Страница 13 из 41
йМЪГЧ юМДПЕЧ НРДЮЧРЯЪ БЯЕ ОНВЕЯРХ, ЙЮЙХУ РНКЭЙН ЛНФЕР ФЕКЮРЭ ЯЕАЕ СУНДЪЫХИ Б ХМНИ ЛХП, Х МХЙРН МЕ ДЕПГЮЕР ЕЫЕ ПЮГДПЮФЮРЭ ЕЦН ЯБНЕИ РПЕАНБЮРЕКЭМНЯРЭЧ. х БЕДЭ ЩРН ЕДХМЯРБЕММН ХЯРХММШИ, БЕПМШИ ЯОНЯНА НЯМНБЮРЕКЭМН, МЮБЯЕЦДЮ ОНУНПНМХРЭ АЕГБПЕЛЕММН СЛХПЮЧЫЕЦН ВЕКНБЕЙЮ. цП. рНКЯРНИ ОЕПЕМЪК ЕЦН С НАШЙМНБЕММНИ ФХРЕИЯЙНИ ОПЮЙРХЙХ. оНАНКЭЬЕ ЯЙНПАХ, ОНЙНПМНЯРХ, ЯКЕГ, РНПФЕЯРБЕММНЯРХ - БЯЕ ЩРН НРЙПШБЮЕР ОСРЭ Й МНБНИ ФХГМХ, БЯЕ ЩРН, Б ЙНМЖЕ ЙНМЖНБ, ОПХЛХПХР Я ЙЮЙНИ СЦНДМН ОНРЕПЕИ. мН ЦП. рНКЯРНЛС Х ЩРНЦН ЛЮКН. нМ ЯБНХУ ЛЕПРБЕЖНБ РЮЙ БШОПНБЮФХБЮЕР Б ХМНИ ЛХП, ВРНАШ НМХ СФЕ МЕ ЛНЦКХ ХЛЕРЭ ЯНБЯЕЛ МХЙЮЙНЦН ГМЮВЕМХЪ ДКЪ НЯРЮБЬХУЯЪ Б ФХБШУ. дКЪ ЩРНИ ЖЕКХ НМ ДЮФЕ МЕ АПЕГЦСЕР ОНКЭГНБЮРЭЯЪ ЬНОЕМЦЮСЩПНБЯЙНИ ТХКНЯНТХЕИ, ВСРЭ-ВСРЭ РНКЭЙН ХГЛЕМЕММНИ ЯННАПЮГМН Я РПЕАНБЮМХЪЛХ УСДНФЕЯРБЕММНЦН РБНПВЕЯРБЮ. йМЪГЭ юМДПЕИ, СЛХПЮЪ, МЕ НАПЮЫЮЕРЯЪ Б "МХВРН" - МЕР; НМ КХЬЭ БНГБПЮЫЮЕРЯЪ НАПЮРМН Б РН КНМН, НРЙСДЮ НМ БШЬЕК. рЕПЪЕРЯЪ РНКЭЙН ХМДХБХДСЮКЭМНЯРЭ, МН ГЮРН МЮЯРНКЭЙН РЕПЪЕРЯЪ, ВРН ЕЫЕ ГЮ МЕЙНРНПНЕ БПЕЛЪ ДН ЯЛЕПРХ БЯЕ ФХБНЕ, ДЮФЕ ЯНАЯРБЕММШИ ЯШМ, ЯРЮМНБХРЯЪ ЕЛС ЯНБЕПЬЕММН ВСФДШЛ Х АЕГПЮГКХВМШЛ. щРН ВХЯРН ЬНОЕМЦЮСЩПНБЯЙНЕ "АЕЯЯЛЕПРХЕ ДСЬХ" Б ХГНАПЮФЕМХХ ЦП. рНКЯРНЦН МЕНАШВЮИМН СЯОНЙНХРЕКЭМН Х НАНДПЪЧЫЕ ДЕИЯРБСЕР МЮ НЯРЮЧЫХУЯЪ Б ФХБШУ. яЛЕПРЭ ЕЯРЭ ОПНАСФДЕМХЕ НР ФХГМХ...
"х НРМНЯХРЕКЭМН ОПНДНКФХРЕКЭМНЯРХ ФХГМХ НМН МЕ ЙЮГЮКНЯЭ ЕЛС (ЙМЪГЧ юМДПЕЧ) АНКЕЕ ЛЕДКЕММН, ВЕЛ ОПНАСФДЕМХЕ НР ЯМЮ НРМНЯХРЕКЭМН ОПНДНКФХРЕКЭМНЯРХ ЯМНБХДЕМХЪ". оПХБЕДЕММШЕ ЯРПНЙХ БГЪРШ ЦП. рНКЯРШЛ ОНВРХ АСЙБЮКЭМН ХГ "лХПЮ, ЙЮЙ БНКЪ Х ОПЕДЯРЮБКЕМХЕ", ЙЮЙ Х БЯЪ РЕНПХЪ Н ЯЛЕПРХ. щРН ЯРПЮММН. цП. рНКЯРНИ, БННАЫЕ ЦНБНПЪ, МЕ КЧАХР ГЮХЛЯРБНБЮМХИ, МН МЮ ЩРНР ПЮГ ДЕКЮЕР ХЯЙКЧВЕМХЕ. бГЦКЪД ьНОЕМЦЮСЩПЮ ОНЙЮГЮКЯЪ НВЕМЭ СФ ЯННРБЕРЯРБСЧЫХЛ МСФДЮЛ ЛХМСРШ. нМ НАЕЫЮЕР, ЙНМЕВМН, МЕ МЮЯРНЪЫЕЕ АЕЯЯЛЕПРХЕ, Р. Е. АЕЯЯЛЕПРХЕ МЕ ДКЪ СЛХПЮЧЫЕЦН, Ю ДКЪ НЯРЮЧЫХУЯЪ Б ФХБШУ. мН ЙРН ЯРЮМЕР ДСЛЮРЭ Н ЛЕПРБЕЖЮУ! оСЯРЭ ЯЕАЕ ЛХПМН ОНЙНЪРЯЪ Б ЦПНАЮУ - Ю ФХБШЕ ОСЯРЭ ОНКЭГСЧРЯЪ ФХГМЭЧ. оНРНЛС Х ЯЛЕПРЭ МСФМН ПЮЯЯЛЮРПХБЮРЭ МЕ Я РНВЙХ ГПЕМХЪ СУНДЪЫХУ, Ю Я РНВЙХ ГПЕМХЪ НЯРЮЧЫХУЯЪ МЮ ГЕЛКЕ. б ЩРНЛ ЯЛШЯКЕ ХГНАПЮФЕМХЕ ЦП. рНКЯРНЦН - БЕПУ ЯНБЕПЬЕМЯРБЮ. йЮФЕРЯЪ, АСДРН ДНЬЕК ДН ОПЕДЕКНБ ВЕКНБЕВЕЯЙНЦН ОНГМЮМХЪ, ЙЮФЕРЯЪ, ВРН ЕЫЕ ЬЮЦ - Х БЕКХЙЮЪ РЮИМЮ ФХГМХ ПЮЯЙПНЕРЯЪ ОПЕД РНАНИ. мН ЩРН НОРХВЕЯЙХИ НАЛЮМ. мЮ ЯЮЛНЛ ДЕКЕ ЙЮЙ ПЮГ МЮНАНПНР: ГДЕЯЭ ЯДЕКЮМН БЯЕ, ВРНАШ РЮИМЮ МЮБЯЕЦДЮ НЯРЮКЮЯЭ МЕПЮЯЙПШРНИ. яЛЕПРЭ ОПЕДЯРЮБКЕМЮ, ЙЮЙ МЕВРН ЯНБЯЕЛ ХМНЕ, ВЕЛ ФХГМЭ, Х ОНРНЛС ДКЪ ФХБШУ ЯНБЕПЬЕММН МЕОНЯРХФХЛНЕ. йМЪГЭ юМДПЕИ, СЛХПЮЪ, РЕПЪЕР ЯБНЧ ВЕКНБЕВЕЯЙСЧ ХМДХБХДСЮКЭМНЯРЭ, ЙНРНПЮЪ, ОНЯРЕОЕММН ПЮЯРБНПЪЪЯЭ Х ПЮЯОКШБЮЪЯЭ, РНМЕР Б ВЕЛ-РН ЯНБЯЕЛ ХМНЛ, МЕФЕКХ БЯЕ, ВРН ЛШ ЛНФЕЛ ОПЕДЯРЮБХРЭ ЯЕАЕ.
щРН-РН ХМНЕ, ЩРЮ Ding an sich ХКХ "БНКЪ", БН БЯЪЙНЛ ЯКСВЮЕ, МЕВРН ЙЮМРНБН-ЬНОЕЦЮСЩПЯЙНЦН ОПНХЯУНФДЕМХЪ, Х ЕЯРЭ НФХДЮЧЫЕЕ ВЕКНБЕЙЮ "АЕЯЯЛЕПРХЕ". дКЪ ФХБШУ РЮЙНИ ЦПЮМДХНГМШИ ЦНПХГНМР ОПЕДЯРЮБКЪЕРЯЪ ХМРЕПЕЯМШЛ ГПЕКХЫЕЛ. сЛХПЮЧЫХИ ФЕ ГЮ РЮЙНЕ АЕЯЯЛЕПРХЕ МЕ ДЮЯР МХВЕЦН. оНЯКЕДМХЕ ОЕЯМХ цЕИМЕ, Й ЯКНБС ЯЙЮГЮРЭ, КЧАХЛНЦН ОНЩРЮ ЦП. рНКЯРНЦН, ЛНЦСР МЮ ЩРНР ЯВЕР ЛМНЦНЕ БШЪЯМХРЭ КЧАНОШРЯРБСЧЫЕЛС ВЕКНБЕЙС: БЕКХЙХИ МЕЛЕЖЙХИ КХПХЙ СЛЕК АШРЭ НВЕМЭ ОПЮБДХБШЛ Х ХЯЙПЕММХЛ. мН ЦП. рНКЯРНИ МЕ УНВЕР ЯЛЕЬХБЮРЭ ЯЕАЪ Я КЧДЭЛХ, МЕ ХЛЕЧЫХЛХ ГЕЛМШУ МЮДЕФД. дЕКН ЙМЪГЪ юМДПЕЪ - МЕ ЕЦН ЯНАЯРБЕММНЕ ДЕКН. йМЪГЪ юМДПЕЪ РНКЭЙН МСФМН ОПХКХВМШЛ НАПЮГНЛ БШОПНБНДХРЭ ХГ ФХГМХ. мСФМН ГЮПШРЭ ЕЦН ОНЦКСАФЕ Б ГЕЛКЧ Х МЮ ЛНЦХКС ЕЫЕ МЮБЮКХРЭ НЦПНЛМШИ ЙЮЛЕМЭ, ВРНАШ ЛЕПРБЕЖ МЕ ЛНЦ БЯРЮРЭ Х НАЕЯОНЙНХРЭ МНВМНИ ЯНМ ФХБШУ - ХКХ, ЕЫЕ КСВЬЕ, МСФМН ЕЦН НАПЮРХРЭ Б Ding an sich. б ЩРНЛ ГЮДЮВЮ РНКЯРНБЯЙНЦН ХЯЙСЯЯРБЮ, Б ЩРНЛ ЯЛШЯК ЙЮМРНБЯЙНИ ХДЕЮКХЯРХВЕЯЙНИ ТХКНЯНТХХ: БЯЕ РПЕБНФМШЕ БНОПНЯШ ФХГМХ МСФМН РЕЛ ХКХ ХМШЛ ОСРЕЛ ОЕПЕБЕЯРХ Б НАКЮЯРЭ МЕОНГМЮБЮЕЛНЦН. рНЦДЮ КХЬЭ МЮЯРСОХР МЮ ГЕЛКЕ РН ЯОНЙНИЯРБХЕ, ЙНРНПНЕ КЧДХ, НДМЮФДШ ХЯОСЦЮММШЕ ОПХГПЮЙНЛ, ЖЕМЪР БШЬЕ БЯЕЦН Б ФХГМХ. с йЮМРЮ ЩРН ЕЫЕ МЕ РЮЙ ГЮЛЕРМН, ЕЦН РПЕБНЦЮ МНЯХКЮ БЯЕ-РЮЙХ ВХЯРН РЕНПЕРХВЕЯЙХИ, НРБКЕВЕММШИ УЮПЮЙРЕП. еЦН ОПХГПЮЙНЛ АШК РНКЭЙН ЯЙЕОРХЖХГЛ чЛЮ, ЦПНГХБЬХИ ОНДНПБЮРЭ БЕПС Б ЮОНДХЙРХВМНЯРЭ МЮСЙХ. мН ЦП.
рНКЯРНИ ЯРНКЙМСКЯЪ Я ХМШЛ ЯЙЕОРХЖХГЛНЛ: ОПЕД МХЛ ПЮЯЙПШКЮЯЭ ОПНОЮЯРЭ, ЦПНГХБЬЮЪ ОНЦКНРХРЭ ЕЦН, НМ БХДЕК РНПФЕЯРБН ЯЛЕПРХ МЮ ГЕЛКЕ, НМ ЯЕАЪ ЯЮЛНЦН БХДЕК ФХБШЛ РПСОНЛ. нУБЮВЕММШИ СФЮЯНЛ, НМ ОПНЙКЪК БЯЕ БШЯЬХЕ ГЮОПНЯШ ЯБНЕИ ДСЬХ, ЯРЮК СВХРЭЯЪ С ОНЯПЕДЯРБЕММНЯРХ, С ЯЕПЕДХМШ, С ОНЬКНЯРХ, БЕПМН ОНВСБЯРБНБЮБЬХ, ВРН РНКЭЙН ХГ ЩРХУ ЩКЕЛЕМРНБ БНГЛНФМН БНГДБХЦМСРЭ РС ЯРЕМС, ЙНРНПЮЪ, ЕЯКХ МЕ МЮБЯЕЦДЮ, РН УНРЭ МЮДНКЦН ЯЙПНЕР НР ЦКЮГ ЯРПЮЬМСЧ "ХЯРХМС". х НМ МЮЬЕК ЯБНЧ "Ding an sich" Х ЯБНХ ЯХМРЕРХВЕЯЙХЕ ЯСФДЕМХЪ a priori, РН ЕЯРЭ СГМЮК, ЙЮЙ НРДЕКШБЮЧРЯЪ НР БЯЕЦН ОПНАКЕЛЮРХВЕЯЙНЦН Х ЯНГДЮЧРЯЪ РБЕПДШЕ ОПХМЖХОШ, ОН ЙНРНПШЛ ЛНФМН ФХРЭ ВЕКНБЕЙС. оНКЮЦЮЧ, ВРН ГЮЙНММНЯРЭ ЩРНЦН "РН ЕЯРЭ" МХЙРН МЕ ЯРЮМЕР НЯОЮПХБЮРЭ: БЕДЭ Б ЮОПХНПМШУ ЯСФДЕМХЪУ ЯСЫЕЯРБЕММН МЕ ХУ ОПНХЯУНФДЕМХЕ, Ю ХУ ЮОНДХЙРХВМНЯРЭ, Р. Е. БЯЕНАЫМНЯРЭ Х МЕНАУНДХЛНЯРЭ. ю Н Ding an sich ЕЫЕ АСДЕР ПЕВЭ БОЕПЕДХ.
Глава 10
Ницшевский Заратустра говорит ученикам своим: "Дабы никто не мог заглянуть в мою глубину и узнать мою последнюю волю, я изобрел себе долгое и светлое молчание. Много умных людей видал я: они закрывали свои лица и мутили свою воду, дабы ничей взгляд не мог насквозь увидеть их. Но к ним приходили более умные и недоверчивые разгадчики и вылавливали у них наилучше скрытую рыбу... Светлые, смелые, прозрачные люди - самые умные молчальники: ибо так глубоко дно их, что и самая прозрачная вода не выдает их". Сам Ницше не был таким умным молчальником: он мутил свою воду; но к гр. Толстому эти слова могут быть применены целиком. Он - светел, прозрачен, смел, - кто может думать, что нужно еще спускаться на дно его души, и что на этом дне живут чудовища? Он и сам любит называть свою жизнь "исключительно счастливой в мирском смысле". И когда в молодости читаешь его произведения, с какой радостью глядишь на эту светлую, ясную, прозрачную глубину! Кажется, что гр. Толстой все знает и понимает, кажется, что смущающая людей загадочность и противоречивость жизни - только соблазнительная приманка для человека, а непрочность всего существующего - только обманчивая видимость. Непрочность - для гр. Толстого нет такого слова. Вспомните, например, эпилог к "Войне и миру".
Разве есть такие сомнения, которые не были бы разрешены в уютной столовой Николая Ростова, за чайным столом, собравшимися вместе довольными и радостными членами большой семьи? Правда, Пьер привез из Петербурга горсточку идей, грозящих как будто нарушить мирное благоденствие обитателей Лысых гор. Но гр. Толстой ведь отказался писать "Декабристов", а написал "Войну и мир". Декабристы, вслед за Андреем Болконским, выпровожены в область Ding an sich, куда, по теории Канта, и полагается направлять все антиномии человеческого сознания. А для жизни оставлены априорные суждения, выразителем которых избирается наиболее подходящий для таких дел человек Николай Ростов. Угодно ли вам послушать язык априорности. Пьер Безухов, шамкая и шепелявя, начинает рассказывать что-то о своих петербургских сношениях. "В судах воровство, в армии - одна палка: шагистика, поселение мучат народ, просвещение душат. Что молодо, честно - то губят! Все видят, что это не может так долго идти. Все слишком натянуто - и скоро лопнет, говорил Пьер (как с тех пор, как существуют правительства, вглядевшись в действия какого бы то ни было правительства, всегда говорят люди)". Это, вы понимаете, речи скептицизма Юма. Дайте им простор, - и все усилия, потраченные на "Войну и мир", окажутся потраченными даром. Необходимо, значит, изменить направление разговора. И вот, слово предоставляется Николаю Ростову.
В качестве человека априорного он доказательств не любит и уважает лишь всеобщность и необходимость. Он так прямо и заявляет Пьеру: "Доказать я тебе не могу. Ты говоришь, что у нас все скверно; я этого не вижу... И вели мне Аракчеев идти на вас (т. е. на Пьера с его петербургскими друзьями) с эскадроном и рубить - ни на секунду не задумаюсь и пойду"... Не правда ли, чудесно сказано?! Да разве, в самом деле, Пьеру возможно что-нибудь доказать? И затем, разве Кант не прав, разве нам можно существовать без априорных суждений, т. е. без таких, которые поддерживаются не учеными соображениями, всегда противоречивыми и неустойчивыми, а силой, никогда себе не изменяющей, иначе говоря необходимостью? Граф Толстой незадолго до "Войны и мира" проделал целый ряд опытов с "совестью", не кантово-ростовской совестью, имеющей принципы, а со своей собственной совестью гениального человека. Вы знаете, что из этого вышло: не только априорных - почти никаких суждений не осталось. А как жить человеку без суждений, без убеждений? Великий писатель земли русской увидел, наконец, как рождаются убеждения и понял, какое великое преимущество имеют Ростовы пред Болконским. Болконского и жить оставить нельзя. Куда с ним денешься? А Ростов - хоть сто лет жизни ему дай, не заведет тебя на неизвестный, ложный путь ("неизвестный" и "ложный" в данном случае, как известно, синонимы).