Духовный дневник

***

Как смотреть на лечение? Лечиться можно, но так, чтобы не было в этом случае ущерба вере в Господа, не было бы пристрастия к лечению. Поэтому, болящий, имей такое расположение сердца: все в руках Божиих - и смерть моя, и жизнь. Но Ты, Господи, все дал на службу человеку: Ты даровал нам и врачебную науку, и докторов. Благослови же, Господи, обратиться к такому-то доктору и умудри его помочь мне! Твердо верю, что если Ты, Господи, не благословишь, то никакой доктор мне не поможет. Нужно при этом знать, что есть такие болезни, в которых ясно можно усматривать волю Божию. Мы имеем в виду неизлечимые болезни, хотя бы, например, рак печени и т.п. Спрашивается: можно ли в подобных болезнях решаться на предлагаемые операции? Кажется, не следует. Лучше бы верующему христианину в таких случаях примиряться с болезнями и смотреть на них как на посылаемое Господом Богом очистительное испытание.

***

Из дневника отца Иоанна Кронштадтского можно видеть, как он был внимателен к своему сердцу. Он постоянно следил за собою, следил за наплывом человеческих помыслов, чувств и желаний и немедленно всему этому давал отпор, именно: он не принимал ничего худого, и не только не принимал, но постоянно каялся в своих недочетах, сокрушался о своем несовершенстве. За такое вольное и постоянное исповедание Господь обвеселял его сердце, отец Иоанн видимо успокаивался духом, чувствовал, что ему прощаются все прегрешения, за что он далее и благодарил Господа.

***

Возлюби смирение, ибо посмотри, как оно велико. Смирение привлекает благодать Божию. Смирение убивает гнев и раздражительность. Смирение избавляет душу от всякой страсти и всякого искушения. Смирение дает возможность спокойно переносить скорби и несчастия. Смирение облегчает самые тяжелые труды. Смирение возгревает молитвенный дар. Смирение предохраняет от нравственного падения и воздвигает от падения тех, кои имели несчастие пасть. Смирение ведет к покаянию. Смирение - это корень для духовного преуспеяния: оно воодушевляет к добродетели и умножает ее. Смирение располагает к тебе людей. Смирение разрушает самомнение, тщеславие и бесовскую прелесть. Смирение порождает все дары Святого Духа: духовную опытность, мудрость, воздержание, терпение, любовь, благоразумие, обходительность, искренность, чистосердечие, милосердие. Смирение - путь к святости. Смирение наполняет душу радостью и покоем о Господе.

***

Мы, христиане, имеем обыкновение осенять себя крестным знамением. Но посмотрите: до какого небрежного отношения доведен этот обычай! Одни исполняют его как попало, по привычке, другие злоупотребляют им в том отношении, что крестятся, когда желают заверить нас в обмане, лжи, мошенничестве и других нечистых делах. Таким отношением к крестному знамению мы, конечно, оскорбляем Господа и Крест Его Честный и навлекаем на себя осуждение, ибо проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением. А между тем крестное знамение имеет великую силу: оно дает душе крепость, смысл, божественную мудрость, отгоняет от нее супостата - врага рода человеческого, диавола. И это, конечно, в том случае, если мы творим крестное знамение истово, с страхом и трепетом, с благоговением и вниманием и, главное, с переживанием высокого и спасительного для нас таинства Креста.

***

Преподобный Симеон Новый Богослов так говорит о нетлении и чудотворной силе мощей святых: "Душа, сподобившаяся стать причастницею Божественной благодати, будучи сама освящена, по естественному следствию освящает и все тело свое, потому что, будучи соединена с телом, она находится во всех членах его; почему и благодать Святого Духа как усвояет себе душу, так усвояет и тело ее. Впрочем, пока душа находится в теле, Всесвятой Дух не проявляет в этом теле всей славы Своей, потому что настоит необходимость, чтобы душа до конца жизни показывала самое доброе произволение свое, то есть последует ли она как должно благодати Святого Духа. Но когда придет конец и душа отделится от тела, тогда, поелику кончен уже подвиг (состязание, как на ристалищах) и душа, одержав победу, исходит из тела в венце нетления, как добре совершившая подвиг свой, - тогда, говорю, благодать Святого Духа и в теле души сей проявляет свою освящающую силу, от чего кости голые и целые мощи святых источают исцеления и врачуют всякие болезни. Когда душа отделится от тела смертию, тогда она одна, без участия своего тела начинает пребывать со всем Божеством, то есть с Божественною благодатию; тело же остается одно, без души, только с Божеством, и проявляет для людей божественную силу в чудесах" (не чрез душу, а прямо от Божества) (Прп.Симеон Новый Богослов. Слово 4).

***

В описании Тихвинской иконы Божией Матери[24] говорится о высылке всех развратных из монастыря. Ясное указание, что обитель не может терпеть насельников нечистой жизни, и заявивших себя таковою надлежит удалять. Следи поэтому, настоятель, зорко за благоповедением братии, охраняй обитель, как святую, от всякой скверны и не бойся, если бы тебе пришлось недостойных изгонять из нее, ибо ты даже не имеешь права держать у себя нечистых: за это ты должен дать ответ Богу.

***

Граф Толстой умер[25]. Болезнь и смерть его произвели необычайный шум в нашем неверующем обществе. Что же это за шум? Толстой слишком был известен, и не столько по своим сочинениям, сколько по проповеди, в которой он отверг Христа как Бога, отверг благодатные Таинства, отверг все, что только дорого православному христианину. Толстой был безбожник. Это-то и создало ему почитание в нашем неверующем обществе и вызвало шум при конце его жизни. Это тот шум, создаваемый нечестивцем-богоотступником, о котором говорит Псалмопевец: и погибе память его с шумом (Пс.9:7). И чем более человек отступает от Бога, тем более может быть сей шум. И погибе память... память о нечестивце погибает, уничтожается навеки, хотя, правда, и "с шумом". При жизни Толстого много о нем шумели, при болезни и смерти в особенности, но верим: пройдет немного времени, и погибнет память о нем, как она погибла уже о многих подобных Толстому неверах и богоотступниках. Но что сказать о нашем обществе, которое создало сей шум? Оно показало, насколько у нас пала вера, насколько мы удалились от Церкви Святой.

Наше общество воздает необычайное почитание вероотступнику Толстому и этим самым показывает, как оно удалилось от веры и Церкви.

Толстой и его почитание - это знамение времени: по этому почитанию мы можем судить, как и при последнем времени христиане легко станут переходить на сторону антихриста. Пред Пришествием Христовым явится антихрист, который на свою сторону привлечет неимоверное количество христиан, прельстит, аще возможно, и избранныя (Мф.24:24). Знаешь это верование Церкви и удивляешься: неужели это будет, неужели почти все оставят Христа Спасителя? А вот вам уже начало этого отступления - почитание Толстого. И какой стыд и позор нам, русским, именуемым православными христианами! Мы начинаем устраивать похороны гражданские, служить панихиды не христианские, а какие-то языческие, ибо как, например, по Толстому во многих местах служили панихиды? - Ставили посередине комнаты на столе его портрет и воздавали ему почести... О, знамение времени, о, приближение последних христианских времен!! Но, однако, как трудно умирать без Бога: богоотступника при конце жизни мучит беспокойство. Это самое случилось, по-видимому, и с Толстым. Внезапное исчезновение его незадолго до смерти из дому, стремление к уединению, поездка в Оптину Пустынь и в Шамординский женский монастырь к сестре, - что все это значит? Несомненно, у Толстого явилось желание отвести, как говорится, душу. Вот что, например, сделалось известным о пребывании Толстого у сестры монахини Марии в Шамордине.

Встреча Толстого с сестрой, - пишет один насельник Оптиной Пустыни, - была трогательная: он обнял сестру, поцеловал и на плече рыдал не менее 5 минут. Потом долго сидели вдвоем, говорили много. Вот его слова: "Сестра! Я был в Оптиной, как там хорошо! С какою радостию я теперь надел бы подрясник, жил бы, исполняя самые низкие и трудные дела, но поставил бы условие не принуждать меня молиться; этого я не могу". Сестра отвечала: "Это хорошо, брат, но и с тебя взяли бы условие - ничего не проповедовать и не учить". - "Чему учить? Там надо учиться; в каждом встречном насельнике я видел только учителей. Да, сестра, тяжело мне теперь. А у вас - что, как не Эдем? Я и здесь бы затворился в своей хижине и готовился бы к смерти: ведь 80 лет и умирать надо", - сказал граф. Потом, наклонив голову, он задумался до тех пор, пока не напомнили ему, что он уже кончил обед. "Ну, а видел ты наших старцев?" - спросила его сестра. "Нет", - ответил граф. Это слово "нет" было сказано, по словам сестры, таким тоном, который ясно доказывал, что он сознает свою ошибку в жизни. "А почему же?" - спросила сестра. - "Да разве ты думаешь, что они меня примут: ты не забудь, что истинно-православные, крестясь, отходят от меня; ты забыла, что я отлучен, что я отлучен, что я - тот Толстой, о котором можно...