Страница 97 из 117
t «Находят изредка мумии исторического времени, где отрубленная голова потом пришита» (Тураев Б. А. История Древнего Востока. Т.1. Лд., 1935, С. 184).
u Танатология (от греч. ??????? - смерть) — учение о смерти.
v Каковы бы ни были различия между религиями Шумера и Вавилона, их танатологические представления остались неизменными. Шумерские тексты III тысячелетия до Р.Х., претерпев незначительную редакцию (в основном связанную с переменой имен богов), вошли в вавилонскую литературу.
w В Чхандогья-Упанишаде, впрочем, предполагается, что это знание, неизвестное духовенству (брахманам), было известно воинам (кшатриям): «До тебя это знание никогда не переходило к брахманам. Поэтому во всех мирах это учение принадлежит лишь кшатре» (Чхандогья Упанишада. V,3,7). Стоит, однако, учесть, что «Чхандогья упанишада уступает в старшинстве Брихадараньяка упанишаде» (Сыркин А. Я. О некоторых чертах Чхандогья Упанишада // Чхандогья Упанишада. Перевод, предисловие и комментарии А. Я. Сыркина. М., 1992, с. 13).
x В. Семенцов также не исключает влияния шаманизма на индийскую религиозную эволюцию: «Близость учения «о двух путях» идеологиям шаманского типа бросается в глаза» (Семенцов В. С. Проблемы интерпретации брахманической прозы. Ритуальный символизм. М., 1981, с. 153).
y «Создатели плохой кармы, испытав мучения ада, рождаются с остатками своих грехов в этих установленных формах. Затем, получая в течение тысяч рождений тела животных, они страдают от различных несчастий… Кто сворует книгу – рождается слепым. Кто пнет корову или ударит ногой брахмана – рождается хромым и увечным; кто лжет – рождается заикой... Кто ворует пищу –станет крысой; кто ворует зерно – саранчой. Кто ворует овощи – станет павлином, мед – слепнем, соль – муравьем, фрукты - лесной обезьяной. Кто живет насилием, грабит на дорогах любит охотиться – несомненно станет козлом в доме мясника. У кого необузданный характер, тот рождается слоном. Брахман, который совершает богослужение за человека, недостойного жертвоприношения – становится деревенским боровом, а если совершает много таких жертвоприношений – становится ослом; если он не произносит мантры перед трапезой – становится вороной…» (Ведическая книга смерти (Гаруда-Пурана Сародхара). Спб., 1999, сс. 48 и 44-45). Ну как тут не вспомнить повествование Юрия Никулина – «Вдова приходит к гадалке и просит вызвать дух своего мужа. Наконец раздается голос: “Да, это я, дух, явился”. - “Джек, это ты?” - “Я”. - “Ну как там тебе?” - “Как? Да хорошо, в общем”. - “Как у тебя проходит день?” - “Утром кормят. Потом сразу половые сношения. Через полчаса опять кормят, хорошо кормят, и опять сношения. И так каждый день. Только ночью спим”.
- “Это что, такой порядок в раю?” - “В каком раю? Я - кролик на ферме в Кентукки!” (А. Терехов. Любимый балбес России. Интервью с Юрием Никулиным. // Совершенно секретно. 1997, №1. с. 12).
z Примечательно, что даже у Платона, приверженца идеи душепереселения, нет убеждения в четкой «кармической» взаимосвязи перевоплощений: «Из-за случайностей жеребьевки для большинства душ наблюдается смена плохого и хорошего» (Государство 619е). «Случайно самой последней из всех выпал жребий выбирать душе Одиссея. Она помнила прежние тяготы и, отбросив всякое честолюбие, долго бродила, разыскивая жизнь обыкновенного человека, далекого от дел; наконец она насилу нашла ее, где-то валявшуюся» (620с).
aa Хотя и есть отголосок когда-то бытовавших более оптимистических представлений и посмертии человека: “Упоминание в связи с посмертной судьбой Менелая Елисейских полей, “где протекают светло-беспечальные дни человека” (Одиссея, IV,561) свидетельствует о когда-то бытовавших иных воззрениях на посмертное существование” (Зубов А.Б. Победа над “последним врагом”. // Богословский вестник. №1. Вып.2. — Сергиев Посад, 1993, с. 43).
bb Этот крик Ипполита тем более значим, что по ходу трагедии есть намек на то, что Ипполит не прочь был побаловаться пифагорейством. Тесей выговаривает своему сыну: «Когда б твоим рассказам шарлатанским поверил я – не богов бы чтил, а лишь невежд в божественных одеждах. Ты чванишься, что в пищу не идет тебе ничто дышавшее, и плутни Орфеевым снабдил ты ярлыком» (Ипполит. 950-952). Но в минуту настоящей скорби Ипполит и не вспоминает о тех моделях объяснения страданий, которые могли обсуждать в модном пифагорейском кружке, а отдает свою душу во власть более древней и привычной традиции.
cc Первые орфические поэты - современники Пифагора (конец VI в.) и, как и он, связаны с Южной Италией. При этом, впрочем, «что касается самой знаменитой доктрины «орфиков» – перевоплощения души – то она, как ни странно, нигде открыто не засвидетельствована в классическую эпоху» (Доддс Э. Р. Греки и иррациональное. Спб., 2000, с. 220).
dd «Говорят, он (Пифагор) первым заявил, что душа совершает круг неизбежности, чредою облекаясь то в одну, то в другую жизнь» (Диоген Лаэрт. 8,1,14)
ee “В учении Н. Ф. Федорова западная мысль (а отнюдь не русская) впервые заговорила на языке православия, оставаясь все еще верной своим изначальным мировоззренческим позициям” — написал о нем Н. К. Гаврюшин (А. М. Воскрешение чаемое или восхищаемое? // Богословские труды. №24. — М., 1983, с. 257). Сопоставление федоровской утопии и православия см. в статье свящ. Георгия Флоровского “Проект мнимого дела” (“Современные записки”, 1935. — Париж, №59; републикация: “Культура и свобода”, 1993. №1-2).
ff «Душа бывшего Орфея выбрала жизнь лебедя: из-за ненависти к женскому полу, так как от них он претерпел смерть, его душа не пожелала родиться от женщины» (X, 620а),
gg Ф. Зелинский назвал пифагорейский орден "настоящей масонией" (Зелинский Ф. Ф. Древнегреческая религия. Киев, 1993, с. 88). Масонский диплом Блаватской опубликован в издании ее писем (Блаватская Е. П. Письма. М., 1995, с. 45-46).
hh Согласно орфическим преданиям Орфей был сыном Аполлона, мужем Евридики, котрорую он искал даже в Аиде. Окончательно потеряв Евридику, Орфей стал чуждаться женщин и перенес свою любовь на юношей, «стал виной, что за ним и народы фракийские тоже, перенеся на юнцов недозрелых любовное чувство, первины цветов обрывают» (Овидий. Метаморфозы 10,83–84). В конце концов он был убит Зевсом за разглашение людям божественных тайн…
ii «Рассказывают, что он (Ферекид) был учителем Пифагора, а у самого наставника не было: он сам себя выучил, приобретя тайные книги финикийцев… Он первым ввел учение о метемпсихозе», - говорит Византийская энциклопедия Суды, составленная около 1000 года н.э. (Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989, с. 85). «Заимствовав у финикийцев исходный материал» - передает слова Филона Библского Климент Александрийский (Строматы 8,5 и 6,6-7). «Он (Пифагор) появился в Египте, выучил египетский язык, явился и к халдеям и к магам» (Диоген Лаэрт. 8,1,3). «В Сидоне он (Пифагор) сошелся с финикийскими верховными жрецами… Двадцать два года он провел в Египте, занимаясь наблюдением звездного неба, геметрией и постигая все тайны богов, пока не был уведен в Вавилон» (Ямвлих. Жизнь Пифагора, 3,13 и 4,19). «Пифагор прибыв в Египет и сделавшись учеником тех, первый принеся к эллинам и прочую философию…» (Исократ // [Маковельский А]. Досократики. Минск, 1999, с. 154). «Платон, Пифагор приезжали в Египет и общались с жрецами» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе, 10). «Рассказывают, что когда Камбиз завоевал Еипет, то занимавшийся там у жрецов Пифагор был взят вместе с ними в плен и, очутившись в Вавилоне, был посвящен в религиозные таинства варваров» (Порфирий // Там же, с. 158). «Диодор же Эритрейский и знаток музыки Аристоксен говорят, что Пифагор прибыл к Зарате Халдейскому (Зороастру)» (Ипполит.
Опровержение всех ересей, 1,2,12).
jj У Эмпедокла мотив наказания совмещается с мотивом реинкарнаций только когда речь идет о судьбе демонов – «если какой-нибудь демон осквернит свои члены кровью и, следуя Ненависти, поклянется преступной клятвой, тридцать тысяч лет скитаться ему вдали от блаженных, рождаясь с течением времени во всевозможных обличиях смертных» (Фр.115. Плотин. Эннеды. 4,8,1). Для людей же грех, который, возможно (из текста это не следует) карается в перевоплощениях – нарушение вегетарианства («Пифагор и Эмпедокл провозглашают равенство в правах всех живых существ и заявляют, что тем, кто совершил насилие над животным, угрожают неумолимые кары» (Фр. 135. Цицерон. О государстве 3,11,19)