Страница 30 из 90
[130]
[131]
субъективным. Вот источник религиозного различия Востока и Запада и религиозная причина высокой культуры Запада и низкой культуры Востока.
Но Запад на вершинах своей культуры подходит к сознанию пустоты человеческого, отделенного от божеского. Восток идет к сознанию пустоты божеского, отделенного от человеческого. Когда сознание обострится и разорванность эта станет нестерпимой, тогда начнется религиозное устремление Востока к Западу, а Запада — к Востоку, воссоединение божеского и человеческого, мистического и культурного. Вл. Соловьев представлял себе это движение в виде соединения церквей, слияния православия и католичества в Церковь Вселенскую. Вряд ли этого достаточно, хотя и необходимо. Мы думаем, что тут будет выход из исторического христианства в Церковь сверх — историческую. Но только Россия может быть соединяющим звеном между Востоком и Западом, только в ней может начаться процесс богочеловеческий. Для исполнения своей миссии Россия должна стать страной культурной и свободной, по — западному цивилизованной, человеческая стихия должна в ней освободиться и определить себя к самостоятельной жизни. Но чтобы внутренно не обезличиться и не погибнуть, России необходимо сохранить свою божественную основу, данную в православии, свою мечту о Царстве Божьем на земле в противоположность идее человеческого царства, буржуазной государственности в западном смысле.
Конституционализм является сейчас силой цивилизующей, освобождающей от азиатчины и вместе с тем утверждающей государственную власть в формах, наиболее соответствующих данному возрасту русского народа. Но вряд ли мы способны проникнуться пафосом отвлеченного конституционализма. Русская государственность должна стать послушным орудием высших целей. Рушится старая теократия: лишь освобождение от ложных теократии может расчистить почву для теократии истинной. В России бьется пульс религиозной жизни мира, в ней развязываются старые, лживые связи Церкви с государством и завязываются новые богочеловеческие связи.
Когда русская интеллигенция победит в своей стихии восточно — азиатскую дикость, а в своем сознании поверхностное западничество, тогда в ней раскроется истинно
[131]
[132]
русское и истинно вселенское призвание. Судьба мировой истории зависит от соединения Востока и Запада, но для этого соединения и Восток и Запад должны отречься от своей ограниченности, должны учиться друг у друга, каждая из частей мира должна осуществить своё призвание в целом. Тогда лишь Россия будет Великой, когда она исполнит своё призвание посредника между Востоком и Западом, соединителя божественного с человеческой культурой. Принятие западной государственно — националистической идеологии сделало бы Россию второстепенной буржуазной страной, обесцветило бы и унизило бы её соборную личность.
Россия отразила татарщину и спасла Европу и мировую культуру, облившись кровью, пожертвовав своим культурным развитием[77]. Теперь стоит перед нами новая задача.
[132]
К ВОПРОСУ ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ И НАЦИИ
I
В «Слове» была напечатана статья П. Б. Струве «Народное хозяйство и интеллигенция»[78]. В статье этой Струве удалось сформулировать характерную особенность русской интеллигенции — идею личной безответственности, соединенную с идеей равенства. Мысль статьи тесно связана с идейным кризисом, который переживает Россия. Если есть слово, в котором может выразиться современный моральный переворот, то это слово — ответственность, личная ответственность за свою судьбу, судьбу народа и общества. История приучила нас к безответственности. Русская бюрократическая государственность убивала чувство личной ответственности, а русская радикальная интеллигенция отражала в себе свойства исторической власти, ответственность за зло привыкла возлагать исключительно на эту власть. Моральная безответственность, принижающая саму идею личности, торжествовала по всем линиям, она выражалась в легкости, с которой исповедовались и проповедовались самые предельные социалистические и анархические учения. Чувство России как целого, как национального организма было утеряно, отщепенство признавалось высоким качеством, а не несчастьем Ответственность за себя и ответственность за свою родину имеет один и тот же моральный корень. П. Б.
Струве в своей марксистской книге «Критические заметки»[79] говорил то же, что говорит и сейчас, но русский интеллигент — марксист этого не понимает и кричит о ренегатстве Струве, так как марксизм он воспринял исключительно в смысле «безответственного равенства». На творческий социальный процесс у нас всегда был взгляд нищих, обиженных судьбой, отвергнутых отечеством. Но ведь за
1 Напечатано в «Слове» 30 ноября 1908 г
[133]
[134]
саму власть, которая царит в нашем отечестве, ответственны и мы сами, в ней отражаются наши исторические грехи. Изображать из себя обиженных судьбой и требовать «безответственного равенства» — глубокая моральная ошибка. В основе общественности лежат качества личностей. И чтобы победить реакцию, нужно подумать о грехах общества.
В существе христианства заложено чувство личной и коллективной ответственности. Ответственность всего менее есть буржуазная и материалистическая идея, это идея в корне своем религиозная. С материализмом связана идея «безответственного равенства», рабской зависимости личности от среды и победа количеств над качествами. Скажут: Струве хочет обуржуазить Россию, привить русской интеллигенции буржуазные добродетели. И Россию необходимо «обуржуазить», если под этим понимать призыв к социальному творчеству, переход к высшим формам народного хозяйства и отрицание домогательств равенства, совершенно не считающихся с степенью богатства нации. Ведь капитализм сам по себе есть категория производственная, и экономическая необходимость перехода к капиталистическому хозяйству не означает необходимости для страны буржуазного духа и буржуазной формы эксплуатации. Буржуазность или небуржуазность духа не может зависеть от материальных причин и от форм хозяйства. Скорее, наоборот. Сама проблема распределения есть прежде всего проблема моральная, а не экономическая, и решиться она может на почве социализма этического, а не материалистического. Сама идея личной ответственности по духу своему глубоко антибуржуазна, с ней связано идеальное достоинство человека, образ Божий в нем. Идея безответственного равенства есть идея буржуазного по духу муравейника, царства принудительной добродетели.
Русские максималисты — фанатики принудительной добродетели, насильственного равенства, количественного уравнения всех качеств. На этой почве невозможно творчество, невозможно создание ни культуры материальной, ни культуры духовной; возможна лишь социальная и духовная реакции, к которым мы и пришли. Это интеллигентское сознание отрицает христианский аскетический подвиг, исповедует утилитаризм и гедонизм, но
[134]
[135]
приводит к общественному аскетизму, который и сказался во всех формах народничества. Идейный кризис должен прежде всего выражаться в преодолении народнического сознания и образовании сознания национального.
Народ почти всегда понимался русской интеллигенцией в социальном и классовом смысле, народ — это простонародье, крестьяне и рабочие. Народническое сознание было связано с номиналистическим атомизированием идеи нации, с утерей чувства народа как целостного организма, как отечества. Народ — нация есть живой организм, живая реальность, действующая в истории, совершающая великие дела, наполняющая сердца людей трепетом и страстью. Живое целое выше частей, и чувства, им вызываемые, священнее чувств, вызываемых частями. Поэтому нация выше крестьянства, пролетариата, интеллигенции, бюрократии, буржуазии, дворянства. В основе отношения к общественности должна лежать идея нации наравне с идеей личности. Утеряв чувство нации, интеллигенция сама превратилась в отщепенский класс, в обособленную социальную группу, в то время как она должна быть лишь высшим органом национальной жизни, цветом своей родины, носителем её интеллекта и высших её качеств. Интеллигенция как особая социальная группа, выделяющая себя из «народа» и в то же время идолопоклонствующая перед этим «народом», перестает существовать и должна совсем прекратить своё существование. Она есть детище старой русской истории и не может творить новой русской истории.