы скажут, что верить надо именно друзьям Оригена. И тут же обнаружится, что на самом-то деле они сами верят именно недругам.
По справедливому, хотя и несколько огорчительному выводу филолога Дориваля, "восстановить греческий оригинальный текст О началах 1,8,4 не представляется возможным ни буквально, ни даже в его общем течении. В самом деле, совместить фрагмент Иеронима, который является резюме, с фрагментом Юстиниана, который представляет из себя краткую цитату, оторванную от контекста, в единый текст - значит воспарить туда, где заключаются "пари""340.
Но, поскольку тексты Оригена действительно дошли до нас в весьма несовершенной сохранности, то стоит прислушаться к истории их понимания. Когда оригеновы книги еще были в гораздо большем количестве, чем сейчас – часто ли ли их читатели находили в них проповедь переселения душ?
Исследование этого вопроса требует обратиться к источнику, который не назовешь вполне беспристрастным, но именно его пристрастность нам и важна. Это - свидетельства об Оригене тех, кто его судил, кто не прощал, кто каждое лыко ставил в строку обвинения. Присмотримся к пятивековому процессу под названием "Церковь против Оригена", и посмотрим, в чем же именно его обвиняли. И сколь многочисленны были те критики Оригена, что вычитывали у него проповедь переселения душ?
д) КТО И ЗА ЧТО ПРЕСЛЕДОВАЛ ОРИГЕНА?
Ориген – действительно мученик. И у Оригена действительно был конфликт с церковной иерархией. И его взгляды действительно отличались от верований Церкви. Из этих трех общеизвестных тезисов очень легко сделать вывод, что, мол церковные ортодоксы и замучили философа.
Это скоропалительный вывод и предлагает своим доверчивым читателям Николай Рерих: “Вместо того, чтобы стать Архиепископом, Ориген оказался узником. Может быть, в одной темнице с преступниками. Собор вменяет ему следующее: “Ориген, чудо своего века, по необычайности своего ума и глубине своего образования был обвинен на двух Александрийских Соборах при жизни и после смерти — на Константинопольском Соборе. Ориген неправильно мыслил о многих Истинах Христианской Церкви, распространяя языческие учения о предсуществовании души; он неправильно отражал Учение Христа, полагая, что определенное число духовных существ, равнодостойных, были созданы, из которых одно устремилось с такой пылающей любовью, что объединилось с Высшим Словом и стало носителем Его на Земле. Придерживаясь верования в воплощение Бога Слова и в творение Мира, Ориген неправильно понимал крестную смерть Христа. Представляя ее как имеющую духовное соответствие в духовном мире, он слишком много уделял воздействиям Сил Природы, которыми одарено наше естество...”. С точки зрения современности невозможно понять, как могли эти обвинения довести до темницы! Но враги Оригена прибегли к обычному своему средству — преследованию. Позабыв еще недавнюю Голгофу, они решили, именно во имя великого Мученика Голгофы сделать мученика и из Оригена”341.
Николай Константинович говорит неправду. Ни один Собор не говорил таких слов об Оригене. На самом деле это сокращенное переложение издательского комментария к Житию св. Епифания Кипрского342. При этом Н. Рерих выпустил из цитаты то место, в котором формулировалась главная ошибка Оригена: соединение одной из сотворенных душ с Божественным Словом в системе Оригена обосновывается тем, что "непосредственное воплощение Божества по его ошибочному мнению немыслимо". Как видим, речь идет о самой сути христианства: возможно или нет прямое общение с Наивысшим. Обречены ли мы на то, чтобы по-армейски подавать наши рапорты строго "по команде", или же вселенная наш Отчий дом, в котором и самый младший из сыновей имеет право прямо подойти к Домохозяину и сказать ему: "Отче!"? Если Христос не есть воплощение Наивысшего, Божественного начала на земле - то в таком случае Он стал не таким Посредником, который соединяет человека с Богом (1 Тим. 2,5), но таким, который заслоняет собою Бога от людей. И тогда Христос оказывается посредником не в смысле соединителя, а в смысле - разделителя, изолятора.
Ориген еще не представлял себе последствия такого рода развития его тезиса. Следующие из него логические выводы он сам не принял бы. Да эти последствия в его эпоху были еще не очевидны. Опасность такого рода "иерархизма" была вполне осознана церковным разумом уже после кончины Оригена, в VI векеeeeeeeee. Однако, эти дискуссии никак не могли довести Оригена до темницы, ибо велись они столетия спустя после кончины Оригена.
Но главная ложь не в этом. Главное, что арест Оригена язычниками (во время гонения на христиан при императоре Декии) преподносится как репрессия Оригена христианами. Есть одно очевидное обстоятельство, которого не мог не знать Николай Рерих: в третьем веке христианская Церковь сама гонима. У нее нет ни малейших возможностей для физического преследования своих оппонентов.
Но Рерих, похоже, был слишком пленен мифом Блаватской. Для последней вся история христианства сводится к истории инквизиции. По ее просвещенному мнению, например, православие было “насильно введено Иринеем, Тертуллианом и другими”343.
Св. Ириней Лионский был казнен в 202 г. Насильно навязать свою веру другим он даже если бы и хотел — не мог. Перед Блаватской же он провинился тем, что активно выступал в защиту апостольского христианства против гностиков.
Делать же религиозного насильника из Тертуллиана, чья "Апология" - гимн свободе совести, значит просто издеваться и над ним, и над здравым смыслом. Приведу лишь две цитаты из этого христианского писателя III века: "Посмотрите, не виновны ли в безбожии те, кто отнимает свободу веры и запрещает свободный ее выбор?" (Апология, 24,6). "Относительно других существ, которых вы именуете богами, мы знаем, что они не что иное, как демоны. Однако ж право естественное и общественное требует, чтобы каждый покланялся тому, кому хочет. Религия одного человека ни вредна, ни полезна для другого. Но не свойственно одной религии делать насилие другой"344.
Еще более поразительно заявление Блаватской о том, что “Афанасий — убийца Ария”345. Еретик Арий скончался в Константинополе в 336 г. В это время св. Афанасий (который действительно был его главным оппонентом) был в очередной ссылке (в Трире, Галлия с 335 по 337 г.). При императорском дворе в это время сильно было влияние сторонников Ария (почему Афанасий и был сослан). Более того, смерть Ария приходится на день его торжества. Арию удалось добиться благосклонности императора Константина, и он уже шел в церковь на службу — однако по дороге в храм у него начинаются боли в животе, он удаляется в общественный туалет и там умирает (см. Св. Афанасий Великий. Послание к Серапиону. 4; Феодорит Кирский. Церковная история. 1, 14).