Страница 9 из 9
Сказка, соната, надвигающаяся гроза, бесконечная ночь охватывают нас и уносят, сбивая с ног: неужели мы тут же начинаем сопротивляться и спрашивать, откуда у них такая сила и куда они нас несут? Закон каждой из них - в разуме ее автора; у одного человека этот закон вызывает одни чувства, у другого - другой. Для одного соната - это мир благоухания и красоты; для другого -всего лишь приятное умиротворение. Для одного столкновение грозовых туч - это дикая пляска, в сердце которой таится ужас; для другого - это величественное шествие небесного воинства, дорогу которому указывает идущая посреди него Истина, пока еще сдерживающая Свой глас. Самые мощные силы лежат в сферах неосознаваемого.
И это еще не все. Лучшее, что мы можем сделать для своего ближнего - помимо того, чтобы пробудить его совесть, - это не столько дать ему пищу для разума, сколько разбудить то, что уже в нем есть; или, скажем, заставить его думать самостоятельно. Самое лучшее, что делает для нас Природа, это приводить нас в такие состояния и настроения, при которых у нас возникают воистину важные мысли. Неужели тот или иной аспект природы всегда вызывает у людей одну и ту же мысль? Неужели она когда-нибудь наводит нас на одну, четко определенную идею? Неужели она заставляет разных людей, оказавшихся в одно и то же время в одном и том же месте, думать об одном и том же? И неужели мы станем ругать ее за эту неопределенность? Неужели нам мало того, что она пробуждает нечто более глубокое, чем умозрительное понимание, - а именно: силу, лежащую в основе мысли? Разве она не заставляет работать наши чувства - а значит, и мысли? Неужели было бы лучше, если бы она всегда делала это одинаково, а не по-разному? Природа создает настроение, наводит нас на мысли: к тому же призваны и соната, и сказка.
«Но тогда любой сможет увидеть в ваших произведениях все, что ему заблагорассудится, даже то, чего вы вовсе не имели в виду!»
Не все, что ему заблагорассудится, а то, на что он способен. Если сердце его лживо, он увидит злое даже в самом лучшем; и нам не стоит прислушиваться к его мнению о произведениях искусства. Человек с верным сердцем увидит истинное; и какая разница, вкладывал я это истинное в свою сказку или нет? Оно там есть, даже если это случилось помимо моего намерения! Разница между произведениями Бога и человека состоит в том, что Божьи творения не могут нести в себе больше смысла, чем в них вложено, в то время как в человеческих творениях непременно будет больше смысла, чем предполагал сам художник. Ибо во всем, что создал Бог, заложено множество слоев восходящей значимости; к тому же Он выражает одну и ту же мысль во все более и более высоких видах этой мысли: в распоряжении человека оказываются одни лишь Божьи творения, Его воплощенные мысли, и только их он может изменять и приспосабливать для своих целей, для выражения своих мыслей. Вот почему помимо воли автора его слова и образы образуют в чужом разуме такие сочетания, которые сам он не предвидел: ведь с каждой мыслью связано великое множество других мыслей, с каждым образом - великое множество ассоциаций, и каждый символ намекает на великое множество фактов.
Даже сам автор может открыть непредвиденную истину в том, что написал; ведь в момент творения он имел дело с вещами, источником которых были мысли, намного превосходящие его собственные.
«Но ведь вы сами можете объяснить свой замысел, если вас о нем спросят?»
Я повторю то, что уже говорил: если я не смог как следует нарисовать лошадь, то не стану подписывать «ЭТО ЛОШАДЬ» под своей неразумной попыткой ее изобразить. Любой ключ к сказочно-мифопоэтическому произведению был бы такой же - или почти такой же - нелепостью. Сказка существует не для того, чтобы прятать истину, а для того, чтобы ее показывать; если она ничего не показывает вам в окно, незачем открывать ей дверь; пусть остается на улице. Просить меня разъяснить вам смысл это все равно, что сказать: «Ах, розы! Или вы сварите их в кипятке, или они нам не нужны!» Может, мои сказки не похожи на розы, но варить их в кипятке я не стану. Пока моя собака способна гавкать, я не стану гавкать вместо нее.
Если цель автора - в чем-то убедить читателя логически, он должен приложить все усилия разума и логики не только для того, чтобы его поняли, но и для того, чтобы ибежать возможного недопонимания. Если же цель его - исподволь затронуть сердце, пробудить воображение, то пусть он играет душам своих читателей, как ветер играет на струнах эоловой арфы. Если в моем читателе таится музыка, я был бы рад разбудить ее. Пусть моя сказка будет светлячком, который то сияет, то гаснет, но готов вспыхнуть снова и снова. Оказавшись в недоброй руке, она превратится в жалкого уродца, не способного ни вспыхивать, ни летать.
Что касается музыки, то, по-моему, лучше не раскладывать ее на смыслы всеми силами разума, а посидеть молча и позволить ей воздействовать на ту часть нашего существа, ради которой она существует. Сколько всего драгоценного мы портим своей интеллектуальной алчностью! Любой, кто хочет быть человеком, но не желает быть ребенком, непременно - помимо собственной воли - мельчает и правращается в карлика. Правда, утешение ему не понадобится, ведь он непременно будет воображать себя настоящим великаном.
Если от какой-либо из мелодий моей «нескладной музыки»[37] глаза ребенка вспыхнут и засияют, а глаза его матери на минутку затуманятся, все мои труды не пропали даром.
Примечания
1
Перевод О. Лукмановой.
2
Я не имею в виду, что человек даже здесь трудится со-знательно. Часто, если не всегда, образ возникает в голове целиком, как мысль, уже облаченная в форму.
3
Перевод В. Микушевича.
4
У. Шекспир, «Макбет», акт I, сцена 3. Перевод М. Лозин-ского. – прим. перев.
5
Т. Карлайл (Карлейль), «Теперь и прежде». Перевод Н. Горбова. – прим. перев.
6
Цитата из поэмы П.Б. Шелли «Чувствительное растение». – прим. перев.
7
Цитата из книги американского путешественника и есте-ствоиспытателя Уильяма Бартрама «Путешествия по Се-верной и Южной Каролине, Джорджии и др.» (1791). – прим. перев.
8
Здесь лишь повторяется то, что гораздо лучше сказано в приведенном выше отрывке из Карлайля, но я написал это до того, как прочел (если критикам позволено признавать-ся в такми невежестве) книгу, из которой взят этот отры-вок.
9
У. Шекспир «Король Генрих IV», 2 часть, акт V, сцена 5. – прим. перев.
10
Эта статья была уже написана, когда я заговорил на тему воображения с профессором математики, преподающим в одном из наших университетов, и получил от него под-тверждение своим выводам. Не так давно он предположил, что один алгебраический процесс можно значительно со-кратить, если метод, подсказанный ему вображением, ока-жется верным – то есть окажется алгебраическим законом. Он проверил свою догадку на опыте – то есть предал дока-зательство в руки разума – и обнаружил, что метод и в са-мом деле верен. Сейчас это открытие уже принято Коро-левским научным обществом.
11
Уже после выхода статьи я узнал, что процитированная здесь книга не заслуживает доверия. Но пусть пример, не достойный считаться доказательством, останется в каче-стве иллюстрации.
12
К сожалению, я не могу проверить эту цитату, заимство-ванную у г-на Олдбака Антиквара в романе под одноимен-ным названием. Однако у меня нет серьезных оснований сомневаться в ее принципиальной верности.
13
Перевод под. ред. А. А. Смирнова.
14
У. Вордсворт, «Стихотворение, написанное в вечер не-обыкновенного великолепия и красоты». – прим. перев.
15
Именно так Эдмунд Спенсер описывает процесс вопло-щения души в своем платоническом «Гимне в честь красо-ты» (перевод В. Кормана):
Она приходит в свой телесный дом
Со всем на небе скопленным добром…
И в новом доме суверенной властью,
Творит себе спокойствие и счастье...
Тела для душ – земные их дома.
Душа хранит и строит дом сама.
16
Иов 14:1-15, «Шотландская Псалтирь и парафразы» – анонимный стихотворный перевод Псалтири и других библейских книг, 1650 г. – прим. перев.
17
Перевод Г. Кружкова.
18
Аллюзия на «Обесчещенную Лукрецию» Шекспира:
Столь дивно, столь отменно мастерство
Художника, столь кисть его властна,
Что не Ахилла стан, а лишь его
Держащая копье рука дана, –
Но вся фигура явственно видна
Очам души.
(перевод под ред. А. А. Смирнова).
19
Альфред Лорд Теннисон, «Смерть Артура». Перевод Г. Кружкова. – прим. перев.
20
Перевод С. Лихачевой.
21
Об ушедшем не скорбим,
Что осталось нам, храним;
То, что было, никогда
Не уходит навсегда;
Мир и силу обретем
Мы в страдании своем,
А в годах и вере смелой –
Философский разум зрелый.
У. Вордсворт, «Ода о предчувствии бессмертия».
22
У. Вордсворт, из цикла «Путевые стихотворения 1833 г». – прим. перев.
23
Одна из лучших еженедельных газет Лондона, по всей видимости, не зная всех фактов дела, заявила, что доктор Маклеод занимался «обелением убийцы перед отправкой на небеса». Это настолько далеко от истины, что д-р Ма-клеод даже отказался молиться с заключенным, сказав ему, что если ад все-таки есть, то он должен туда пойти.
24
Альфред Лорд Теннисон, «Вкушающие лотос». – прим. перев.
25
Пусть женщины, остро чувствующие все горечь такого положения, научат других женщин относиться к мужчи-нам великодушнее и благороднее; тем самым они сделают для улучшения социального положения женщины и утверждения ее прав, какими бы они ни были, куда боль-ше, чем любые усилия в плане умственного развития или борьбы за равноправие. И если ими движет не просто фа-натизм, они не станут отказываться от попытки это сделать из-за того, что в случае успеха мужчины приобретут не меньше, а, может, и больше – хотя бы в том, что им «на деле дадут понять», кто они такие (У. Шекспир, «Как вам это понравится», акт II, сцена 1).
26
Томас Деккер, из пьесы «Добродетельная шлюха» (1604). – прим. перев.
27
Джеффри Чосер, «Баллада о благородстве или о том, кто достоин звания благородного человека». – прим. перев.
28
Джон Донн, «Гимн Богу, моему Богу, написанный во время болезни». – прим. перев.
29
Ф. Бэкон, «Продвижение образования».
30
Джон Мильтон, «Потерянный рай».
31
Прит. 25:2.
32
Еккл. 3:10-11.
33
Джон Мильтон, “Il Penseroso” (итал: «задумчивый»). Пер. Ю. Корнеева.
34
Перевод О. Лукмановой.
35
От нем. Mär (легенда, миф) и уменьш.-ласк. суффикса -chen. – прим. перев.
36
Буквально, «рассказ или сказка о феях или народце фэйри» – прим. перев.
37
У. Шекспир, «Генрих V», акт V, сцена вторая.