Страница 30 из 40
Смирение в том и состоит, чтобы никого не осуждать и не укорять и иметь одежду и обстановку в келье простую (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 35).
Пишешь: не могу вместить попечения о временной жизни, оно как цепью оковало дух мой. Не страшное ли это высокоумие? Сказано: попечение лукаво даде Бог сыном человеческим, да не в горшее уклонятся. Вспомни из жития преподобного Макария, что ему говорил бес: он не пьет, и не ест, и вовсе не спит — одного только смирения у него недостает (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 9).
Пишешь о своих немощах душевных. Святой Исаак Сирин в 58-м Слове пишет, что Господь оставляет страсти в человеке к пользе его душевной, чтобы не возносился, а смирялся. И святой <апостол> Иоанн Богослов пишет в 1-м Послании: «аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас. Аще исповедаем грехи наша, верен есть и праведен, да оставит нам грехи наша и очистит нас от всяким неправды» (гл. 1, ст. 8 и 9) (преп. Амвросий, 23, ч. 3, с. 57—58).
Дарований никаких не ищи, а лучше старайся усвоить матерь дарований — смирение, — это прочнее (преп. Амвросий, 23, ч.3, с.105).
Пишешь, что иногда м. Игуменья наговаривала на тебя то, чего нет, ты должна была принудить себя говорить, что это правда. Не понимаю, почему же ты должна это делать? Никакой надобности нет говорить то, чего нет (преп. Амвросий, 23, ч.3, с.136).
Что мы о себе можем думать, не имея смирения? Паче должны благодарить Господа, что смиряет нас, хотя невольно. А ты мечтаешь о мнимой свободе! — но не хуже ли она и рабства, ежели страсти нами господствуют? (преп. Макарий, 24, т. 5, с. 140).
Смиренные не вникают в глубину недоведомых, но смиряют свой помысл, и по времени Бог вразумит их (преп. Макарий, 24, т.6, с. 271).
Авва Дорофей... поучает нас рассматривать свою жизнь, чтобы видеть, в каком мы устроении, много ли преуспели. Это рассматривание себя, это внимание себе необходимо нужно. И кто этого не делает под предлогом неумения, тот пусть знает, что преуспеяние, главным образом, заключается в смирении. Преуспели мы в смирении, значит, идем вперед. И никто пусть не смеет отговариваться... Оскорбил один брат другого, рассердился, обиделся обиженный брат, идет жаловаться к начальнику на своего брата, а если и не идет, то волнуется внутренно, может быть, ответит ему. Какое же тут смирение? Смолчать, перенести обиду, простить — вот что нужно было сделать. Это и сделал бы смиренный (преп. Варсонофий, 5, с. 66—67, от 18.09.1908).
Истинные рабы Божий скроют себя (преп. Никон, 20, с. 14).
Видеть бездну своих грехов, непрестанно о них сокрушаться и плакать, и считать себя хуже всех — это желание твое благое, этот путь — истинный и самый верный, и ведет к добродетели смирения, о которой читая в «Лествице», пришла в отчаяние, что Господь никогда не даст тебе этой добродетели. Отчаиваться не надо, будешь нудиться, так Бог даст тебе и эту добродетель (преп. Иларион, 47)
В случае какого-либо поползновения в делах, словах и мыслях тотчас раскаиваться и, познавая свою немощь, смиряться и понуждать себя видеть свои грехи, а не исправления; от рассматривания грехов приходит человек в смирение и сердце сокрушенно и смиренно стяжавает, которого Бог не уничижит (преп. Иларион, 44).
Уничтожение своих действий в мысли нашей и сознание пред Богом немощей наших, а также и труд и понуждение себя к молитве приемлет Он лучше, нежели благие дела наши, оскверненные высокоумием и мнением, и ту молитву, о которой мы думаем, что от души приносим. Когда прийдем во смирение, то все наши действия освятятся оным. Святые отцы чем святее были, тем больше видели свою худость и смирялись, а дарования Божий еще более на них ниспосылались, а ежели которые из них умом о себе возвышались, то лишались и дарований, пока паки приходили во смирение (преп. Макарий, 24, т. 1, с. 46).
Если же что опечалило меня, то это чувствуемое вами сошествие во ад, которое чувствование не от места, обитаемого вами, и не от образа теперешней жизни, но от недостатка в духе вашем смирения Христова и от того еще, что нет готовности железную волю свою сломить и покорить ее в волю Божию, а потому-то и сахар нам несладок, якоже древним ропотником манна. Будем, любезнейшая матушка, словами святителя Христова Димитрия благодарить Бога, что душа наша находится не во аде, а во обители святой, чего по всей справедливости за премногие и тяжкие грехи не стоим мы. Если иначе будем мыслить мы, то должно будет отчитывать над нами, дабы не умереть нам в безумии. А за вину эту, в надежде исправления вашего, вас простит; равно и я, недостойный, от всей души прощаю вас и разрешаю, а посему будьте благодушны и ко мне милостивы (преп. Антоний, 22, с. 317—318).
...Святые отцы, при всех своих великих исправлениях, считали себя ничтоже благо сотворшими, но вменяли себя прах и пепел, посему самое смирение и сохранило их от прелести самомнения, а которые обольщались мнением о своих деланиях, те окаянно отпали и поползнулись или в страсти, или в смущения и неустроения, лишившись мира душевного. В житиях святых отцев упоминается об одном иноке, который удостоился такой благодати, что получал от Ангела пищу, но когда подумал, что он уже спасен, и утвердился в этой мысли, то лишился всего этого, впал в скверные помыслы и после должен был идти смиреннейшим путем. Также и преподобный Исаакий, затворник Печерский, проведя семь лет в затворе, в посте и молитве, обольщен был бесом, явившимся ему в виде Ангела и Христа, и известно, что пострадал и каким путем после обрел спасение (преп. Макарий, 24, т. 3, с. 56—57).
Спрашиваешь: как сделать, чтобы считать себя за ничто? Помыслы высокоумия приходят, и нельзя, чтобы они не приходили. Но должно им противоборствовать помыслами смиренномудрия. Как ты и делаешь, припоминая свои грехи и разные недостатки. Так и впредь поступай и помни всегда, что и вся наша земная жизнь должна проходить в борьбе со злом. Кроме рассматривания своих недостатков, можешь еще и так смиренномудрствовать: «Ничего доброго моего у меня нет, и никаких своих преимуществ я не имею. Тело у меня не мое, оно сотворено Богом во чреве матернем. Душа дана мне от Господа. Потому и все способности душевные и телесные суть дары Божий. А моя собственность — только одни мои бесчисленные грехи, которыми я ежедневно прогневляла и прогневляю Милосердого Господа. Чем же мне после этого тщеславиться и гордиться? Нечем». И при таких размышлениях молитвенно проси помилования от Господа. Во всех греховных поползновениях одно врачевство — искреннее покаяние и смирение (преп. Иосиф, 11, с. 279).
А что вы скорбите, что не благодушествуете, то сия немощь, нам попущенная, дабы мы прибегали к твердой страже и необуреваемому пристанищу — смирению, и от таковых прохваток да познаем свои немощи и ничтожество, и да укоряем себя и окаиваем, и да не велемудрствуем о себе, что будто уже доспевшие пристанища и необуреваемые пребыть возможем. Но до конца должно жить и все продолжать учиться, как достигнута к совершенству, но на сем свете совершенства не обретется, но только Премилосердый Господь Един совершен есть, и труждающихся и повсечасно с простотою, и беззлобием, и смирением в Его совершенную волю и Промысл вдавшихся, хотя и при смерти, сподобляет Своими щедротами в совершенство! (преп. Лев, 144).
Смущение
В смущении же нет никакой пользы, а величайший вред; оно есть вражия колесница, не попускает излить сердца своего пред Богом с покаянием (преп. Макарий, 24 т. 1, с. 498).
Сердце ее смутилось, уже это и значит — приняла вражеский прилог к лишению ее пользы. А где смущение, там и враг; где же мир, там Бог... (преп. Макарий, 24, т. 3 с. 496).
Смущение, вероятно, происходит в тебе оттого, что ты не все открыл духовнику на исповеди, что следовало бы... Может быть, не сделал ли того-то и того-то? (преп. Лев, 12, с. 66).
В ошибках же каяться и смиряться, но не смущаться. Смущение нигде в числе добродетелей не показано и никому не приносит пользы, а всегда только вред; хотя и кажется иногда благовидным, но в сущности составляет только душевный бред, а бредят только в болезни, потому и смущение должно отнести к числу душевных болезней и лечить оное смирением и покорностью Промыслу и воле Божией. «Господь бо хощет всем спастися и в разум истины прийти» (1Тим. 2, 4) (преп. Амвросий, 23, ч. 1, с. 33).