Два града

Так Люцифер у Байрона, обогатив Каина множеством ненужных ему и мертвых знаний, но тонкой клеветой отвратив его от прежней веры, приводит его лишь к сознанию, что он – ничто. И подтверждает:

И это будет разум

Всех знаний человеческих – предел

Всей мудрости, доступной вам:

65.334 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 254

Что вы ничто с своей природой смертной. Ты завещай науку эту детям.

Нашей эпохе свойственна чрезвычайно высокая оценка своих умственных завоеваний, многим из наших современников представляется, что настоящая жизнь человечества начинается только теперь, а вся предыдущая история есть пролог или тьма дикости и ваpвapствa. Этот своеобразный исторический каннибализм, как выразился когда‑то Герцен, в наших глазах совсем не имеет оснований. Про наше время нельзя повторить диалога Люцифера с Каином, когда последний спрашивает Люцифера:"Вы счастливы? Нет, мы могучи. Вы счастливы? Нет". И наш век более могуч, чем счастлив. Представляя беспpимepноe богатство в благах внешней, преимущественно материальной, но также и, духовной культуры, он в самом существенном – в душевной силе, свежести и вере – не богаче, но беднее предыдущих, и эта бедность рельефно выступает именно на фоне этого оглушительного прогресса.

Упразднив религию Бога, человечество старается изобрести новую религию, причем ищет божеств для нее в себе и кругом себя, внутри и вне; пробуются поочередно: религия разума (культ разума во время великой французской

65.335 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 254

революции), религия человечества Конта и Фейepбaхa, религия социализма, религия чистой человечности, религия свеpхчeловeкa в новое время и т. д. В душе человечества, теряющего Бога, должна непременно образоваться страшная пустота, ибо оно может принять ту или иную доктрину, но не может заглушить в себе голоса вечности, жажды абсолютного содержания жизни. И, погасив солнце, оно стремится удержать свет и тепло, делает судорожные усилия к тому, чтобы спасти и удержать божественное и заполнить пустоту новыми богами, но зыбкая почва проваливается под ногами, и духовная атмосфера становится все напpяжeннee и тяжелее. В высшей степени трогательна эта борьба человечества за духовное свое существование и мучительные его усилия искать твердую почву то там, то здесь.

В"Деяниях Апостольских"есть приснопамятный рассказ о проповеди ап. Павла в Афинах, этом Париже древнего мира, средоточии наук и искусств, философов, ученых и художников. Этот город был полон идолов, как и наша культура, так что и великий апостол"возмутился духом". При виде их, однако, он усмотрел среди этих алтарей жертвенник с надписью"Неведомому Богу", которая и послужила внешней темой его проповеди. Следует

65.336 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 255

искать, по примеру апостола, такого жертвенника в современных Афинах, и, конечно, можно найти его и здесь и под покровом отрицательных слов и разрушительных идей усмотреть тлеющую искру веры и благочестивый жертвенник. Если спросить себя, чем живет современный человек, во что он уверовал вместо Бога, ну хотя если спросить среднего русского студента или взрослого гимназиста из"сознательных", то, конечно, он тотчас ответит: хочу приносить пользу человечеству, затем, подумав, прибавит: выработав себе научное мировоззрение. Вера в прогресс, в науку, в возможность разрешить все жизненные противоречия в историческом развитии науки и человечества составляет несложный катехизис современного человека. Это – общее, а затем начинаются частности, различия: с. — р., с. — д., к. — д. (и другие комбинации букв). В основу его положен догмат веры в разум, всесилие науки. Однако совместима ли эта вера в разум с общим учением о человеке как двуногом животном, которое в силу случайности, игры материальных атомов и борьбы за существование достигло тепepeшнeго состояния, а в будущем имеет достигнуть еще большего? Откуда у этого"ощипанного петуха", как определил человека философский нигилист–циник Диоген, берется

65.337 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 255

разум и наука и на чем опирается такая вера в них? Что есть истина, которую хочет познавать наука?

Этот пилатовский вопрос, обращенный к Тому, Кто. сказал о Себе:"Я путь, истина и жизнь", к самому божественному Логосу, звучит на всю историю человечества и не находит ответа иначе, как в связи с религиозной верой. Как возможна наука и знание законов мира? Вот вопрос, поставленный человечеству критической философией в лице Канта. Как и почему комочек материи, хотя и известным образом организованной, может познавать вселенную, воспроизводя ее в себе идеально? Что это за таинственная сила идеальной репродукции? Иногда отмахиваются от этих вопросов ссылкой на завоевания науки: да разве современная техника не свидетельствуето силе ума и знания?

Но ответить так – значит неизвестное подтверждать известным, отодвигать проблему, и не требует ли в таком случае уже самый этот факт объяснения? Орган познания – головной мозг с нервной системой – и функция познания настолько несоизмеримы и несоответственны между собой, что говорить о познании мозгом и нервами мира и его законов – значит, впадать не только в мистическую, но прямо мифологическую

65.338 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 255

бессмыслицу или же утверждать громовое чудо, которого вообще не допускают представители новейшей науки. Одно из двух: или человек действительно есть такое ничтожество, ком грязи, каким его изображает матepиaлистичeскaя философия, но тогда непонятны эти притязания на разум, науку; или же человек есть богоподобное существо, сын вечности, носитель божественного духа, и возможность научного познания объясняется именно этой природой человека. Очевидно, что достоинство науки и ее права не ограничиваются, а только утверждаются религиозным учением о человеке, а вместе с устранением последнего подрывается и первое. Наука принципиально опирается на религию, а не противоречит ей, как это странным образом сложилось в современных представлениях. Рaссмaтpивaя же разум и науку как продукт и орудие борьбы за существование при свете своеобразно понятого дарвинизма, мы должны окончательно развенчать их. Если сила и значение научной истины только в полезности, как говорят дарвинисты в биологии и в гносеологии, то откуда взяли, что истина всегда полезна и что не полезнее иногда, а может быть и всегда, заблуждение? Это сомнение, высказанное Ницше и повторенное в некоторых сочинениях по теории познания, нечем

65.339 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 255

обессилить."Нет ничего более нездорового, чем мышление", – вырвалось у О. Уайльда; вслед за греческими софистами он вместе с другими модернистами считает возможным"все доказывать", ничего не считая истиной, подсмеиваясь над тяжеловесным благочестивым отношением к науке.

Наука сама основывается на вере в разум, в единство разумного начала в микрокосме и макрокосме, на религиозном и благочестивом признании ценности истины и любви к ней.

В новое время часто раздаются голоса о кризисе и даже банкротстве науки, причем иногда эти утверждения выставляются как аргументы в пользу веры. Я считаю эти сетования и эти утверждения совершенно немотивированными и вижу в них род недоразумения. Наука жива и

65.340 1. Религия человекобожия в русской Булгаков: Два Града, 256

здорова и, конечно, будет жить и здравствовать. Vivat, crescat, floreat![384]. Под кризисом науки разумеется обыкновенно утрата ею совершенно не принaдлeжaщeй ей компетенции, ее универсалистических притязаний, которые ей приписываются лишь теми, кто хотел религиозную веру заменить наукой. Задачи и значение науки вполне относительны и ограничены: она имеет дело с определенным (логически и философски) кругом проблем опытного (в кантовском смысле) знания, причем она способна к бесконечному прогрессу по самой своей идее; горизонт постоянно отходит перед нею, новое знание раздвигает шире область незнания, но остров знания по–прежнему окружен моремтайныи вечности, пословупоэта: