Дорофей, авва

Глубокое смирение его выражается и в самых тех словах, которыми он говорит о сем в 11-м поучении своем. “Когда я был в общежитии, не знаю, как братия заблуждались (касательно меня) и исповедывали мне помышления свои, и Игумен с советом старцев велел мне взять на себя эту заботу”. Под его то руководством преуспел в столь краткое время и тот простосердечный делатель послушания Досифей, описанию жизни которого посвящено несколько особых страниц сей книги. - Имея с самого поступления в монастырь наставником своим св. Иоанна пророка, преподобный Дорофей принимал от него наставления, как из уст Божиих, и считал себя счастливым, что в бытность свою в общежитии удостоился послужить ему, как сам он говорит об этом в поучении своем о Божественном страхе: “когда я еще был в монастыре аввы Серида, случилось, что служитель старца аввы Иоанна, ученика аввы Варсануфия, впал в болезнь, и Авва повелел мне служить старцу. А я и двери келлии его лобызал извне (с таким же чувством), с каким иной поклоняется честному кресту, тем более (был я рад) служить ему”.

Ибо промысл Божий не оставил его под спудом неизвестности, но поставил на свещнике настоятельства; тогда как он желал уединения и безмолвия, что видно из его Вопросов старцам.

По кончине аввы Серида, и св. Иоанна пророка, когда общий наставник их Великий Варсануфий совершенно заключился в своей келлии, преподобный Дорофей удалился из общежития аввы Серида, и был настоятелем. Вероятно к этому времени относятся поучения, в (числе 21) и несколько посланий преподобного, хотя свет учения его распространялся не только в обителях иноческих, но и в мире: ибо многие, привлекаемые славою его подвигов и добродетелей, прибегали к нему за советами и наставлениями, о чем свидетельствует неизвестный писатель послания, служащего предисловием к его поучениям (который, как можно судить по содержанию сего послания, знал лично преподобного Дорофея, и вероятно, был учеником его). Он говорит, что преподобный, сообразно с дарованием (данным ему от Бога)

К крайнему сожалению, до нас не дошло полного жизнеописания сего великого подвижника, которое без сомнения было бы весьма назидательно. Выбрав из его собственных писаний то немногое, что мы теперь предложили читателям, считаем не лишним присовокупить к сему и свидетельство св. Феодора Студита о подлинности и чистоте писаний преподобного Дорофея. В завещании своем, св. Феодор говорить о сем так: “принимаю всякую Богодухновенную книгу Ветхого и Нового завета, также жития и Божественные писания всех Богоносных отцев, учителей и подвижников. Говорю же сие ради умовредного Памфила, который, придя с востока, оклеветал оных преподобных отцев, то есть Марка, Исаию, Варсануфия, Дорофея, и Исихия; не тех Варсануфия и Дорофея, которые были единомысленны с Акефалитами и с так называемым Декакератом (десятрогим), и были за сие преданы анафеме святым Софронием в его книге, ибо сии совершенно отличны от вышеупомянутых мною, которых я, по преданию Отцев, принимаю, вопросив о сем священноначальствовавшего святейшего Патриарха Тарасия и других достоверных Восточных отцев; да и в учениях вышеупомянутых отцев я не нашел не только ни малейшего нечестия, напротив многую душевную пользу”. Согласно с сим свидетельствует и другой древний писатель Нил, слова которого напечатаны в виде предисловия в книге поучений преподобного аввы Дорофея, в греческом подлиннике и в славянском его переводе.

“Известно да будет, говорит он, касательно сей душеполезной книги, что было два Дорофея и два Варсануфия; одни недуговавшии учением Севира, а другие по всему православные и достигшие совершенства в подвигах (благочестия); сии то самые и упоминаются в предлежащей книге, почему мы и принимаем оную с любовью, как произведение сего аввы Дорофея блаженного и достославного в Отцах.

Послание о книге сей к брату, просившему, чтобы прислали ему найденные слова преподобного отца нашего аввы Дорофея, которому и похвала здесь содержится с кратким его жизнеописанием, и сказание о жизни аввы Досифея.

Хвалю твое усердие, ублажаю твою благословенную и воистине добролюбивую душу за тщание о благом, многолюбезный брат. Ибо так трудолюбиво испытывать и искренно хвалить сочинения и дела блаженного поистине и богодостойного отца нашего, дару Божию тезоименитого, значит хвалить добродетель, любить Бога и заботиться об истинной жизни. Похвала, по словам блаженного Григория, рождает соревнование, соревнование же добродетель, а добродетель - блаженство. И так должно радоваться и сорадоваться поистине таковому твоему преуспеянию; ибо ты сподобился последовать стопам того, который подражал Кроткому и Смиренному сердцем, который, последуя душевному самоотвержению Петра и прочих учеников Христовых, так отвергнул от себя пристрастие к видимым вещам и так предал себя делам, угодным Богу, что и он, как я твердо знаю, мог с дерзновением сказать Спасителю: се мы оставихом вся и в след тебе идохом (Мат. 19, 27). От того и скончався вмале с Богом, исполни лета долга (прем. 4. 13).

Сих вечных гор он вскоре и сподобился достигнуть, с помощью Христовою, страдальческим отсечением своей воли; а отсечение своей воли открыло ему непогрешительный путь св. отцев, который показал ему блаженное оное бремя легким, и спасительное и благое иго, поистине благим. Отсечением же своей воли он научился лучшему и дивному способу возвышения - смирению, и принятую от святых старцев заповедь: “будь милостив и кроток” исполнил на самом деле, а чрез сие украсился всеми добродетелями. Блаженный всегда носил во устах оное старческое изречение: “достигший отсечения своей воли, достиг места покоя”. Ибо он, старательно испытав, нашел, что корень всех страстей есть самолюбие [В греческой книге прибавлено: т.е. любовь к успокоению своего тела]. На сие же самолюбие, рождающееся от сладостно-горькой нашей воли, наложив такое действительное лекарство (т.е. отсечение воли), он (вместе) с корнем заставил увянуть и лукавые отрасли, соделался истым возделателем бессмертных плодов и пожал истинную жизнь. Усердно поискав сокровенное на селе сокровище (Мат. 13), найдя и усвоив его себе он обогатился поистине, получив богатство неистощимое.

Ибо тесным называется путь сей потому, что идет неуклонно, и нераздвояясь держится между двух скользких стремнин, - как Божий друг, и Великий по истине, Василий объясняет тесноту прискорбного и спасительного пути. А пространным, путь сей называется по причине беспристрастия и свободы шествующих по нем, ради Бога, и особенно по высоте смирения, которое одно только, как сказал Антоний Великий, бывает выше всех сетей диавольских. Поэтому и на нем (преподобном Дорофее) поистине исполнилось изречение широка заповедь твоя зело (Псал. 118, 96). Но cие, как невозможное для меня, я оставляю, хорошо зная, кроме всех других добрых свойств блаженного, и то, что он, подобно мудрой пчеле, облетая цветы, и из сочинений светских философов, когда находил в них что-либо, могущее принести пользу, то без всякой лености в приличное время предлагал в поучении, говоря между прочим: “ничего в излишестве,” “познай самого себя,” и тому подобные душеполезные советы, к исполнению которых побуждает меня, как было сказано, если не благоразумное произволение, то невольное мое бессилие.

А что мне повелела ваша усердная и добролюбивая душа, то я смело и сделал, устрашаясь тяжести преслушания и боясь наказания за леность, и с сим писанием послал вам, благоразумным о Боге торжникам, лежащий у меня без действия талант, т.е., найденные поучения сего блаженного: и те, которые он сподобился принять от своих отцов, и те, которые он сам предал своим ученикам, творя и уча по примеру нашего истинного Наставника и Спасителя. Хотя и не все слова сего Святого могли мы найти, но только очень не многие, и те были (сперва) рассеяны по разным местам, и уже по устроению Божию собраны некоторыми ревнителями; но довольно будет предложить и сие, малое для правомыслия разума твоего, по сказанному: даждь премудрому вину и премудрейший будет(Притч. 9, 9). Каков был блаженный Дорофей, к цели иноческого жития по Богу наставляемый, и согласно намерению и житие восприявший, -я воспоминаю умом своим. В отношении к духовным отцам своим, он имел крайнее отречение от вещей и искреннее повиновение по Богу, частое исповедание, точное и неизменное (хранение) совести, и, в особенности несравненное, послушание в разуме, будучи во всем оном утверждаем верою и усовершаем любовью. В отношении к подвизавшейся с ним братии (он имел)

В делах же, -усердие и благоразумие, кротость и спокойствие, признак доброго нрава. Относительно вещей (которыми он распоряжался к общей пользе), в нем были тщательность, опрятность, потребное без пышности. Все это вместе взятое с другими качествами, в нем управляемо было Божественным рассуждением. А прежде всего и выше всего были в нем - смирение, радость, долготерпение, целомудрие, любовь к чистоте, внимательность и поучительность. Но кто начал бы вычислять все подробно, тот уподобился бы желающему исчислить дождевые капли и морские волны, да и никто не должен, как я сказал прежде, решаться на дело, превышающее его силы.

Он всем постоянно был все и приобрел очень многих. Но уже пора, возлюбленный, предложить тебе сладкую трапезу отеческих слов, которой каждая часть и изречение, даже самое малейшее, приносит не малую пользу и приобретение.

Ты же, найдя наслаждение, достойное твоего блаженного и искреннего рачения, радуйся и веселись, и подражай жизни тобою достойно вожделенного, моля Владыку всех и о моем неразумии. Сперва же скажу я вкратце о блаженном отце Досифее, который был первым учеником святого аввы Дорофея.

Поучения аввы Дорофея. Московское подворье Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, изд-во "Правило веры", М., 1995.