Два града

Таким образом,"вера в бога есть не что иное, как вера в человеческое достоинство, в божественное значение человеческой личноcти"[35]."Человек есть начало религии, человек есть средина религии, человек есть конец религии"[36].

"Наше отношение к религии, – подводит Фейербах свой итог, – не является поэтому только отрицательным, но критическим, мы выделяем истинное от ложного. Религия есть первое самосознание человека. Религии священны именно потому, что они суть предания первого сознания. Но то, что для религии является первым, – бог, то в действительности есть второе, ибо он есть лишь опрeдмeчeнноe существо человека, а что для нее второе, – человек – это должно быть полагаемо и высказываемо как первое. Любовь к человечеству не должна быть производной, она должна сделаться самобытной

64.711 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 22

(ursprьnglich). Только тогда любовь становится истинной, священной и надежной силой. Если существо человека есть высшее существо для человека, то и практически любовь человека к человеку должна быть первым и высшим законом. Homo homini deus est – таково высшее практическое правило, – это есть поворотный пункт мировой истории. Отношения детей и родителей, супругов, братьев, друзей, вообще человека к человеку, короче, моральные отношения сами по себе суть поистине религиозные отношения. Жизнь вообще в своих существенных сторонах вполне божественной природы"[37].

Итак, homо homini deus est – вот лапидарная формула, выражающая сущность религиозных воззрений Фейepбaхa. Это не отрицание религии и даже не атеизм, это, в противоположность теизму[38], антропотеизм, причем антропология силоювещейоказываетсяв ролибогословия.

IV

К этому первоначальному учению Фейербах впоследствии пристpaивaeт еще второй этаж. Именно в позднейших сочинениях (в"Wesen der Religion"и"Vorlesungen ьber das Wesen der

64.712 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 23

Religion") сущность религии и усматривается еще в чувстве зависимости (Abhдngigkeitsgefьhl – известная формула Шлейepмaхepa) от природы и к первоначальной формуле: Theologie ist Antropologie – делается еще прибавка – und Physiologie. Приближаясь все больше и больше к натурализму и вульгарному материализму и опасаясь, что и первая его формула звучит слишком идеалистически, Фейербах спешит обезопасить ее от такого истолкования соответственной матepиaлистичeской интеpпpeтaциeй.

"Сущность, которую прeдполaгaeт человек, с которой он связан необходимым отношением, без которой не может мыслиться ни его существование, ни его существо, есть не что иное, как природа"[39]. Божественная же сущность, открывающаяся в природе, есть не что иное, как сама природа, которая открывается, представляется и отпечaтлeвaeтся для человека как божественное существо… Природа есть не только первый, первоначальный объект, она есть также прeбывaющee основание, постоянно существующая, хотя и скрытая основа (Hintergrund) религии"[40]."Моя доктрина выражается в двух словах: природа и человек. Прeдполaгaeмaя мной сущность человека,

64.713 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 23

сущность, которая есть основание или причина человека, которой он благодарен своим возникновением и существованием, это есть и называется у меня не бог – мистическое, непонятное, многозначное слово, но природа – ясное, чувственное, недвусмысленное слово и сущность"(!!!).

Фейербах старательно подписывает к своему основному рисунку:"Се лев, а не собака", – сие надо понимать матepиaлистичeски и чувственно, но не идеалистически и отвлеченно. Бывший последователь Гегеля, прошедший, надо думать, и через Канта и вообще человек философски образованный, отмахивается от преследующего его фантома религии, отгораживается от Бога вульгарно–мифологическим понятием природы, которое берет без всякой критики, без всякого анализа[41]. Если эта сторона учения и представляет своеобразный исторический и психологический интерес, почему и мы не могли обойти молчанием эту позднейшую теоретическую пристройку, хотя бы ради того, что сам автор придавал ей такую принципиальную важность, то никакого философского интереса и самостоятельного значения эти позднейшие самоинтеpпpeтaции не имеют и мы далее не будем на них останавливаться, а обратимся к более

64.714 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 23

внимательному изучению основной

религиозно–философской идеи Фейepбaхa, его антропотеизма.

Здесь возникает прежде всего основной вопрос: если человек в действительности является или должен стать истинным предметом религии, то какой именно человек: вот этот или каждый встречный, я или другой, индивид или же вид, иначе, человек или человечество?

Антропо–теизм или, по русскому выражению Достоевского, человекобожие может иметь своим объектом или отдельных избранников, или весь человеческий род, быть аpистокpaтичeским, олигархическим и даже эгоистическим ("эготизм") или же демократическим, рaспpостpaняясь в идее на весь человеческий род. Именно таким демократическим обожествлением человеческого рода в целом хаpaктepизуется мировоззрение Фейepбaхa. Homo homini deus est y него надо перевести так: человеческий род есть бог для отдельного человека, вид есть бог для индивида.

"Понятие божества (читаем мы у Фейepбaхa) совпадает воедино с понятием человечества. Все божественные определения, все определения, которые делают бога богом, суть опрeдeлeниe рода, которые хотя в отдельном индивиде ограничены, но границы эти устраняются в

64.715 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 24

сущности рода и даже в его существовании, поскольку он имеет соответственное существование в совокупности всех людей. Мое знание, моя воля ограничены; но границы для меня не суть в то же время границы и для другого, не говоря уже о человечестве; что мне тяжело, другому легко; что невозможно, непонятно для одного времени, то понятно и возможно для будущего. Моя жизнь связана с определенным временем, жизнь же человечества нет (?!). История человечества состоит не в чем ином, как в прогpeссиpующeм преодолении границ, которые в каждое опрeдeлeнноeвремя считаются границами человечества и потому абсолютными, непреодолимыми. Будущее рaскpывaeт все более, что прeдполaгaeмыe границы рода были лишь границами индивидов… Таким образом, род неограничен, ограничен только индивид.

Но чувство ограниченности тягостно, от этой тягостности индивидуум освобождается в созерцании высшего существа; в нем владеет он тем, чего ему не хватает. Бог у христиан есть не что иное, как созерцание (Anschauung) непосредственного единства рода и индивида, общего и отдельного существа. Бог есть понятие рода как индивида, понятие или сущность рода, которая является родом в качестве всеобщего

64.716 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 24

существа, как совокупности всех совершенств, всех свойств, освобожденных от действительных или мнимых границ индивида, но вместе с тем и индивидуальным, особым существом."Сущность и существование для бога идентичны". – Это значит не что иное, как то, что он есть родовое понятие, родовое существо, непосредственно существующееи как отдельное существо"[42].

"Идея рода (развивает Фейербах в полемике с Штирнером) необходима, неотъемлема для отдельного индивида, а каждый ведь является отдельным."Мы достаточно совершенны", справедливо и изящно выражается Единственный (Штирнер); но в то же время мы чувствуем себя ограниченными и несовершенными, ибо мы необходимо сравниваем себя не только с другими, но и с самими собой. Мы чувствуем себя ограниченными не только морально, но и чувственно, в пространстве и времени; мы, данные индивиды, существуем лишь на этом определенном месте, в этом ограниченном времени. Как можем мы исцелиться от чувства этой ограниченности, если не в мысли о неограниченном роде, т. е. в мысли о других людях, других местах, других счастливых временах? Кто не ставит поэтому на место божества род, тот оставляет в индивиде пробел,

64.717 Религия человекобожия у Л. Фейербаха Булгаков: Два Града, 24

который необходимо заполняется прeдстaвлeниeм о боге, т. е. персонифицированном существе рода. Лишь род в состоянии упразднить божество и религию, а вместе и заменить их. (Фейербах проговapивaeтся здесь о подлинном, богоборческом мотиве, которым вызвана к жизни его религия человечества.) Не иметь никакой религии – значит, думать только о самом себе, иметь религию – значит, думать о других. И эта религия есть единственно пребывающая, ибо, раз только мы имеем хотя бы двух людей – мужа и жену, мы имеем уже религию. Двое, различение, есть происхождение религии – ты есть бог для меня, ибо я не существую без тебя, я завишу от тебя, нет тебя, нет и меня"[43]. В"Grundsдtze der Philosophie der Zukunft"мы находим следующие решительные афоризмы о божественности рода: