Страница 3 из 23
...Понуждая себя на пост, бдение и молитву, думаете, будто бы делаете это сами не знаете для чего, а надобно делать сие из любви к Богу, которой в себе не ощущаете... Когда же мысль сия отходит, занимает место ее другая, и страсти одна другой передают бедное ваше сердце... Исполняемые вами телесные делания нельзя сказать, чтоб вы делали сами не зная для чего, а точно от любви к Богу, но несовершенной, а как зародыш малый в сердце имея, от веры происходящий (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 30—31).
Высокоумие видно и в том, что ты думаешь, что ты любишь Бога, а только думаешь, что любишь Его. Кто Бога любит, тот имеет и к ближнему любовь... Кто любит Бога, хотя бы тысячу оскорблений в день ему наносили, не раздражается и не сердится, не теряет внутреннего мира, с ним не бывает, что вдруг внутри все вспыхнет, так что от смущения и молиться не может, как это бывает с тобою. Также из самой брани помыслов, которую ты испытываешь, можешь убедиться, что это тебе только кажется, что ты любишь Бога. Святые отцы представляют такой пример: когда котел кипит, то никакая гадина, даже никакое малое насекомое не может приближаться к оному, будучи опаляемы горячестию котла, если же огонь угаснет и котел остынет, то не только насекомые удобно садятся на нем, но и разные гады смело влезают и спокойно лежат в нем. Так и огнь истинной божественной любви отгоняет всякие нечистые помыслы, а когда подобные помыслы сильно стужают (беспокоят) человека, то это явный признак, что он не достиг еще в мере любви Божией (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 95).
Пишешь, что в одно время тебе казалось, что ты очень любишь Господа. А Господь в Евангелии глаголет: «любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас, благословите кленущия вы и молитесь за творящих вам напасть и изгонящия вы...» (Ср.: Мф. 5, 44). Старайся всегда поверять свои чувства, согласны ли они с евангельским учением и учением святых отцов. Преподобный Нил Сорский пишет о себе, что он никогда не принимал того мнения или мысли, хотя бы они казались очень ясны и удобопонятны, пока не найдет на них свидетельство в учении евангельском или апостольском, или святоотеческом (преп. Амвросий, 23, ч.3,с.62).
Предложу вам и о любви слово. Господь наш Иисус Христос открыл нам, в чем состоит любовь Божия: «любяй Мя заповеди Моя соблюдает» (Ср.: Ин. 14, 15). Посему когда мы преступаем заповеди Божий, то уже нет в нас любви Божией, святой же апостол Павел объявил свойства любви в Первом послании к Коринфянам (1 Кор. 13, 4—8)... Видите ли, какая высота заключается в любви! Но она еще сопряжена и с глубоким смирением, которое укрепляет ее и делает непадательною. Оно не видит ничего, что бы ни делала любовь доброго, но все только зрит свои недостатки, а не ближних. Не знаю, поняли ли вы теперь, что вы обольстились, видя в себе любовь и прочие описанные вами добрые качества? (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 153—154).
Слово о любви велико имеет пространство и неудобь сказуемо нашим скудным умом, а скуднее еще деланием. Ты заметила за собою, что мало имеешь любви, а более рассмотревши, находишь, что и понятия не имела о любви, и желаешь знать, какими путями хотя несколько стяжать этой добродетели? Господь сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6). Этот путь — соблюдение заповедей Господних. «Любяй Мя заповеди Моя соблюдает» (Ср.: Ин. 14, 15). А заповеди Его все любовь суть и смирение (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 465).
Это справедливо, что надобно из любви к Богу угождать Ему, но любовь имеет тесный союз со смирением; и ежели сего последнего не видите в себе, то и любви не ищите. Любовь возвышает, а смирение возвышенной части не попущает <упасть>; отыми сие, и оная падет; вы же сознаете, что мнение и гордость вас не оставляют... Посему и надобно смиренным путем идти к Богу и опасаться самонадеяния, от сего-то вы и лишаетесь спокойствия и впадаете в преступления, о коих вы писали, что маловажные неприятности производили в вас досаду на несколько дней. Где же тут любовь Божия? А смирения и не бывало, но место их заступает гордость... (преп. Макарий, 24, т. 3, с. 33).
...Мы далеки еще от любви Божией, и смиритесь в своем мудровании, прося всесильной Его помощи в искании Его. Вы прежде писывали, что любите Бога, но это происходило от непознания вами себя. Может быть, некоторое умиление или сердечная радость уже и казались вам любовью, но любовь к Богу противными искушается, и непременно надобно сразиться с тремя врагами нашими: миром, плотью и диаволом... (преп. Макарий, 24, т. 6, с. 199).
Вы упомянули о любви вашей к Богу, что сердце ваше пламенно горит любовью к Богу. Я в этом не сомневаюсь, но любовь Божия состоит не в том только, что в некоторое время ощущаем чувство умиления и слезы: это можно относить более к дарованиям Божиим или награде от Него, а о любви сказано: «любяй Мя заповеди Моя соблюдает» (Ср.: Ин. 14, 15), то, считая чувства оные любовью к Богу, можно обольститься о себе мнением, за что иногда попускаются искушения, подобные тем, какие вы испытываете: грусть, тоска, мрак и т. п. Когда прочтете 55-е Слово Исаака Сирина, то можете уразуметь гораздо лучше, в чем состоит любовь Божия (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 245—246).
...Научает нас святой апостол Павел, говоря: «яко чада света ходите: плод бо духовный есть во всякой благостыни и правде и истине...» (Еф. 5, 8—9). Под словом истина должно разуметь заповедь о любви к Богу: «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем помышлением твоим, и от всея крепости твоея» (Ср.: Лк. 10, 27). И паки: «иже любит отца или матерь паче Мене, несть Мене достоин» (Мф. 10, 37). Ежели любовь Божия настолько ревнива, что и отца и матерь допускает любить только в меру, а не паче меры, то не без причины Апостол заповедает нам препоясать чресла истиною, чтобы не грешить против любви к Богу любовью к другим неуместною, особенно же нечистою, потому что Богу любезнее паче всего целомудрие в смиренномудрии. Под словом же «правда» разумеется заповедь о любви к ближнему: «возлюби ближнего твоего как самого себя» (Мф. 22, 39). А так как эта заповедь не всегда бывает удобоисполнима, то Апостол заповедует нам облечься в броню правды, т. е. не гневаться, не осуждать, не завидовать, терпеть обиды, укоризны и уничижения, любить врагов, добро творить ненавидящим, молиться за творящих напасть и изгоняющих нас. Остальными же словами «плод благостыни и благовествование мира» означается доброта, простота в отношении к ближнему и всякая благожелательность и дружелюбие по сказанному: «мир имейте и святыню со всеми» (Евр.12, 14).
«Взыщи мира и пожени и!» (Пс. 33, 15) (преп. Амвросий, 23, ч. 2, с. 6—7).
Ты опять скорбишь? Все не желается тебе терпеть болезни душевные? Значит, тебе не хочется войти в Царство Небесное? Ведь Писание говорит, что «многими скорбями подобает нам внити в Царствие Божие» (Деян.14, 22). Вот любовь-то наша какая к Небесному Жениху! На словах любим и желаем Его, а коснись делом, мы и плакать (преп. Анатолий, 7, с. 228).
Любовь к ближним
Первые христиане любили Бога, любили каждого человека, потому что если любишь Родившего, то любишь и рожденного от Него, и каждый христианин ведь рожден от Бога в Таинстве крещения. Святой апостол говорил: «Чадца, любите друг друга» (Ср.: 1Ин. 3, 18—19), смиряйтесь, смиряйтесь. Потому что если кого любишь (а любить надо каждого, потому что каждый человек есть образ Божий, даже если он, т. е. образ Божий, в человеке загрязнен, он может отмыться и быть опять чистым), то и смиряешься перед ним. Где любовь, там и смирение, а где злоба — там гордыня. Прошу и желаю, чтобы между вами была любовь (преп. Никон, 6, с. 268-269).
...Вспомните вторую заповедь Господню... в которой повелевается любить ближнего яко самого себя. Чем же и как любить? Никак не возможно и сего исключить, дабы, в чем можем, вспомоществовать ближним, и всевозможно да стараемся в прощающем и сострадающем духе утешать, но дабы только по силе — сиречь (то есть) когда, при помощи Божией, не вредишься сама, а когда кто сам, при назидании другого, повреждается, то советуют святые отцы следовать лучшему, т.е. себе внимать и себя сохранять... (преп. Лев, 12, с. 337).
... «В почтительности друг друга предупреждайте» (Рим. 12, 10). А без любви к ближнему трудно спастись. Да и все-таки придется взяться за эту добродетель, а то и вовсе не спасемся (преп. Анатолий, 7, с. 162).