Древний патерик

41. Старец сказал: как дерево, часто пересаживаемое, не может приносить плода; так и монах, переходящий с места на место, не может принести плода.

42. Старцы говорили: монах до самой смерти должен подвизаться против демона уныния и нерадения, особливо во время молитвословия. И если он с Богом совершит какое-либо доброе дело, должен остерегаться помысла самодовольствия и самомечтательности и говорить: аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии (Пс. 126: 1), а человек не что иное есть, как земля и пепел (Иов. 42: 6); должен также помнить, что Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4: 6).

43. Одного брата возмущали помыслы, чтобы вышел он из монастыря. Брат открыл это авве. Сей говорит ему: пойди, сиди в келье своей, отдай в залог тело твое стенам кельи и не выходи оттуда; оставь свой помысл — пусть рассуждает, что хочет, только тела своего не выпускай из кельи.

44. Старец сказал: келья монаха есть вавилонская печь, где три отрока нашли Сына Божия, она же и столп облачный, откуда говорил Бог с Моисеем.

45. Один старец говорил о бедном Лазаре: не видно в нем ни одной добродетели, которую бы делал он; и только одно видим в нем: то, что он никогда не роптал на Господа, как бы на не творящего ему милости, но с благодарностью переносил болезнь свою, и посему Бог принял его.

46. Один брат девять лет пробыл в борьбе с помыслом, внушавшим выйти из киновии. Он каждый день приготовлял свою милоть, чтобы выйти, и когда наступал вечер, говорил сам в себе: завтра уйду отсюда. А утром опять говорил своему помыслу: понудим себя потерпеть и нынешний день ради Господа. И когда исполнилось девять лет, то Бог совсем избавил его от искушения.

47. Один брат, впадши в искушение, от скорби оставил монашеское правило. Он желал положить новое начало, но скорбь препятствовала ему, и он говорил сам в себе: когда я могу увидеть себя таким, каким я был прежде? В упадке духа он не мог начать монашеского дела. Пошел он к одному старцу и открыл ему свою нужду. Старец, слышав о последствиях его скорби, рассказал ему следующую притчу: один человек имел поле, которое от беспечности его запустело и заросло негодной травой и тернием. После возымел он намерение возделать поле и говорит своему сыну: пойди, очисти поле. Сын, пришедши очищать поле и увидев на нем множество травы и терния, пришел в уныние, говоря сам в себе: могу ли я когда истребить все это и очистить поле? Падши на землю, он начал спать, и так делал много дней. После сего приходит к нему отец посмотреть, что сделал он, и нашел его ничего не делающим. Он сказал ему: почему доселе ничего не сделал? Юноша отвечал отцу своему: как только я пришел трудиться и увидел множество травы и терния, то объят был скорбью, и пал на землю, и спал. Тогда сказал ему отец: сын мой! Возделывай каждый день столько, сколько занимала твоя постель, и таким образом подвигай свое дело вперед и не унывай. Выслушав это, сын так и поступал и в недолгое время очистил поле. Так и ты, брат, трудись понемногу и не унывай — и Бог Своей благодатью восстановит тебя в прежнее состояние.

Ушедши от него, брат пребывал в терпении и поступал так, как научил его старец. И таким образом, получив успокоение, преуспевал при помощи Христа.

48. Был один старец, который постоянно находился в болезни и изнеможении. Случилось ему один год не страдать болезнью — и тяжело было ему переносить это; он плакал и говорил: оставил меня Бог и не посетил меня.

49. Старец говорил: некогда один брат в продолжение девяти лет сильно был искушаем помыслами, так что отчаялся в своем спасении и осудил самого себя, говоря: погубил я душу свою и, так как погиб я, уйду в мир. Когда же пошел он, то на пути сошел на него глас, говорящий: девять лет, в которые ты был искушаем, суть венцы твои, возвратись в свое место, Я помогу тебе против помыслов! Видишь, что нехорошо отчаиваться кому-либо по причине помыслов: они скорее сплетут и исходатайствуют нам венцы, если мы их хорошо переносим.

50. В Фиваиде один старец, пребывавший в пещере, имел одного испытанного ученика. У старца было в обычае — каждый вечер поучать его на пользу души, и после наставлений совершал он молитву и отпускал ученика спать. Однажды случилось, что пришли к старцу некоторые благочестивые миряне, знавшие о великих его подвигах: он преподал им наставление; когда ушли они, старец сел опять по обычаю вечером, после повечерия, поучать брата и, беседуя с ним, заснул. Брат дожидался, пока старец проснется и сотворит ему обычную молитву при отпусте. Когда же он сидел долгое время и старец не пробуждался, то помысл стал возмущать его, чтобы он ушел и спал без благословения. Но, принуждая себя, он противился помыслу и ждал. Помысл опять возмущал его, но он не пошел. Подобным образом семь раз был возмущаем и не уступал своему помыслу. После полуночи проснулся старец и, увидев, что брат сидит при нем, говорит ему: ужели доселе не уходил? Нет, — сказал он, — ибо ты не отпустил меня, авва! Что же ты не разбудил меня? — сказал старец. Я не смел будить тебя, — отвечал брат, — чтобы не оскорбить тебя. Вставши, они совершили утреню, и после молитвословия старец отпустил брата. Когда старец сидел один, то пришел в исступление: вот кто-то показывает ему место славное и в нем престол, а над престолом семь венцов. Старец спросил показывающего: для кого это?

Для ученика твоего, — отвечал тот, — престол Бог даровал ему за то, что он удалился от мира, а семь венцов получил он в ночь сию. Услышав это старец удивился и, будучи объят страхом, призывает брата и говорит ему: скажи мне, что ты делал в эту ночь? Прости мне, авва, — сказал он, — я ничего не делал. Старец, думая что он не открывает по смирению, сказал ему: не пущу тебя, если не откроешь мне, что ты делал или о чем помышлял в эту ночь. Брат, вполне сознавая, что он ничего не делал, не находил, что отвечать; он сказал старцу: прости мне, авва, я ничего не делал, разве только то, что, будучи семь раз побуждаем помыслами уйти от тебя без твоего благословения, я не ушел. Услышав это, старец тотчас понял, что сколько раз он противоборствовал помыслу, столько же раз венчался он от Бога. Но он ничего не сказал об этом брату, а рассказал отцам на пользу, дабы научились мы, что и за малые напряжения Бог дарует нам венцы. Итак, хорошо принуждать себя ради Господа, ибо сказано: Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11: 12).

51. Болел некогда один старец, пребывавший в Келлиях уединенно. Не имея прислужника, он вставал сам и ел то, что мог найти в келье своей. Так он провел многие дни, и никто не приходил посетить его. По прошествии сорока дней, когда никто не пришел к нему, Бог посылает ангела, служить ему. Когда же ангел пребыл при нем семь дней, то отцы вспомнили о старце и сказали друг другу: пойдем, посмотрим — не болеет ли такой-то старец! Когда они пришли и постучались, то удалился ангел. Старец изнутри кричал: не ходите сюда, братия! Но они, отворив дверь, вошли и спрашивали его: для чего ты кричал? Сорок дней, — сказал он им, — я нахожусь в трудном положении и никто не посетил меня! И вот еще семь дней прошло, когда Бог послал ангела служить мне; и как скоро вы пришли, он удалился от меня. Сказав это, старец почил. Братия удивились и прославили Бога, говоря: яко не оставил есть Господь взыскающих Его (Пс. 9, 11).

52. Старец сказал: не малодушествуй, когда постигнет тебя недуг телесный. Ибо если угодно Господу, чтобы ты страдал телом, то кто ты, тяготящийся этим? Не Он ли печется о тебе во всем? Не Им ли ты живешь? Итак, переноси болезнь и моли Его, да дарует тебе все на пользу, то есть по воле Его; сиди в келье с долготерпением, питаясь подаянием.

53. Один монах, непрестанно подвизавшийся против диавола, был ослеплен им, так что не мог видеть. Но он сохранил терпение, и за это терпение Бог даровал ему свет и он прозрел.

54. Один из отцев рассказывал: когда был я в городе Оксиринхе22, пришли туда в субботу вечером нищие для прошения милостыни. Когда они спали, у одного из них была одна только рогожа: половина ее была под ним, а половина над ним. Был же там сильный мороз. Когда я вышел помочиться, то слышал, как он дрожал от холода и утешал себя, говоря: благодарю Тебя, Господи! Сколько теперь находится в темнице богатых, отягченных железами, а у других и ноги забиты в дерево, так что они не могут и мочиться. А я, как царь, могу протянуть ноги мои, могу идти, куда мне угодно. Я стоял и слушал, когда он произносил это. Вошедши внутрь, я рассказал это братиям, и слышавшие получили пользу.