Страница 83 из 98
597
Туберовский А. Воскресение Христово: Опыт мистической идеологии пасхального догмата. Сергиев Посад, 1916. С. 246.
598
Туберовский Л. Воскресение Христово. С. 248.
599
См.: Там же. С. 248–250 и др.
600
Там же. С. 250–251.
601
Там же. С. 210. Понимая под «бого–оплототворением» сущность христианства (см.: Там же. С. 205–212 и др.), Туберовский, по существу, вводит в богословие новый термин, заимствуя его у святого Макария Великого, но произвольно изменяя его содержание. Святой Макарий говорит (см. Беседа 4 и выписки на с. 113, 114 работы автора): Бог «оплототворил Себя и, так сказать, умалился в неприступной славе, чтобы можно Ему было войти в единение с видимыми Своими тварями… и возмогли они быть причастниками жизни Божества». По мысли святого отца, Бог «плототворит», «умаляет» или «прелагает», «преобразует» Себя, чтобы дать возможность войти в общение с Ним уже ранее сотворенным Им разумным тварям, — то есть такое действие Бога в мире, или снисхождение Божие, под которым можно понимать всякое Богоявление как во внешнем мире, так и в разумной твари. В понимании же автора «оплототворение» Себя Богом происходит в самом акте творения: «Рассматриваемый с этой точки зрения космологический акт (творение) представляет собой грандиозный процесс последовательного оплототворения Себя Богом в целом ряде психических и физических реальностей» {Туберовский А. Воскресение Христово. С. 178). Следует заметить, что термина «оплототворение» нет ни у одного из отцов, кроме св. Макария.
602
Туберовский А. Воскресение Христово. С. 177. Вся концепция автора в попытках познания непостижимого Бога приобретает какой‑то гностический характер и приводит к противоречивым суждениям. Даже и с оговорками, едва ли допустимы такие выражения: «Бог отрекся от самодовлеющей любви в Самом Себе и приобрел новое блаженство любви к твари», или: «Отречение от самодовольства любви в Троице — такова цена миробытия вообще» (Там же). Делая оговорку: «Самоограничение, самоотречение, самопожертвование Бога не означают умаления, потери и тому подобных статически–количественных перемен», автор создает явно противоречивое понятие: «В Боге совершалась, при Его неизменяемости по существу, перемена динамического характера» (Там же).
Если эта «перемена динамического характера» не создает «статически–количественных перемен» в Боге, то для обозначения того, что хотел выразить автор, в святоотеческой литературе существует более точное и свободное от противоречий понятие — энергии, или действия, Божия. Но и действие Божие нельзя считать ограниченным мировыми законами — ибо «идеже хощет Бог, побеждается естества чин».
603
Туберовский Л. Воскресение Христово. С. 176.
604
Автор полагает, что воплощение Сына Божия имело бы место даже если бы не было грехопадения.
605
Там же. С. 255.
606
Там же. С. 259. «Искупительный характер Христовой жертвы состоит не в юридически–заместительном служении Христа, как понимало старое традиционно–схоластическое богословие, но, опять, в реально–живом и радикальном столкновении в жизни и (главным образом) смерти Иисуса на Голгофе и Кресте двух противоположных сил: Божественно–благой — любви и сатанинско–злой — ненависти» (Туберовский А. Обновление человечества // Богословский вестник. 1917. № 10/12. С. 350).
607
См.: Туберовский А. Воскресение Христово. С. 264.
608
Там же. С. 267.
609
Там же. С. 261.
610
См.: Там же. С. 234 и др.
611
Сходные места см. в ранее цитируемой книге епископа Михаила (Грибановского) «Над Евангелием».
612
П. П. Пономарев — доктор богословия, проф. догматического богословия Казанской духовной академии. Его работа печаталась в журнале «Православный собеседник» (с 1914 по 1917 г.) и вышла отдельным изданием: Пономарев П. П., проф. О спасении. Гл. 1. Казань, 1917. Цитаты приводятся по этому изданию.
613
Пономарев П. П., проф. Идея спасения как основной принцип христианского вероучения // Православный собеседник. 1912. Nq 1.
614
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 13.
615
Там же. С. 16.
616
Там же. С. 30.
617
В первой главе автор устанавливает отличие понятия спасения в язычестве, иудействе и ересях от христианства. Во второй главе определяет характер того бедствия, «от чего спасается человек, по христианскому учению».
618
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 164.
619
Следует заметить, что, следуя проф. Мышцыну, автор глагол еХйокео^т переводит словом «очищать». «Относительно этого слова, — говорит он, — образовалась литература» (см.: Там же. С. 90–91).
620
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 171.
621
Там же. С. 116.
622
Там же. С. 123.
623
Там же. С. 140.
624
Там же. С. 142.
625
Там же. С. 143.
626
Там же. С. 144.
627
Там же. С. 166.
628
Обращение к понятию воли Божией не является ни в каком смысле «углублением» понимания искупления, так как воля Божия есть conditio sine qua поп каждого события, как великого, так и незначительного (ср.: Мф 10, 29).
629
Автор тут же дает противоречивое и неясное определение правды Божией: «Правда Божия должна быть понимаема не в смысле свойства Божия, требующего себе уплаты за грех, а в смысле свойства Божия, определившего, чтобы человек был искуплен, спасен, избавлен от греха путем страдания и смерти».
630
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 164–168. В отношении термина «удовлетворение правде Божией» автор говорит, что если с термином «удовлетворение» соединяется понятие о восполнении какого‑то недостатка в Боге, то «удовлетворение нельзя назвать точно передающим учение Священного Писания, но если термин «удовлетворение» понимать в смысле исполнения воли Божией, то в таком случае его можно употреблять и в богословии». Но даже если стать на точку зрения автора, то и в этом случае можно заметить, что в богословии не следует употреблять двусмысленных терминов.
631
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 89. «Юридическую» теорию признают несостоятельной, но ей нельзя отказать в известной стройности, поэтому попытки ее поправок и смягчения, как у Светлова и в данном случае у самого автора, приводят только к противоречиям. По «юридической» теории правда Божия понимается как такое свойство, которое требует особого удовлетворения или карает за всякое нарушение воли Божией. Автор также называет правду Божию свойством Божиим, но вместо определения этого свойства по существу определяет его только тем, что оно установило образ спасения человека «путем страдания и смерти». Это определение подразумевает то же самое «юридическое» понятие, но автор не хочет его высказать, и поэтому его определение теряет всякую убедительность. «Бог спасает нас суровостью», — говорит автор, а это противоречит откровению о любви Божией, а не о суровости, проявившейся в спасении погибающего человека.
632
Там же. С. 97.
633
Там же. С. 123.
634
В каждой главе настоящего обзора следовало бы цитировать слова Иоанна Златоуста, приведенные ранее: «Не сказал апостол: примирите с собою Бога, потому что не Бог враждует против нас, но мы против Него. Бог никогда не враждует». Но при истолковании теологической стороны автор выдвигает по преимуществу правду, вообще волю Божию (см.: Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 120), и забывает как слова Златоуста, так и выводы работы профессора Мышцына, хотя сам говорит, что «лучшее сочетание указанных идей искупления, возрождения и примирения дано в сочинении проф. В. Мышцына» (Там же. С. 166), в котором приводятся те же слова Златоуста и на основании филологического анализа текста делается заключение: «Примиряется не Бог, а человек, Бог же есть Тот, Кто примиряет человека, и Тот, с Кем примиряется человек» (Мышцын В. Н., проф. Учение святого апостола Павла… С. 123).
635
Пономарев П. П., проф. О спасении. С. 169.
636
См.: Там же. С. 165.
637
Там же. С. 169.
638
См.: Там же. С. 92, 93, 95, 96, 117, 118, 166.
639
Определяя зло в смысле греха как «настроение или действие воли разумной твари, противное воле Божией», автор не считает возможным согласиться со святоотеческим определением зла как не имеющего бытия и приводит следующий аргумент: «Соотнося подобное определение зла с искуплением, мы должны будем сказать, что Сын Божий воплотился для победы небытия, но это нелепость, низводящая искупление до степени борьбы с каким‑то воображаемым врагом» (Там же. С. 21—23). Но если воспользоваться этим примером автора и соотнести его определение зла — греха, как настроения, с искуплением, то вряд ли получится меньшая нелепость, низводящая искупление до борьбы с настроением разумной твари, которое, собственно, и не изменилось. Более правильным было бы понимать «распятие греха» именно как перенесение следствий греха (небытия), преодоление силы, увлекающей мир к небытию, к гибели.