Страница 11 из 22
их к своей выгоде, а потому его ненавидят и
презирают другие люди. И вот, придя в храм,
он не осмеливается переступить его порог,
потому что храм - это место Присутствия, а у
него нет права вступить в Божие Присутствие,
он страшится этой встречи. Он
останавливается и видит перед собой
священное пространство, как бы
подчеркивающее неизмеримое величие Бога и
бесконечное расстояние между ним и
святостью, Богом. Храм велик, как Сами
Присутствие, он повергает в трепет, он полон
трагизма и осуждения, которые несет с собой
очная ставка между грехом и святостью. И
тогда, на основе беспощадного жестокого
опыта человеческой жизни, у него вырывается
неизмеримо глубокая и искренняя молитва:
"Боже, будь милостив ко мне, грешнику".
Что знает он о жизни? Он знает, что закон,
применяемый в полную силу, приносит
страдание; что при неограниченной власти
закона нет места милосердию, этим законом
он пользуется и злоупотребляет им, чтобы
уловить своих должников, чтобы загнать свою
жертву в угол; он умеет исхитриться и
остаться правым перед этим законом,
отправляя в тюрьму разорившихся должников;
на защиту этого закона он всегда может
рассчитывать, притом что сам безжалостно,
немилосердно наживается и копит
неправедное богатство.
А вместе с тем его
жизненный опыт научил его еще чему-то, что
не поддается логике и идет вразрез с его
собственными представлениями. Он помнит,
что и в его собственной жизни и в жизни
подобных ему, бессердечных и жестоких,
бывали моменты, когда он, имея на своей
стороне всю силу закона, сталкивался с
горем и ужасом, которые он навлек на
несчастью семью, с терзаниями матери, со
слезами ребенка; и в тот самый момент, когда,
казалось, все в его власти, он, ошеломляя
своих сотоварищей, вопреки их 6е"
жалостной логике, вопреки закону, вопреки
здравому смыслу и своему привычному
поведению, вдруг останавливался и, взглянув
с печальной или даже мягкой улыбкой,
говорил: "Ладно, оставьте их".
Он, вероятно, знает, что сам
не раз бывал спасен от разорения и гибели,
тюрьмы и бесчестия благодаря нелепому,
безотчетному порыву дружества, великодушия
или жалости, и эти поступки полагали предел
страшному закону джунглей его мира. Что-то в
нем переросло границы суровой
непреклонности; в мире зла единственное, на
что можно надеяться, - это подобные порывы
сострадания или солидарности. И вот он
стоит у порога храма, в который не может
войти, потому что там царит закон и
господствует справедливость, потому что о
его осуждении вопиет здесь каждый камень;
он стоит у порога и молит о милости. Он не
просит справедливости - это было бы
попранием справедливости. Великий
подвижник седьмого века святой Исаак Сирин
писал: "Никогда не называй Бога
справедливым. Если бы Он был справедлив, ты
давно был бы в аду. Полагайся только на Его
несправедливость, в которой - милосердие,
любовь и прощение".
Вот положение мытаря, и вот,
что он узнал о жизни. Мы многому можем
научиться у него. Почему бы и нам смиренно и
терпеливо, в смутном или ясном сознании
своей греховности, не встать, подобно ему,
на пороге? Можем ли мы притязать на право
встретить Бога лицом к лицу? Можем ли мы,
такие, какие мы есть, рассчитывать на место
в Его Царстве? Если он решит явиться к нам,
как явился в Воплощении, во дни Его плотской
жизни и на протяжении человеческой истории,
как наш Спаситель и Искупитель, припадем к
Его ногам в изумлении и благодарности! А
пока будем стоять у двери и взывать: "Если
Ты, Господи, будешь замечать беззакония, кто
устоит? Господи, прими меня в Свою область,
в область милости, а не в область правды и
возмездия!"
Но мы не даем проявиться
милости, мы обращаемся к закону и
становимся фарисеями - не тем, что подражаем
их суровой, дорого им стоившей верности
закону, а тем, что разделяем их образ мыслей,
откуда изъята надежда и любовь. Фарисей, по
крайней мере, был праведен в понятиях
закона; мы не можем похвастаться даже этим,
и, однако, воображаем, будто достойны
предстать перед Богом. Если бы только мы
остановились у притолоки и со смирением,
робко постучали, ожидая в ответ приглашения
войти, мы с изумлением и в восхищении
услышали бы, что по ту сторону тоже Кто-то
стучит: Се стою у двери и стучу, - говорит
Господь (Откр. 3, 20). Быть может, мы увидели
бы, что с Его стороны дверь не заперта; она
заперта с нашей стороны, наши сердца
запечатаны; наше сердце узко, мы так
страшимся рискнуть, отбросить закон и
вступить в область любви, где все столь же
хрупко и непобедимо, как сама любовь, как
жизнь. Бот не перестает стучать с надеждой,
настойчиво и терпеливо; Он стучится через
людей, через обстоятельства, через тихий,
слабый голос нашей совести, как нищий
стучится у врат богача, потому что, избрав
нищету. Он ждет, что наша любовь и милость
откроет Ему глубины человеческого сердца.
Чтобы Он мог прийти и вечерять с нами,
необходимо нам отвергнуться наших каменных
сердец и заменить их сердцами плотяными (см.
Иез. II, 19); взамен Он предлагает прощение и
свободу.
Он Сам ищет встречи с нами.
В опыте христианства эта тема встречи
центральна; она лежит в основе всей истории
спасения, всей человеческой истории. Она в
сердцевине новозаветного благовестия. В
Ветхом Завете увидеть Бога значило умереть;
в Новом Завете встреча с Богом означает
жизнь. Современный христианский мир все
яснее осознает, что все Евангелие можно
воспринять мыслью, опытом, жизнью как
непрестанно возобновляющуюся встречу, в
которой содержится и спасение и (уд. Задолго
до событий Нового Завета первое Божие
действие творения - уже встреча, которой Бог
возжелал и вызвал к реальности; весь
тварный мир восстает из небытия и с
чувством первозданного изумления
открывает и Творца, Живого Бога, Подателя
жизни, и каждое другое Его создание, дело
Его рук. Какое диво! Какое чудо! Какая
радость!.. Так начинается процесс
становления, который когда-то приведет нас
к такому переизбытку жизни, который апостол
Павел описывает, говоря: Бог будет все во
всем, когда человек станет, по слову
апостола Петра, причастникам Божеского
естества, получит участие в Божественной
природе.
Эта первая встреча, первый
шаг на пути, который приведет к встрече
окончательной, не просто встрече лицом к
лицу, а к приобщенности, к общности жизни - к
совершенному и чудесному единению, которое
явится нашей полнотой. А когда человек
отвернулся от своего Творца, когда он
оказался одиноким и сирым в мире, который
сам же предал, изменив Богу и отказавшись от
своего призвания, эта таинственная встреча
продолжалась, но уже по-другому. Бог посылал
Своих пророков, святых, вестников и судей,
чтобы напоминать нам о пути, который
приведет нас обратно к Нему и к самим себе. А
когда все было приготовлено, произошла
главная встреча, встреча par excellence (главная
встреча, встреча в полном смысле слова - фр.),
величайшая Встреча в Воплощении, когда Сын
Божий стал Сыном Человеческим, Слово стало
плотью, полнота Божества открылась через
самую материю. Всеобъемлющая, космическая
встреча, в которой потенциально нашли свое
исполнение и человеческая история, и весь
космос. Бог сделался человеком, Он обитал
среди нас; Его можно было видеть,
воспринимать чувствами, к Нему можно было
прикоснуться. Он совершил исцеления. Слова,
которые мы теперь читаем и повторяем, были
произнесены Им и давали жизнь людям, - новую
жизнь, жизнь вечную. И вокруг Него люди -
мужчины, женщины, дети - встречались друг с
другом, и это была такая встреча, которой
они никогда раньше не испытывали и о
которой даже не мечтали. Они и раньше видели
друг друга, но в присутствии Живого Бога они
прозревали друг в друге то, чего не видели
раньше. И эта встреча, которая - и спасение, и
суд, продолжается из века в век. Как в начале
всего, мы находимся в присутствии Бога
нашего. Как во времена Христа, мы стоим
лицом к лицу с Богом, Который пожелал стать
человеком; как и прежде, изо дня в день люди,
узнавшие в Иисусе из Назарета Сына Божиего,
и через Него увидевшие Отца, встречаются
друг с другом совершенно по-новому. Эта
встреча происходит все время, но сознание
наше столь затуманено, что мы проходим мимо
ее значения, ее безмерных возможностей, но и
мимо того, чего она требует от нас.
Настоящая встреча, в