Страница 5 из 38
Святой сей с удивлением говорит, до какой степени ухитрился лукавый враг, что источник добродетели, т. е. плач, превращает в источник страстей. Если может человек плакать, то благоразумно да плачет во смирении с сокрушением сердечным, и памятью о своих согрешениях (только не плотских подробностей: сие бо более вредно), и памятью смерти и суда Божия. Святой Лествичник пишет, что в воде слез потопляется мысленный фараон, который от апостола Петра называется львом рыкающим, как и тебе самой некогда представлялось. Справедливо сказано, что в воде слез и умиленном плаче нет места этому льву, рыкающему и ищущему кого-либо поглотить (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 109—ПО).
...Пишешь, что если удерживаешь слезы в церкви, то расстраиваешься духом. Поэтому очень не понуждайся слезы удерживать в церкви, а если кто станет говорить об этом, отвечай, что у тебя от болезни ослабели нервы, а только слезы эти считай окраденными от тщеславия, смирение же может пополнять этот недостаток (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 110—111).
Плоть
Человека плотяного сотворил Бог, во-первых, для того, чтобы человек смирялся, памятуя, что тело его создано из земли и в землю должно обратиться; во-вторых, для того, чтобы человека плотяного можно было помиловать, как немощного (преп. Амвросий, 23, ч. 2, с. 51).
Поведение в Церкви
Молиться не забывай. Помни русскую пословицу: без Бога ни до порога. Постоянно держи Иисусову молитву. И в церкви стой или сиди молча, а не будешь слушаться, ни одного словечка никогда не буду писать. До страсти не люблю кощунниц, не уважающих Святой Церкви. Да ведь этим безумным бесчинницам и извинения-то нет никакого: ну там поел, выпил лишнее — тут природа просит, или там проспал, а то говорят, смеются в церкви — ну кто их тянет за язык. Повторяю, благоговей к Святой Церкви, общей Матери нашей (преп. Анатолий, 7, с. 276).
Стоя в церкви, должно слушать внимательно пение и чтение церковное и, кто может, не должен оставлять при этом и молитвы Иисусовой, особенно когда нехорошо или невнятно слышно чтение церковное (преп. Амвросий, 23, ч.2, с. 83).
Говорить, стоя на церковных службах, или обзирать глазами по сторонам не только неприлично, но и прогневляет Господа невниманием и бесстрашием. Если не можем мы душевно, то по крайней мере телесно и видимо да держим себя благоприлично. Телесное и видимое благоприличие может приводить нас к благому устроению внутренних помыслов. Как Господь прежде создал из земли тело человека, а потом уже вдохнул в оное бессмертную душу, так и внешнее обучение и видимое благоприличие предшествует душевному благоустроению, начинается же с сохранения очей и ушей и особенно с удержания языка, так как Господь в Евангелии глаголет: «твоими устами буду судить тебя» (Лк. 19, 22), то есть что мы часто от невнимания говорим то, за что более всего и прежде всего будем судимы. Говорить многое очень легко и удобно, а приносить в этом покаяние весьма неудобно (преп. Амвросий, 23, ч. 1, с. 28—29).
Повседневная исповедь
О повседневной исповеди твоей пишешь, что чувствуешь в себе большую перемену и большую чувствуешь пользу, пиша о себе каждый день, и на сердце у тебя легко и хорошо, просишь объяснить твое недоумение, отчего с тобою так? В этом действует Таинство откровения, или исповеди, которую ты пишешь, объясняя о себе как на духу. И сама на опыте ты видишь — томившая тебя страшная тоска по написании оставляет — и это всегда так бывает от откровения... (преп. Иларион, 47).
Подвиг
<Подвиг> надобно начинать деланием заповедей Божиих, в Евангелии нам заповеданных, — и при старании исполнять оные, видя свое поползновение и немощь, отнюдь не смущаться, а смиряться и каяться. А если бы вы и шли путем заповедей Божиих неуклонно, то опасайтесь с другой стороны опасности: враг не оставит вас обольщать высокоумием и мнением о своем исправлении и тонко оными уловлять. А вы, еще не имея смирения, а видя себя исполняющую заповеди, незаметно можете уклониться в сии помыслы. Надобно почаще иметь в уме слово Господне: «вы, когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17, 10) (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 429—430).
...Не унывай в мысленной брани, наносимой тебе от невидимого врага душ наших, если и тысячу язв приимешь на день, не отступай от подвига, отрекись своей воли и рассуждения. Бог благ есть и милостив, не попустит выше меры тебе искушения, но нужное и полезное к обучению; считай себя последнею всех... (преп. Макарий, 24, т. 3, с. 227).
Подвиги против страстей тогда только тягостны бывают, когда гордо и самонадеянно проходим оные, а когда смиренно, призывая Божию помощь и исправления оной приписывая, то они бывают удобоносимы. «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть» (Мф.11, 30), сказал Спаситель (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 17—18).
В этом-то и делание наше должно быть, чтобы считать себя худше всех: тогда Бог оправдает... Советуй почаще почитывать о смирении, о самоукорении, о терпении: то, может быть, и водрузится в сердце память о сих, а при случае дела и помощь получат, «спешил и не медлил» (Пс.118, 60), а когда случится смутиться, то и на сие есть средство: «я потрясен и не могу говорить» (Пс.76, 5). Вот это будет подвиг и делание духовное! (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 385).
Из всех приведенных вам свидетельств видите, что не должно приходить вам в уныние при прохождении вами подвигов, но иметь надежду на благость Божию, оных же не оставлять по силе своей и возможности. Явно, что враг ратует вас помыслами, будто бы никакой пользы не получаете от прохождения оных, ибо, прекратив оные, повергает уже свои горькие плевелы, различные помыслы и страсти, с чем согласно пишет святой Исаак Сирин: «не о правилах истяжет нас Господь в День он <Судный>, но яко оставлением оных входят в нас нечистые помыслы» (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 33—34).
А что ты желаешь затвора, то этого не одобряю и не соизволяю на сие; затвори двери ума и сердца от возношения, а уста и язык от многоглаголания, брани и осуждения, рукам не давай воли простираться на биение, прийми совет желающих тебе пользы душевной, — вот и затвор твой совершится, не имущий ни единой прелести и подсады вражией (преп. Макарий, 24, т. 6, с. 95—96).
О каких ты поминаешь подвигах? И смущает тебя, что вы не так живете, как должно в обители. Подвигов хочет от нас Господь посильных, служащих к обучению нас в добродетелях, но со смирением. А о жизни вашей, ежели бы вы видели, что живете как должно, исправляя все повеленное, все бы это не составило еще совершенства, а самолюбие твое могло бы увлечь тебя к обольщению. Лучше, видя свою нищету, всегда зазирать себя и повергать пред Богом со смирением, нежели видеть свои исправления. Держите путь средний, смиренный, а не восходите безвременно на высокий, не вашей меры путь. Зря свою нищету, никого не зазирайте, не осуждайте, считайте себя последнейшими всех, и когда случится от кого принять укоризну или презрение, считайте себя того достойными... (преп. Макарий, 24, т. 3, с. 413—414).
Главный подвиг в смирении заключается, телесных же подвигов, при слабости твоей, не будут налагать на тебя (преп. Амвросий, 1, ч. 2, с. 11).
Жить в простой хижине и не смиряться — к хорошему не приведет. Немощному душою и телом полезнее жить в удобной келье и смиряться, зазирая и укоряя себя за удобство и просторную келью. Суровую жизнь могут проходить редкие и только крепкие телом, которые без вреда могут переносить и холод, и голод, и сырость, и долулежание. А по слову преподобного Иоанна Дамаскина, немощным телом полезнее смирение и благодарение, нежели телесные труды и подвиги, к которым они неспособны (преп. Амвросий, 23, ч. 1, с. 56).
Иное дело о подвижнической жизни думать и рассуждать и иное самою жизнью это испытывать. Один наш сосед, барин, в прошлую Святую Четыредесятницу захотел себя наказать за слабую прежнюю жизнь строгим постом. Приказал для себя толочь семя и ел эту толчонку с квасом и черным хлебом, и такою не постепенною и необычною суровостью так испортил свой желудок, что доктора продолжение целого лета не могли его исправить.
Ты всегда помышляла о том, чтобы жить тебе в тесненькой келье и во многом лишении, но на самом деле ты не могла бы так жить, потому что и в большом твоем доме едва нашелся уголок для помещения больной старушки. По немощи нашей, телесной и душевной, полезнее нам смиряться и покоряться тому, как дело идет по обстоятельствам, нас окружающим (преп. Амвросий, 23, ч. 1, с. 57-58).