Дворецкая М.Я.

Новыми христианскими догматами, после Боговоплощения, становятся - вера в воскресение и прославление тела, которые впервые высказываются апостолом Павлом. До него тема смерти в языческом и иудейском мире не имела оптимистической окраски. Это было страшное и неминуемое зло. Святые отцы иначе относились к смерти. Достижение свершенного бессмертия было не только возможно, но - задано человеку Богом, для чего и надо было пройти испытание свободой.

И последнее, воплощение Бога Слова принесло новый Закон на смену ветхозаветным заповедям. Закон Благодати и Любви, создающий новые условия для обожения и спасения падшего человека, при условии сотрудничества благодати и свободной воли человека, идущего путем аскетических подвигов.

Духовное совершенство созидается последовательно и постепенно. В основание его полагается вера, на которой возрастают: послушание, долготерпение, воздержание, являющиеся в свою очередь началом для: сострадания, отсечения своей воли и т.д. Устойчивость всему процессу самопознания придают терпение и мужество, а соединяет все смирение, без которого нельзя спастись.

В учении святых отцов различаются "внешний" и "внутренний" человек. "Внешнему" человеку принадлежат тело и плоть, он "ветхий" человек похоти и тления, а "внутреннему" - ум, сердце, совесть, дух, необходимые "новому" человеку для служения святости и истине. Происходит переориентирование внимания с внешнего поведения человека на его внутреннее состояние, на духовное становление через определенный образ жизни.

Спасение описывается через покаяние, а не через жизнь в законе Господнем. "Зри свои грехи" (св. Ерм Тайнозритель).

И опять мы видим противостояние Божественного откровения языческому миру, в котором не знали высоких нравственных истин и законов. "Главным началом человеческой деятельности в языческом мире был эгоизм. Язычники преследовали только свои интересы и цели, чем неминуемо нарушали человеческие права и достоинства другого. Злоба и вражда, разного рода злодеяния, преступления и пороки были нормой общественных отношений в языческом мире" (Тальберг, 1991). В языческом обществе "человек рассматривался не сам по себе, не по богоподобному достоинству природы своей, а лишь как орудие государства; его достоинство всецело определялось степенью приносимой им пользы, а говоря точнее и как было в действительности, - занимаемым им в государстве местом" (Сильченков, 1999, стр. 70). "Этот мир верил только в силу, хотя бы и переходящую в насилие, - в право, хотя бы в основе его и лежало бесправие; учение любви и самоотречения было для него безумием..." (Сильченков, 1999, стр. 71).

"Не видя никакой отрады в настоящем и потеряв всякую веру в будущее, люди задыхались от духовной пустоты и искали себе исхода или в безумных оргиях наслаждений, или в самоубийстве, которое сделалось самым обычным явлением. Даже знаменитый философ Сенека, удрученный печальной действительностью, указывал на самоубийство, как на лучший способ избавиться от невыносимого положения" (Лопухин А.П., 1986, стр. 364).

"Не напрасно Господь все учение Свое проповедал среди иудеев. Его гнали, ненавидели. Его убили, - но учение Его сохранили и передали миру. Языческий мир Его не гнал... Здесь было хуже: равнодушие, полное непонимание и презрение". (Сильченков, 1999, стр. 72).

У язычников не было образа Бога, явления которого бы ждал языческий мир, поэтому Бог был воспринят ими как человек, обладающий магическими знаниями и потому опасный, тем более, что их мировосприятие не имело опыта любви, о которой проповедовал Господь, и никаким знакомым опытом объяснить его поведение они не могли.

У иудеев ожидание Бога было выстрадано всей историей существования богоизбранного народа. Но обещанный мессия иудеями представлялся иначе, он должен был дать им власть над миром, богатство... Вместо власти и богатства они получают проповедь любви к Богу и ближнему, которая ставится выше закона Моисея, а для ее постижения необходимо отречься от любой власти и благосостояния, принести себя в жертву, чтобы стать истинными наследниками Бога: "И кто не берет креста своего и не следует за Мной, тот не достоин Меня" (Мф. 10:38). Такого противоречия и внутреннего конфликта "народ жестоковыйный и непокорливый" перенести не смог, иудеям легче было убрать причину дискомфорта - Христа, чем поверить в пришествие долгожданного, но незнакомого мессии... Он был для них страшнее пророков, обличавших свой народ в измене Богу, его подмене, т.к. сила Его проповеди была столь чудесной и необъяснимой, противопоставить которой человеку было невозможно ничего. Это был разговор на разных языках - рациональном языке человека, уверенного в своей правоте, и могучем языке Божественной любви...

И тогда Свою проповедь Господь обращает к грешникам, в надежде найти в них живой отклик, возможный благодаря опыту страдания и отвержения: "Не здоровые имеют нужду во враче, но больные... Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию" (Мф.9:12-13). Так избирает Он апостолов, которые должны были победить мир и язычество силой своей веры: "Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит" (Ин 14:12).

"Как трудно и опасно больной, языческий мир нуждался в средствах сильных и действенных; проповедь любви должна была к нему быть обращенной не в словах, которых он не понимал, а в делах, сущность которых была бы ясна и для него. И история свидетельствует, что языческий мир, действительно был побежден не столько словом, сколько делом любви: не столько проповедью о ней, сколько ее осуществлением". (Сильченков.1999, стр. 74)

Это было возможно благодаря вере во внутреннюю силу добра, без которой невозможна никакая добрая деятельность в мире. Вера в добро - это показатель нравственного состояния человека, его внутренней силы.

В своих исканиях разума жизни древнегреческие философы поняли человека, как носителя идеальных основ и выразителя идеальных целей, но точно определить эти основы и указать эти цели были не в состоянии. Они доходили до создания отдельных идей, великих по содержанию, но совершенно безжизненных по своей силе. Идеал человека у них всецело покрывался идеалом мудреца, который следует велениям одного только своего разума и, в силу разумности жизни, не только царствует над миром в своих творческих преобразованиях мира, но и одерживает еще более великую победу - победу над самим собой. В силу же этой победы над собою самим человек избегает пороков и свободно овладевает всякими добродетелями, так что в жизни своей он становится другом богов и по своему совершенству делается равным богам. Но высказывая эти положения, великие философы языческого мира были не в состоянии воплотить их даже в своей собственной жизни.

В языческом мировоззрении человек определял себя как счастливого или несчастного сына земли, неведомо зачем землею воспитанного и в ту же самую землю, по смерти своей, неведомо зачем на веки отходящего.

Поставив свою волю выше Божественной, человек пошел к цели жизни по длинному окольному пути всевозможных обольщений.

Деятельность человека по своей воле проявилась в признании закона животной борьбы за существование, что определило конечную цель существования, как жить затем, чтобы отыскивать себе средства к жизни.

Главным благом стало стремление не испытывать страданий, что послужило толчком для развития цивилизации, но по мере этого развития, жизнь все более обессмысливалась. Человеческая жизнь неизбежно стала определяться как непрерывное смешение торжества победителей и горя побежденных в жестокой борьбе за достижение блага.

Зачастую жизнь человека становилась бессмысленной, так как блага имела малая группа, за счет большой группы обездоленных людей. Но философская мысль не смогла решить этого вопроса, так как пыталась его решить с точки зрения одного и того же принципа блага как единственной цели жизни.

Римская философия последнего периода стала прямо говорить об отрицании воли к жизни, т.е. пришла к открытой проповеди самоубийства.

Святые Отцы считали, что человек должен жить не потому, что его мать родила, а потому, что он имеет особое назначение в мире. Но это назначение может определяться различно, что придает человеку различную ценность. Мы исходим из положения, согласно которому - из каких элементов слагается человеческое самосознание, в таком направлении и создается человеческая жизнь.

Литература

1. Епископ Варнава (Беляев). Основы искусства святости", т. 1. Нижний Новгород, 1998.

2. Начала христианской психологии. Учебное пособие для вузов. Под ред. Б.С. Братуся, М., Наука, 1995.

3. Архимандрит Киприан (Керн). Антропология св. Григория Поломы, М., Паломник, 1996.

4. Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия", Вильнюс, 1991.

5. Карсавин Л. П. Святые отцы и учители Церкви, МГУ, 1994.

6. Ярошевский М.Г. История психологии. М., "Мысль", 1976.

7. ШульцД., Шульц С.Э. История современной психологии. Евразия, С.-Петербург, 1988.

8. Прот. Георгий Флоровский Восточные отцы 1У-У1П веков. Свято-Трицкая Сергиева Лавра. 1999

9. Архиепископ Филарет (Гумилевский). Историческое учение об отцах Церкви. "Паломник". М., 1996

10. Тальберг Н. История христианской Церкви. Москва. "Интербук"/Нью-Йорк. "Астра". 1991

11. Сильченков К. Новая заповедь. СПб. 1999.

12. Несмелое В. Догматическая система святого Григория Нисского. СПб. 2000.

13. Якунин В.А. История психологии. СПб. 1998.

14. Ждан А.Н. История психологии от античности к современности. Москва. 1999.

1