Страница 64 из 123
Действующие во мне страсти смиряют меня: ибо я, если вздумаю чем–либо усладиться, каким–либо будто бы внутренним достоинством или почестию, то, если вспомню о действии во мне страстей, тотчас смиряюсь и считаю себя за ничто, окаянным и бедным, и нищим и слепым, и нагим (Ср.: Откр. 3, 17).
† МОЛЯЩЕМУСЯ
Как в разговоре с людьми посредником между нашим словом и словом другого служит воздух и чрез воздух, находящийся везде и все наполняющий, слова долетают до слуха другого и без воздуха невозможно было бы говорить и слышать: так в духовном отношении в сообщении с бестелесными существами посредником бывает Дух Святой, вез де сый и вся исполнялй [273]. Не понимаем вполне, как чрез посредство воздуха слова наши слышат другие иногда на далеком расстоянии, однако же знаем, что слышат; не понимаем также, как слышат в Духе Святом святые Ангелы и человеки вопли сердца нашего, а знаем, что слышат. Как и там, удостоверяемся о слышании другими нашей речи из ответов, то и здесь удостоверяемся из ответов. Там мы видим очами телесными лицо, с которым говорим, здесь — очами сердечными: глазу представляет образ, оку сердца — лицо невидимое или дух невидимый. Для телесных существ есть расстояние, для Святого Духа — не существует.
† МОЛЯЩЕМУСЯ
Как многие из–за удовольствия сладко и сытно покушать лишают себя сладких и питательных для души плодов молитвы!
† МОЛЯЩЕМУСЯ
Как скоро слышит Бог молитву двоих или трех (Ср.: Мф. 18, 20), молящихся от сердца вместе. — Опыт.
Намерение по отношению к нам Господа нашего Иисуса Христа состоит в том, чтобы изгнать из сердец наших ложь (лесть), гордость и злобу диавольскую и вместо того насадить Свою истину и любовь, кротость и смирение.
Дивное создание — человек! Смотри — в земле заключено Божие дыхание, личное, самостоятельное, свободное, образ Самого Бога; сколько премудрости, красоты в устройстве телесной его скинии, сколько премудрости, любви; словом: Богоподобия показывает в жизни сам человек — этот бог для земли, как сказано: сотворим по образу Нашему, и да обладает… всею землею (Быт. 1, 26). Но чтобы ты не гордился, человек, смотри: что бывает с тобою, когда то, что в тебе по образу Божию, выйдет из тела, как из храма своего? — Тебя как будто и совсем не будет: ты исчезнешь для этого мира; храм твоего духа теряет всю свою доброту и благолепие, делается землею и повергается в землю, от неяже взят (Быт. 3, 19), смешиваясь совершенно с нею, как часть ее. Дивное создание Божие — человек! Дивно вселил Господь в прах образ Свой — бессмертный дух. — Но подивись, христианин, еще больше премудрости, всемогуществу и благости Творца: такой же прах Он прелагает и претворяет в самое пречистое Тело и пречистую Кровь Свою и вселяет в них Самого Себя, Дух Свой Пречистый и Животворящий, так что Тело и Кровь Его бывают вместе дух и живот (Ср.: Ин. 6, 63). — И для чего это? Для того, чтобы тебя, грешного, очищать от грехов и освящать, и освященного соединять с Собою, и соединенного обожить, облаженствовать и обессмертить. О чудеса благости, премудрости и всемогущества Спасовых!
Удовлетворяя телесным потребностям брата, которые дал ему Бог, ты делаешься орудием благости Божией к брату. — Приятно быть орудием благости Божией.
Видали вы, как почтительно, смиренно, стройно обращаются около своих начальников подчиненные во всех сословиях и званиях и в этом взаимообращении находят свое спокойствие и благосостояние? — Но видали ли, с каким благоговением и строгою точностию обращаются приближенные царя? — А все это образцы обращения твари около Творца: в этом стройном обращении около Творца, в повиновении Его законам состоит их благосостояние и цель жизни.
В нюже меру мерите, возмерится вам (Мф. 7, 2): меряешь другим любовью — и тебе будут мерять любовью; меряешь злобою — и тебе отмеряют злобою, благожеланием — и тебе тоже; завистию — и тебе также; щедростию — и к тебе будут щедры; скупостию — и к тебе будут скупы.
С ближним, живущим ли с тобою вместе или приходящим к тебе, также и сидящим вместе с тобою за твоею трапезою, имей совершенное единство и тожество в духе истины и любви, совершенную нераздельность в употреблении пищи и пития; имей к нему доверенность во всех его действиях, как в своих собственных; говори в себе так: что другой делает, то это все равно, что я сам делаю. Эта полная доверчивость к действиям другого, это единство духа (Ср.: Еф. 4, 3) с ним, это, так сказать, срастворение с братом и будет исполнением Закона Божия: возлюбиши искренняго твоего яко сам себе (Мф. 22, 39).
Не есть хлеба черного и белого вместе. Вредно. Простота, недвойственность начал нужна и в пище.
Иногда человек молится по видимому усердно, но молитва его не приносит ему плодов покоя и радости сердца о Дусе Святе (Ср.: Рим. 14, 17) — отчего? — Оттого, что, молясь по готовым молитвам, он не каялся искренно в тех грехах, которые он учинил в тот день, которыми осквернил свое сердце — этот храм Христов и коими прогневал Господа. Но вспомни он об них да раскайся со всею искренностию, осуди себя беспристрастно, и тотчас водворится в сердце мир, превосходяй всяк ум (Флп. 4, 7). В молитвах церковных есть перечисление грехов, но не всех, и часто тех–то самых и не бывает упомянуто, коими мы связали себя; надо непременно самому перечислить их на молитве с ясным сознанием их важности, с чувством смирения и с сердечным сокрушением. Оттого–то в молитвах вечерних и говорится при перечислении грехов: или то–то, или это сделал худого… то есть предоставляется на нашу волю упоминать те или другие грехи.
Что значит непостоянство сердца человеческого в вере и благочестии, о котором так много говорят, которое еще больше встречаешь в жизни людей? Значит неустойчивость его в истине и склонение к диавольской лжи, как и самое коснение в ней, исподволь, незаметно происходящие в сердце человека, созданного для истины и долженствующего постоянно и неизменно стоять в ней. Положим, ты сначала имел живую веру в Бога, был благочестив, усерден к молитве, к подаянию милостыни, трезв, чист телом, а потом ты ослабел в вере, охладел к делам благочестия и добродетели, к молитве, к милостыне, или даже обратился к делам беззаконным: пьянству, к блудным делам. Что означает такая пагубная перемена? Ужели вера и благочестие не заключают в себе достаточных побуждений пребывать в них всякому христианину неизменно? Ужели Бог — Источник нашей жизни и блаженства, когда–либо может оскудеть в дарах Своих человеку, Ему работающему — так что человек, как бы недовольный платою господина, переходит с службы к другому господину, которого почитает более щедрым? — Нет: да будет Бог праведен, всяк же человек — ложь (Пс. 115, 2). Когда мы видим непостоянство человека — христианина в вере и добродетели, которым он прежде был предан душевно, удержимся от клеветы на веру и добродетель и на Самого Бога.
В непостоянстве его обнаруживается ни больше, ни меньше как невнимательность и неблагодарность его к многоразличным, великим, неоцененным благам веры, его нечистое, плотское, двоякое, лукавое сердце, тайное желание наслаждаться благами плотскими, временными, желание — идти широким путем мира, а не тесным путем, ведущим к Царствию Небесному (Ср.: Мф. 7, 13–14). Непостоянство в вере и благочестии есть греховная слабость человека, волею им самим допускаемая. Непостоянство сердца человеческого в вере и добродетели происходит от постоянно усиливаемой и поддерживаемой в нашем сердце прелести врага, который самым тонким плотским мудрованием (Рим. 8, 6) всевает в сердце наше яд лжи своей; враг, клевеща на путь веры и добродетели, как бы суетный и ложный, увеличивает ложь свою в человеке с течением времени все больше и больше, пока наконец — что и бывает нередко — человек неосторожный и невнимательный, приняв в сердце ложь врага и согласившись с нею, начинает и мыслить ложно — по мысли диавола и действовать превратно. Но отчего же человек, и дознавши опытом животворность для души веры и добродетели, и пагубу ложного мудрования плоти или кривых путей врага — его клеветы на истину, узнавши гнусность пороков или нечистых плотских дел, пренебрегает внушениями веры и добродетели и предается неверию и беззаконию?