Древний патерик

Все там наполнено было вопля, и смущения, и скрежета, и жалобного голоса, и страшного стенания. Там, брат, увидела я многих и разных дев и вдов, и некоторых других, о которых сказали, что никогда они не поступали сообразно с своими обетами, переходили же с места на место и своим бродяжничеством порочили жизнь других, вину и наслаждениям прилежали, а на псалмопение и молитвы и пост не обращали никакого внимания, несмотря на то, что своими обещаниями вступили в завет с Христом. Об некоторых же из них говорили, что они человеконенавистно, хотя и правильно, пересказывали о намерениях других, что послужило для некоторых из них к развращению, и сделались они виновными в их погибели. Я же, видя их великое стенание и плач, не меньшим, чем они, объята была страхом. Посмотревши внимательнее, вижу двух самых любезных мне девиц, объятых оным огнем и муками, которым вместе со мною весьма часто ты, брат, предлагал многие советы и увещания, любя их особенно за их дружбу ко мне; увидевши их и восстенавши весьма, по имени позвала я одну из них. Они же взглянули, и лицо их покрылось стыдом по причине наказания, которому подверглись, и еще более мучились стыдом и поникли вниз. Я же со слезами спрашивала их: что сделано ими тайного, что утаилось от многих, и в какие худые дела впали они, за которые получили здесь наказание?

Они же сказали: когда наказания обвиняют нас и показывают деяния наши, зачем спрашивать нас? Зачем же, впрочем, и скрывать нам? Ибо девство погубили мы растлением, на убийства же по причине зачатия решались, воздержание и пост в виду других исполняли, втайне же делали противоположное, ибо славы только человеческой желали, а на угрожающее здесь не обращали никакого внимания. Но вот все, сделанное там тайно, обличили здешние бедствия. Вот за тамошнее прельщение достойное принимаем наказание. Вот за тамошнее славолюбие соответственный здесь принимаем стыд. Всячески же за дела наши праведному подверглись мы суду и никакой ни от кого из тамошних друзей не удостаиваемся помощи. Но если есть у тебя теперь какая сила и дерзновение ради твоей доброй жизни, помоги нам в обдержащих нас страшных мучениях. Покажи любовь к нам и хотя немного помилования испроси нам у мучающих нас. Я же отвечала им: и где суть толикие увещания и советы брата моего? Где мольбы, где великое попечение, где постоянные молитвы? Ужели ничто из сего не было достаточно для того, чтобы не быть вам, сестры, отведенными сюда? Так всякий совет, и забота, и молитвы, бывающие о ком-либо, бывают тщетны и бесполезны, если он сам себя не сделает послушным к ним. Они же устыдившись, сначала молчали, потом стали опять говорить: не время теперь обличения и укорения, а утешения и немощи, ибо одержат нас беды.

Помилование доставь и помощь, если что можешь, помоги нам, умилостившись над нами. Я же сказала: если могу сделать что доброе, хочу. Они же сказали, чтобы я просила за них начальствующих над муками, если возможно, совсем освободить их от сего мучения; если же невозможно, хотя малое получить облегчение от таких бедствий. Я же, припавши, со слезами и плачем молила их, говоря: подражайте своему Владыке человеколюбивому и благому и облегчите их от сего мучения. Они же со страшным взором без успеха отослали меня, говоря: не время для них теперь покаяния и исповедания, ибо данное им от Бога время для покаяния проведши в блуде, и убийствах, и наслаждениях, и во всяком беззаконии, облегчения здесь получить не могут. За басню почитавши там блага здешние, как ныне ищут получить их? Справедливо для них, какие посеяли там деяния, за такие пожать плоды; какие там презрели блага, тех здесь не получить, а какими пренебрегали муками, те испытать; потому до конца будет их бедствие. Ступай, девица, возвещай там о здешнем — о добром и о злом, — хотя бы многим показалась ты говорящей пустое. Они же узнавши, что бесполезно было мое моление, плача и скрежеща зубами, сказали: все терпели мы сообразно с сделанным нами. Ибо учивших в мире оном жить достойно девства мы не послушались и добрые увещания оказались здесь бесполезными.

Но, оставивши нас, уйди опять в мир; просим тебя, расскажи обо всем этом жившей с нами, ибо она с нами делала подобное, смеясь над здешним, баснями считая говоримое, как и мы. Возвести ей о наших мучениях, чтобы, если до конца будет делать подобное, и ей не испытать таких же бед. Уверь ее, что истинно есть здесь все, и убеди покаяться, ибо, может быть, это будет спасением для такой души. Господь же и Бог да удостоит нас освободиться от мук, о которых мы слышали, и получить вечные оные блага в самом Христе Господе нашем, Ему же слава и держава во веки веков. Аминь.Глава 19. О чудотворцах, святых старцах1. Сказал авва Дула, ученик аввы Виссариона: когда мы шли по берегу моря, я возжаждал и сказал авве Виссариону: авва, я жажду. И, сотворивши молитву, авва говорит мне: пей из моря, — и тотчас вода сделалась сладкою и я напился. Потом я зачерпнул воды в сосуд, не захочется ли пить еще. Увидев сие, сказал мне он: зачем ты зачерпнул воды? Я сказал ему: прости мне, авва, может быть, еще захочется пить. И сказал старец: Бог сущий здесь — и везде Бог.

2. В другое время, когда ему (Виссариону) нужно было, сотворил молитву и перешел Хризорою пеший, и вышел на берег. Я же, удивившись, поклонился ему, говоря: как чувствовал ты ноги свои, когда шел по воде? И говорит старец: до пят я ощущал воду, а прочее было твердо.

3. В иной раз, когда мы шли к другому старцу, солнце близко было к закату. И молясь, старец сказал: молю Тебя, Господи, да стоит солнце, пока я приду к рабу Твоему, — и было так.

4. Пришел однажды один бесноватый в скит, и была о нем молитва в церкви, и не выходил демон, потому что был свиреп. Говорили клирики: что будем делать с сим демоном? Никто не может изгнать его, кроме аввы Виссариона. И если станем звать его для себя, он не придет в церковь. Сделаем же так: вот, прежде всех приходит он в церковь; сделаем, чтобы страждущий сидел на его месте, и, когда он взойдет, станем на молитву и скажем ему: разбуди брата, авва. Так и сделали. И когда пришел старец утром, стали на молитву и сказали ему: разбуди брата, авва. Он сказал ему: встань и выдь отсюда, — и тотчас вышел из него демон, и стал здоров человек с того дня.

5. Говорили старцы авве Илии в Египте об авве Агафоне, что он хороший брат, и говорил им старец Илия: по своему поколению хорош. Говорят ему: сравнительно с древними что? И ответил: сказал я вам, что по своему поколению хорош он, а что касается до древних, я видел человека, который мог остановить солнце на небе, как Иисус Навин. И услышавши сие, удивились и прославили Бога.

6. Некоторая женщина, имея болезнь в груди, называемую рак, и слышавши об авве Лонгине, искала случая встретиться с ним. Он жил в девяти милях от Александрии к западу. Когда же искала его женщина, случилось блаженному сему собирать дрова при море; и увидевши его, женщина говорит ему: авва, где живет раб Божий авва Лонгин? — Не зная, что это он сам. Он же сказал: чего ты хочешь от этого обманщика? Не ходи к нему, ибо он обманщик. Что же тебе нужно? Женщина же показала болезнь. Старец, знаменав крестным знамением то место, отпустил ее, сказав: ступай, Господь исцеляет тебя. Лонгин же не может помочь тебе. Женщина ушла, поверивши слову, и скоро была исцелена. Когда же рассказывала некоторым о сем и сказывала признаки старца, узнали, что это был сам авва Лонгин.

7. В другой раз еще иная женщина, имеющая неисцельную болезнь на руке, пришедши с другой женщиной, стала ждать вне кельи старца у окошечка, так как он сидел там. Он отсылал ее, говоря: отойди, женщина. Она же продолжала оставаться и не говорила ничего, ибо боялась. Он же, узнав и разведав, что нужно ей, встал и затворил пред ней оконце и сказал: ступай, ничего худого нет у тебя. И исцелилась женщина с того часа.

8. В иной раз еще принесли к нему бесноватого; он же сказал принесшим: я не могу ничего сделать вам, но лучше идите к авве Зенону. Авва Зенон стал на молитву и начал теснить демона, изгоняя его. Демон же вскричал: может быть, думаешь ты, что ради тебя выхожу? Вот авва Лонгин молится, говоря на меня Богу, и страшась его молитв, я выхожу, а тебе и ответа не дал бы я.