Страница 31 из 32
==235
сердце»1. Такими сочувственными строками полны его письма. Из них также виден духовный дар прозорливости старца; так, например, он предсказал в четвертом письме четвертого тома матери Е., что она будет начальницей, что действительно и случилось через двадцать четыре года.
Его верный ученик о. Амвросий имел с ним много сходного в своем характере. Он был такой же мягкой любвеобильной души, полной снисхождения к слабостям человеческим. Недаром он глубоко любил своего авву. Пишущий эти строки помнит, как однажды кто-то неодобрительно при нем отозвался о наружности почившего старца. Отец Амвросий взял его портрет в руки и долго с любовию глядел на него, говоря: «Нет, он был очень хорош». И невыразимой нежностью светилось при этом лицо его. Если мы говорим, что он был снисходителен к немощам людским, то этим не хотим сказать, что он потворствовал им. Нет, все грязное, нечистое отталкивало его, и он очень строго относился к тем, которые без угрызения совести нарушали правила нравственности. «Мы не про-
' Собрание писем блаженныя памяти оптинского старца иеросхимонаха Макария. Отд-ние 2, ч. 4. С. 108, 110.
==236
гневлять Бога пришли в монастырь, а умилостивлять его», — говорил он инокам, преступающим монастырские правила и нераскаивающимся в нарушении их. Но если в согрешившем он видел искреннее раскаяние, сердечную скорбь о грехах своих, то он преображался: лаской и прощением отзывался он на их покаянные слезы и этим сердечным участием он тотчас снимал тяжесть греха с грешника. «Батюшка с тебя скорбь-то, как шубу, снимает», — выразился о нем один купец, его духовный сын. Отличительным его свойством была, как мы уже говорили и выше, христианская любовь. «Не та пристрастная языческая любовь, любящая только любящего его и делающая добро только тем, которые почему-нибудь полезны или приятны для нее, но та любовь, которая во всех людях видит прежде всего образ и подобие Божие — и любит его, и плачет об его искажениях, если замечает их. И не гордым словом упрека встречает слабости и немощи человеческие, но все их несет на себе. Та любовь, которая заставила одного святого в молитвах с дерзновением воззвать к Богу: «Господи, если я приобрел благодать пред Тобою, если я достиг царства небесного, то вели и братьям моим войти со мною, а без них и я не
==237
пойду туда» '. Этой же любви он учил и всех духовных чад своих: ее особенно старался насадить в их душах. В его письмах и праздничных приветствиях он постоянно указывает на любовь христианскую как на высшую добродетель, к достижению которой должен стремиться человек. Его преимущественно пред другими старцами можно назвать проповедником любви. «Господь наш Иисус Христос две исходные заповеди изрек ученикам своим: мир Мой даю вам, мир Мой, оставляю вам (Ин. 14, 24). И паки: заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 14, 34). Не вотще повторяется мудрое слово старинных людей: «Где мир и любовь, там и Бог». А «где Бог, там всякое благо». «Слыша многократно повторяемые слова в пасхальной стихире — и ненавидящим нас простим вся воскресением, — постараемся не только прощать, но вместе и сами ни к кому не иметь ненависти. Нет выше добродетели, как любовь, и нет хуже порока и страсти, как ненависть». «Сестры о Господе и матери и чада духовные! Понудим себя иметь ко всем любовь и благо-
1 Из речи иером. Трифона при погребении старца Амвросия. (Опубл. позже в кн.: Агапит (Беловидов), схиархим. Жизнеописание в Бозе почившего оптинского старца иеросхимонаха Амвросия. Ч. 2. M., 1900. С. XX - прим. ред.).
==238
расположение и доброжелательство всем любящим и нелюбящим нас, благосклонным и неблагосклонным, благоприветливым и неблагоприветливым. Не вотще сказано в слове Божием: Бог любы есть, и пребывали в любви, в Боге пребывает и Бог в нем. пребывает (1 Ин. 4, 16)»1.
В этом слабом очерке мы старались изобразить нравственный образ оптинских старцев, в заключение приведем картину, изображающую их старческое служение. Хотя она изображает особенно о. Леонида, но может относиться и ко всем трем старцам, ибо также приходилось нам лично видеть часто и о. Амвросия. «Келия старца, от раннего утра до поздней ночи наполняемая приходившими к нему за духовною помощию, представляла картину достойную кисти художника. Старец в белой одежде, в короткой мантии, был виден из-за круга учеников своих, которые стояли пред ним на коленах, и лица их были одушевлены разными выражениями чувств. Иной приносил покаяние в таком грехе, о котором и не помыслил бы непроходивший послушания; другой со слезами и страхом при-
См.: Поучения иеросхимонаха Амвросия в общих праздничных приветствиях…
==239
знавался в неумышленном оскорблении брата. На одном лице горел стыд, что не может одолеть помыслов, от которых желал бы идти на конец света; на другом выражалась хладнокровная улыбка неверия ко всему видимому: он пришел наряду с другими явиться только старцу и уйти неисцеленным, но и он, страшась проницательного его взгляда и обличительного слова, потуплял очи и смягчал голос, как бы желая смягчить своего судию ложным смирением/Здесь видно было истинное послушание, готовое лобызать ноги старца, там немощный, отринутый всем миром болезненный юноша не отходил от колен старца, как от доилицы ее питомец… Таким-то разнообразным обществом был окружен великий старец и вождь духовный. В этой чудной келий можно было видеть зрелища столь же поучительные, как и все события, напоминавшие лучшее время христианства. «Собрание смиренных, яко собрание серафимов», — сказал св. Исаак Сирии» 1.
1 Жизнеописание оптинского 'старца иеромонаха Леонида… С.27-28.
К оглавлению
==240
00. htm - glava18
Заключение
Какие же благодетельные плоды оптинского старчества? Оно прежде всего подняло монашествующих оптинских в нравственном отношении, указав им главную цель, к которой должен стремиться инок, и постоянно поддерживая его на пути к достижению этой цели; поэтому оно сделало их просвещеннее, глубже и духовнее, чем в других обителях; и надо желать только, чтобы после смерти о. Амвросия нашелся ему преемник, который поддерживал бы эти стремления к совершенству и не давал бы им глохнуть. Но старчество не ограничивалось Оптиной пустынью; оно привилось и в некоторых женских монастырях, где избранные монахини высокой жизни духовной под главным руководством старца руководили сестрами. Оно благодетельно действовало и на мирян, которые в своих духовных нуждах привыкли обращаться к оптинским старцам и действительно находили себе полную поддержку, которой не могли найти у своих пастырей. Многие миряне всю жизнь свою проводили под руководством старцев и ни одного дела не делали без его благо-
==241
Словения и совета. Таким образом, средостение между монастырем и миром уничтожалось и мирянин (разумеем людей, так называемых, образованных) привыкал смотреть на монаха не как на чуждого себе человека, не имеющего никаких общих с ним интересов и живущего какой-то особенной, малопонятной, замкнутой жизнью, но как на пастыря, как на любящего отца, готового подать тотчас помощь, разрешить всякое недоумение, утешить и успокоить. И такое отношение к старцам поддерживалось не только личными свиданиями, но и обширною перепискою старцев. 'Можно утвердительно сказать, что подобных письменных сношений с духовными детьми мы не встречаем в истории монашества. Хотя и в древности, судя по свидетельству Никифора Каллиста, преп. Исидор Пелусиот написал до десяти тысяч поучительных писем, ревнуя о благостоянии Православной Церкви и о душевной пользе всех христиан (можно найти и еще несколько таких примеров), но это были отдельные послания, скорее проповеди, чем простые письма, и они не обнимали всей жизни того, к кому они посылались. Между тем письменные сношения оптинских старцев очень редко ограничиваются одним письмом, но по большей части, начавшись за
==242
много лет, оканчиваются со смертию старца. Письменная деятельность их не ограничивалась одними письмами; ревнуя не менее древних отцов о православных христианах, видя упадок нравственности и здравых понятий о вере и жизни, они старались поднять нравственное сознание христианина переводами и изданиями св. отцов и бескорыстно рассылали их в те духовные училища, где воспитываются будущие пастыри Церкви Христовой, и в те обители, где должны бы воспитываться совершеннейшие христиане. Мы не будем касаться подробно их литературных трудов, ибо это сделано в статье «Оптина пустынь» 1, помещенной в «Чтениях в Обществе любителей духовного просвещения» за 1893 год. Скажем только, что они состояли из: 1) издания переводов святоотеческих творений о. Паисия Величковского, 2) новых переводов, сделанных оптинскими иноками, 3) изданий произведений подвижников XVIII и начала XIX столетия и 4) изданий книг нравственно-практического содержания. Последних особенно много вышло при о. Амвросии, когда мирян стало стекаться гораздо больше, чем при предшествующих