Древний патерик

164. Брат спросил старца, говоря: скажи мне дело. Старец отвечает ему: отсеки от себя всякую зависть во всяком деле — и спасешься. При этом, — сказал старец, — зависть ввергает человека в гнев, а гнев — в ослепление, ослепление же производит то, что человек делает всякое зло.

165. Сказал один из отцев: жесткое слово и хороших делает дурными, а кроткое слово приносит пользу всем.

166. Сказал один из старцев: отцы наши взошли в жизнь отсечением воли своей, а мы, если можем, то взойдем благостию своею.

167. Странствовавший брат спросил старца: я хочу возвратиться в свою страну. И отвечает ему старец: брат! Познай, что ты, пришедши сюда из страны твоей, имел Бога руководителем своим; если же желаешь возвратиться, то уже не будешь иметь Его.

168. Старец сказал: есть люди, которые молчат не ради Бога, но желая приобрести себе славу. Но кто молчит ради Бога, то это поистине есть добродетель — и такой человек получает благодать от Бога и Святого Духа.

169. Сказал один из старцев: если дерево не будет колеблемо ветром, то оно не будет расти и не даст корней; так и монах, если не будет искушаем и не будет терпеть, то не будет мужественным.

170. Брат спросил старца, говоря: почему, совершая малое мое правило, я делаю это с небрежением? Старец отвечал: любовь к Богу обнаруживается в том, когда кто исполняет дело Божие со всею ревностью, сокрушением и нерассеянным умом.

171. Сказал один из отцев: нет ни одного народа под небом, как народ христианский, и так же ни одного такого чина, как чин монахов; но только вредит им, что дьявол вселяет в них злопамятсво к братиям, когда они говорят: вот, он сказал мне и я ответил ему тем же, — и: он имеет грехи пред собою и не видит их, а о грехах ближнего празднословит. От этого и терпят вред.

172. Старец сказал: монаху должно быть не слушателем только заповедей, но исполнителем их.

173. Старец сказал: пророки написали книги, и пришли отцы наши, упражнялись в них и изучили их наизусть; затем пришел род сей, списал их и положил их праздными на окна.

174. Старцы говорили: куколь есть знак незлобия, аналав — знак креста, пояс — знак мужества. Итак, будем вести жизнь по нашему иноческому образу41.Глава 11. О том, что должно всегда бодрствовать1. Сказал авва Антоний: я знал монахов, после многих трудов павших и пришедших в исступление ума, потому что вознадеялись на свое дело как угодное Богу и потому что извратили заповедь Того, Кто сказал: вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе (Втор. 32: 7).

2. Сказал опять: монах вполне должен полагаться на старцев, если можно, сколько ему ходить шагов или сколько пить капель в своей келье, чтобы как-нибудь ему в этом не погрешить. Брат, погрешивший в этом, нашел в пустыне уединенное и тихое место и просил отца своего, говоря: позволь мне поселиться в нем; я надеюсь на Бога и на твои молитвы, ибо я имею много потрудиться. И не позволил ему авва его, говоря: истинно знаю я, что ты много имеешь трудиться, но потому, что ты не имеешь старца, не можешь надеяться, что твое дело угодно Богу, и потому, что ты дерзаешь думать, что исполняешь дело совершенно монашеское, этим погубляешь труд свой и рассуждение.

3. Сказал авва Антоний: бьющий кусок железа (кузнец — ред.) наперед смотрит мыслью, что намеревается сделать: серп, меч или топор. Так и мы должны размышлять: к какой добродетели приступить нам, чтобы не трудиться понапрасну.

4. Брат спросил авву Арсения, желая слышать от него слово. И старец сказал ему: всею силою своею подвизайся так, чтобы внутреннее делание было по Богу, и победишь внешние страсти.

5. Сказал опять: если взыщем Господа, Он явится нам. А если будем удерживать Его, то пребудет с нами.

6. Сказал авва Даниил: в один день позвал меня авва Арсений и говорит мне: успокой отца твоего, дабы он мирно отшел ко Господу, и он помолится Ему о тебе и благо ми будет (Исх. 20:12).

7. Сказал авва Анувий: с того времени, как имя Божие наречено на мне42, ложь не исходила из уст моих.

8. Сказал авва Агафон: монах не должен доводить себя до того, чтобы совесть обличала его в каком-либо деле.

9. Сей авва Агафон, когда хотел умереть, пребыл три дня с открытыми глазами. Братья толкнули его, говоря: авва Агафон, где ты? Он отвечал им: я стою пред судищем Божиим. Они спрашивают его: и ты боишься? Он отвечает им: я по силе моей делал, дабы соблюсти заповеди Божии; но я — человек, почему знать: угодил ли я Богу? Братья говорят ему: и ты не уверен в делах своих, что они по Богу суть? Старец отвечает: не имею дерзновения, пока не предстану Богу, ибо иное — суд Божий и иное — суд человеческий. Когда же они хотели спросить его еще о другом слове, он говорит им: сделайте любовь, не говорите больше со мною, я не свободен, — и скончался в радости. Ибо братья видели его отходящим из сей жизни с таким же нежным выражением, как когда кто прощается с своими друзьями и возлюбленными. А имел он великую бодрственность во всем, ибо без сей бодрственности человек не успеет ни в одной добродетели.

10. Говорили об авве Аммое, что когда ходил он в церковь, не позволял ученику своему идти подле себя, но поодаль. И когда ученик подходил спросить его о помыслах, то, как скоро давал ответ ему авва, тотчас отдалял его, говоря: я для того не позволяю тебе быть подле меня, чтобы, когда мы говорим о пользе души, к этому не примешался бы посторонний разговор.

11. Авва Аммой говорил авве Асею в начале беседы: как ты смотришь на меня теперь? Сей отвечал ему: как на ангела, отче! И потом через несколько времени опять спросил его: как теперь смотришь на меня? Он отвечал: как на сатану. Ибо, хотя бы ты сказал мне и слово, я принимаю его как меч.

12. Авва Алоний сказал: если человек не скажет в сердце своем, что в мире он один да Бог, не найдет спокойствия.

13. Еще сказал: если захочет человек, то до самого вечера дней своих преуспевает в меру Божественную.

14. Авва Виссарион, умирая, сказал: монах должен быть как херувимы и серафимы и весь око.

15. Путешествовали некогда авва Даниил и авва Аммой. Авва Аммой сказал: когда же мы, отче, сядем в келию? Авва Даниил отвечает ему: кто же теперь у нас отнимает Бога? И в келье — Бог, и вне — тот же Бог.

16. Еще сказал: много значит молиться без развлечения, а еще более — петь без развлечения.

17. Он же говорил: помни всегда об исходе твоем, не забывай вечного суда и не погрешишь в душе твоей.

18. Еще сказал: человек, имеющий обвинение, восходящее к сердцу его, далек от милости Божией.

19. Еще сказал: вот что изгоняет из души память о Боге: гнев, небрежение, хотение учить и празднословие мира сего, — а долготерпение, кротость и всякое делание по Богу привлекают любовь Божию.

20. Еще сказал: древние отцы наши говорили, что отшельничество есть бегство от тела.

21. Еще сказал: кто во время искушения обретает чувство благодарности, тот отгоняет от себя находящие на него помыслы43; и когда ты не думаешь, что труд твой угоден Богу, то сим приобретаешь помощь Божию, охраняющую тебя.

22. Еще сказал: не имей злобы на человека, чтобы тебе не сделать тщетными труды свои.

23. Еще сказал: человек, имеющий в сердце своем злобу отмщения, погубляет труды свои, и молитва его напрасна.

24. Еще сказал: в том — истинный труд, когда мы имеем бесстрастие в теле и скорбь в сердце.

25. Еще сказал: доколе ты находишься в теле, не возносись в сердце своем как сделавший что-нибудь хорошее. Ибо как человек не может быть уверен в плодах поля своего, прежде, нежели соберет их, не зная, что может случиться; так и монах не должен размышлять в сердце своем, что совершенно сделал что-нибудь доброе, пока имеет дыхание в жизни своей.

26. Сказал авва Петр, ученик аввы Исаии, что говорил отец его: тот, кто переносит сделанное ему порицание и кто отрешает свою волю в отношении к ближнему для Бога, чтобы не дозволить врагу вполне обнаружиться, показывает в себе человека — истинного делателя. Если он имеет бодрый ум к снисканию знания, то в этом деле он седит при ногу Господа Иисуса (Лк. 10: 39). Когда же он бодрствует и ни о чем другом не заботится, то старается отсечь свою волю, чтобы не быть отлученным от любви Господа. А кто, не отсекая, удерживает свою волю, тот и с верными не живет в мире. Ибо гнев, малодушие и раздражительность в отношении к брату свойственны душе, мечтающей только иметь познание, но не имеющей.