Душеполезные поучения

Цель... православных, при исполнении заповедей Божиих... — видеть свои недостатки, познавать свою немощь, и через то достигать смирения, без которого все другие добродетели не помогут христианину. Смирение же и при неисправности человека очень ему помогает, как это показывает Сам Господь в Евангелии чрез притчу о фарисее и мытаре. И в другом месте, убеждая нас к смирению, Господь сказал: «аще и вся поведенная вам сотворите, глаголите, яко раби неключими есмы: яко, еже должны бехом сотворити, сотворихом» (Лк. 17, 10). Когда так должно смиряться исполняющим заповеди Божий, то кольми паче потребно и необходимо нарушающим заповеди Божий (2, ч. 1, с. 90).

Апостол говорит: «худородная мира избра Бог, и не сущая, да сущая упразднит» (1 Кор. 1, 28). То есть что не годится для мира, Господь избирает для Себя и не требует великих способностей, а говорит Своим неспособным: только терпите свою неспособность, а не малодушествуйте, уповая на милость и благость Божию. «В терпении вашем стяжите душы ваша» (Лк. 21, 19), глаголет Он в Святом Евангелии; и означил целый ряд блаженных обителей для неспособных для мира. Первая обитель — нищих духом, т. е. смиряющихся перед Богом и перед людьми ради своей неспособности. Вторая блаженная обитель — плачущих о грехах своих. Третья обитель — кротких, подавляющих в себе самолюбивые претензии и удерживающих себя от гнева на других, оставляя всякие причины и поводы (2, ч. 1, с. 107).

...Никакая добродетель так не приятна Богу, как смирение. А смиряться удобнее неисправному подвижнику, нежели строгому и исправному, чему ясный пример мытарь и фарисей. Правда, что не все строгие подвижники подражают фарисею. Благоразумные из них и смиренные занимают у Бога первое место, а уже сзади их стоят слабые, кающиеся и смиряющиеся. Но обносится мудрое слово: хоть сзади, да в том же стаде, о котором Пастыреначальник и Спас душ наших глаголет: не бойся, малое стадо: «яко благоизволи Отец ваш Небесный дати вам Царство» (Лк. 12, 32).

Как слабые, так и строгие подвижники всегда должны испытывать себя тщательно, есть ли в нас залог истинного смирения. Святой Иоанн Лествичник пишет: «иное есть возноситься, иное — не возноситься, а иное смиряться. Первый судит весь день; второй хотя не судит, но и себя не осуждает; третий, будучи не осужден, всегда сам себя осуждает» (Степ. 25, отд. 19). Слова Лествичника ясно показывают, что если мы дозволяем себе судить других, то настоящего смирения в нас нет. Залог истинного смирения обозначается самоуничижением и самоукорением, без которого, по слову святого Аввы Дорофея, трудно устоять человеку на пути благочестия (2, ч. 2, с. 19—20).

...Сердечно желаю тебе духовного восхождения приличными и законными степенями, от них же первая и самая главная есть познание глубокой нашей немощи душевной и телесной. Вторая законная степень есть самоукорение, т. е. во всяком неприятном и прискорбном случае обвинение себя, а не других. Третья степень — благодарное терпение встречающихся и постигающих нас скорбных искушений. От сих трех степеней изрождается четвертая — начало смирения, если первые три были растворяемы верою и молитвенным расположением и обращением ко Господу, по предписанным правилам Церкви Православной и наставлениям святых отцев, которые опытом прошли духовную жизнь и показали нам стези спасения. Впрочем, скажу проще — когда по ступеням, когда просто, по ровному или неровному пространству, а всегда надо стараться ходить во смирении, согласно заповедям Господним (2, ч. 2, с. 62).

...Будем мирны и смирны, паче же смиренны. — Тогда все будет на пользу нам, по слову Писания: чистым все чисто (Тит. 1, 15). — Да будет и у нас все чисто начисто (2, ч. 2, с. 90).

Пишешь: тебе кажется, что теперь к тебе как будто бы все изменились и смотрят на тебя не по-прежнему. Нет ли тут какой тонкой мысленной вещи, т. е. скрытой претензии нашего самолюбия. Мы, вступая и на смиренный путь благочестия, не вполне отрекаемся от того, чтобы и на этом пути иметь какое-либо значение, и самолюбие наше умеет тонко прикрывать это благовидным желанием доставлять какую-либо пользу и в обители. Но как значение имеют и способны доставлять пользу видимую в обители по большей части пользующиеся здоровьем, хоть в некоторой мере, а не больные и слабые, то последним-то и бывает часто скучненько, что смотрят на них как на больных, и сами они чувствуют и сознают, что ко многим монастырским делам и занятиям неспособны и по нездоровью исполнять их не могут. В таком-то положении, по слову святого Леетвичника, более всего пригодно смирение, которое сильно успокоить человека во всяком месте и во всяком положении. Святой Исаак Сирин пишет, что смирение и одно, кроме других добродетелей, может привлечь на нас милость Божию; а где милость Божия, там всякая польза духовная, всякая отрада душевная.

При смирении всякая вещь бывает на своем месте, ни к кому нет ревности и зависти: ни к здоровым, ни к предпочтенным, ни к обласканным — всем свое, а нам наше при смирении будет и полезно, и богоугодно, и даже приятно, если вполне восчувствуем собственное сознание пред Богом и пред людьми (2, ч. 2, с. 114).

Оставь обманчивую мысль, что ты в отдаленном месте будешь смиряться и будешь переносить всякое попрание и уничижение, а лучше смирись в настоящее время и в настоящем месте, где живем, и считай себя мысленно под ногами всех, т. е. считай себя достойною всякого попрания, и уничижения, и досаждения (2, ч. 3, с. 6).

Говоришь: «желанием желаю непрестанно чистым умом и сердцем славословить Господа». Другими словами, нечистый желал бы быть чистым. Все это очень высоко, а достигается то, чего ты желаешь, покаянием, и исполнением заповедей Божиих, и смирением. Если, по словам святого Лествичника, и вошедши на всю лествицу добродетелей, человек должен молиться о помиловании, то тем более мы, грешные и немощные, сознавая, что страсти и грехи тянут нас к земле, должны каяться и смиряться, а паче меры за высокое не браться, потому что с высоты падают, и возносяйся поневоле смирится (2, ч. 3, с. 10).

...Пишешь ты, что не видишь в себе доселе улучшения. А как жила в мире, так и теперь живешь. А я удивляюсь, как ты доселе не видишь, что ты стала хуже, и не видишь потому, что собственное исправление более приписываешь другим, а не себе.

Некто из святых говорит: смирение едино сильно поставлять нас пред Богом, а все дела без смирения бесполезны. Господи, якоже веси, помози нам смириться (2, ч. 1, С. 51-52).

Как бы ни получить милость Божию, трудно ли, легко ли, лишь бы получить, а легко получают лишь одни смиренные, как свидетельствует о сем Сам Господь в Святом Евангелии, глаголя: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашым: иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть» (Мф. 11, 2930) (2, ч. 3, с. 34).

Смирение в том и состоит, чтобы никого не осуждать и не укорять и иметь одежду и обстановку в келье простую (2, ч. 3, с. 35).

Пишешь: не могу вместить попечения о временной жизни, оно как цепью оковало дух мой. Не страшное ли это высокоумие? Сказано: попечение лукаво даде Бог сыном человеческим, да не в горшее уклонятся. Вспомни из жития преподобного Макария, что ему говорил бес: он не пьет, и не ест, и вовсе не спит — одного только смирения у него недостает (2, ч. 3, с. 9).

Пишешь о своих немощах душевных. Святой Исаак Сирин в 58-м Слове пишет, что Господь оставляет страсти в человеке к пользе его душевной, чтобы не возносился, а смирялся. И святой <апостол> Иоанн Богослов пишет в 1-м Послании: «аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас. Аще исповедаем грехи наша, верен есть и праведен, да оставит нам грехи наша и очистит нас от всяких неправды» (гл. 1, ст. 8 и 9) (2, ч. 3, с. 57—58).

Дарований никаких не ищи, а лучше старайся усвоить матерь дарований — смирение, — это прочнее (2, ч. 3, с. 105).

Пишешь, что иногда м. Игуменья наговаривала на тебя то, чего нет, ты должна была принудить себя говорить, что это правда. Не понимаю, почему же ты должна это делать? Никакой надобности нет говорить то, чего нет (2, ч. 3, с. 136).

Вопрос: «Можно ли желать совершенствования в жизни духовной?» Ответ: «Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, т. е. в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари» (1, ч. 1, с. 99).

Одна все хотела странствовать туда и сюда — ив Киев и в Задонск; а старец один и говорит ей: «Все это тебе не на пользу, а сиди-ка лучше дома, и твори мытареву молитву» (1, ч. 1, с. 99).