Страница 1 из 29
Духовные поучения
Содержание
Предисловие
О самом просветленном монахе
Учение отца Тадея
Навстречу последним временам
Семья
Работа
Мір
Духовные поучения
Об ангелах
Об атмосфере неба и атмосфере ада О бесконечном мире О богомольничиском движении О богообщении О богоугодной семье О Боге
О божественных дарах О божественной благодати О борьбе между добром и злом О браке
О воспитании детей О вере О гневе О гордости О грехе О депрессии
О демонических существах О духовной жизни О душе человеческой Об эгоизме О жизни
Об окружающей среде О зависти О здоровье О злых духах О зле
О единомыслии О конце света О любви
О любви к ближним О любви к врагам
О современных людях О человеческой прозорливости О магии О мыслях О молитве О молитве за врагов О монашестве О науках О нервозности О новом мировом порядке О новообращенных О безбожном народе О молодежи О покаянии О семье О послушании О почитании родителей О православии О прощении
О предании забот Господу О предании себя Божией воле О проповедании О протестантах О рае и аде О рассуждении О реинкарнации
О родительской власти над детьми О святом причастии О свободной воле О смиренном человеке О смирении О смиренномудрии О созерцании О стоянии перед Господом О состоянии невыразимого мира и радости О страхе Божием О печали
Об умной молитве Об усопших О Царствии Небесном О человеке Об обучении Житие отца Тадея
О самом просветленном монахе
Об отце Тадее я впервые услышал в середине 80-х годов на одной лекции на Богословском факультете в Белграде, от нашего известного психиатра и психотерапевта Владета Йеротича, профессора пастырской психологии того же факультета. Однажды профессор Йеротич назвал отца Тадея самым просветленным монахом в Сербии. Естественно мне сразу же захотелось поехать и познакомится с самым просветленным монахом Сербии. Я разузнал, что монах живет в монастыре Витовница у Петровца на Млаве в восточной Сербии и однажды в мае 1993 года отправился туда с приятелями, которые уже не один раз были у отца Тадея в Витовнице.
Пока мы ехали в монастырь, в моей голове мелькало множество рассказов, которые я слышал об этом монахе, о случаях исцеления, о советах и наставлениях которые он давал. Мое любопытство еще больше разжигали разговоры моих спутников, о их личных встречах с игуменом Тадеем.
Когда мы приехали в монастырь, начиналась вечерняя служба, перед конаком нам попался на встречу один пожилой монах в старом подряснике, который остановился чтобы поприветствовать нас. Я не знал этого монаха, и у меня не было повода спросить о нем. Мы подошли и поклонившись поцеловали ему руку. К моему удивлению «старец» каждого из нас поцеловал в темя и благословил, а потом сказал, что нам сейчас лучше пойти в храм, потому что уже началась литургия. Вскоре после нас вошел игумен монастыря - это я понял по одежде и по особому достоинству, которое ощущалось, прежде всего, в его походке. После окончания службы мне сказали, что это и есть отец Тадей, игумен монастыря. Я подошел и поцеловал руку, попросив благословения, не понимая, что это тот же самый монах, которого мы встретили, когда приехали в монастырь. Он мне показался совсем не похожим на того скромного и приветливого монаха. Сейчас передо мной стоял человек невысокого роста, крепкий, сильный и незаурядный. В монастыре мы провели три дня. Вставали рано утром и прямо с постели по колоколу шли на утреннюю службу. Чистота воздуха и места поразительно действовало на нас, городских людей. «Старец» все время, посмеиваясь говорил, чтобы мы гуляли и «дышали воздухом». Мы удивлялись тому, что с нами происходило: в первый день нашего приезда в наших головах теснились сотни проблем.
На следующий - не больше трех, а на третий день оставался один единственный вопрос. Мы утихомирились и смирились, почувствовали, что отступили все заботы и главное - что нам здесь, в монастыре, хорошо. Мне потребовалось более двух лет ездить в Витовницу, чтобы понять, насколько важно смирение ума.
Мы приехали во время войны в Хорватии, Боснии и Герцеговине. Тогда действовали экономические санкции ООН, работы было мало, грозили голод и нищета, люди были встревожены и испуганы, особенно те, у которых были малые дети и ограниченные доходы. Существовала опасность столкновений в Сербии, а мы в таких городах, как Белград и Новый Сад, боялись, казалось,
еще больше, чем другие. Больше всего нас мучила неизвестность. И одной из самых важных причин приезда многих людей в монастырь была надежда получить от отца ответы на вопросы, или, по крайней мере, хотя бы намек на то, что ждет их впереди. Говорили что отец Тадей «прозорлив» и имеет Божий дар видеть прошлое и будущее. Я слышал, что многие сходились здесь, что бы спросить у этого монаха, как жить дальше: крестьяне и горожане, простые, неграмотные люди и высокообразованные, верующие и те, которые в растерянности не понимают ясно, во что верят, и те, которые совсем ни во что не верят. Говорят, что отец никому не отказывал, но всех принимал и с любовью благословил в дорогу.
Побывать на «облучении» у отца Тадея означало получить укрепление и утешиться. От него передавалось нам какое-то невидимое вещество, которое человек не ощущает, пока не израсходует, или, по крайней мере, не удалиться от отца. Тогда понимаешь, что быть в мире и любви с собой и с целым светом - наше естественное состояние, но не падшего естества, а вечного божественного, которое создано в нас по образу Божьему. День ото дня мы чувствовали себя спокойнее и свободнее, а проблемы наши так или иначе понемногу разрешались. Отец светился миром и любовью, и мне казалось, что в наших разговорах мы, словно в бурном море, взбирались на спину отца, чтобы не потонуть. Время от времени в нашем разговоре с ним, в глубине его речи мы ощущали бесспорность веры и чистую истину, которая была проверена опытом жизни, потому что когда отец говорил, он говорил не из «своей человеческой памяти» , как обычные люди, он говорил из глубины чистого опыта.
* * *
Учение отца Тадея
Отец не упускал случай подчеркнуть в разговоре важность «мысли». Может быть, это центральная тема, вокруг которой как будто по спирали развивается его учение. В тетради отца Тадея, в которой он записывал переводы трудов христианских святителей, я нашел такие строки:
Следи за своими мыслями.
Все исходит из мысли, и добро и зло.
Мысль предшествует делу.
Земные законы не наказывают мысли, но только дела.
Небесные законы казнят и мысли, а не только дела.
Следи за своими мыслями.
Если источник чист, и вода будет чистой.
Если твои мысли чисты, и светлы, и здравы,
все, что ты делаешь, будет благословенно.
Следи за своими мыслями.
Сам отец, как будто читая наши мысли, рассказывал, что долго не мог осознать, какая это сила - мысль, и что все доступно мысли. Когда они собираются, как лучи света в фокусе, они обладают великой силой воздействия, им не препятствует ни расстояние, ни материя в каком бы то ни было виде. Мысль быстрее света... Человек на самом деле не знает чего можно добиться силой мысли.
Отец Тадей учил нас собирать, хранить и взращивать добрые мысли в своем сердце и смиряться. «Так совершенствуется человек», - говорит он. «Какие у нас мысли, такая и жизнь». И далее: «Люди не знают, что носят в себе. В общении двух людей все очень легко передается от одного к другому. Часто какой-нибудь разговорю, по какой-то необъяснимой причине нас полностью опустошает, исчерпывает все наши силы. И не только это. В поле наших мыслей во время разговора попадают различные, отвратительные мысли и идеи. И мы исподволь подключаемся к некоему мысленному полю, источник которого нам неизвестен (а на самом деле - известен). Мы так же не знаем, что еще находится в том поле, которое оставило отрицательный мысленный след и негативную реакцию»
И еще отец Тадей говорит: «Тело питается пищей а дух - мыслями».
Самое важное (для человека) - мир и радость. Мир как смиренность духа, мирное спокойствие и веселость. Это и проявляет, насколько по-доброму мы расположены. Тоска противоположна добру и не только потому, что расточает наши силы, но еще и потому, что всесторонне вовлекает нас в состояние неверия, гордости и тщеславия.
И на самом деле, состояние мирного спокойствия не возможно без «прорыва в веру», а разумение - без опыта, и прежде всего без общения с истинно верующим человеком, как будто мы открываем окно в собственном доме для того, чтобы в него вошел свет.