Страница 10 из 14
Известно, как любезно был принят в Константинополе в 1147 году Мануилом I Людовик VII; однако описатели его похода на Восток Odo de Dioglio упоминают о том, что греки латинян перекрещивали [46].
В том же, XII веке, наш Новгородский епископ Нифонт наставляет Кирика, что латинян следует принимать через миропомазание. По его словам, так же принимали их и в Константинополе. Впрочем, Нифонта интересуют подробности исключительно характера обрядового [47]. Федор Вальсамон в конце XII века запрещает пленников-латинян допускать к Таинствам, пока они не отрекутся от латинских догматов и обычаев, пока не будут по канонам оглашены и не сравняются с православными. Необходимость так поступать с латинянами Вальсамон доказывает тем, что римляне отделились от Церкви и папа не поминается вместе с патриархами [48]. При толковании 14 правила Четвертого Вселенского Собора Вальсамон свидетельствует, что православные требовали от латинян отречения, если они желают жениться на православных [49]. Весьма возможно, что под κατηχηθη в первом случае и под εξόμνυσθαι во втором не подразумевается крещение латинян, но византийский канонист считает латинян к Церкви не принадлежащими. Четвертый Латеранский Собор в 1215 году свидетельствует, что после отпадения Рима греки начали крещенных латинянами перекрещивать и практиковали это иногда в XIII веке [50]. Около того же времени болгарский архиепископ Димитрий Хоматин свидетельствует, что отношение к латинянам и к их таинствам было различное [51].
Папа Гонорий III в 1222 году в письме к судьям в Ливонии упоминает, что от епископа Ливонского ему стало известно, quod Rutheni Latinorum Baptismum, quasi rem detestabilem execrantes etc [52]. Папа Григорий IX в 1232 году писал польскому духовенству, чтобы оно не допускало браков католичек с русскими, которые перекрещивают их по своему обряду (in contemptum fidei christianae secundum ritum ipsorum denuo baptizari faciunt) [53]. Из XIV века о крещении латинян есть свидетельство в русских источниках. Наши летописи под 6841 (1333) годом сообщают, что великий князь Иван Данилович женил своего сына Семена. "Приведоша за него княжну из Литвы именем Августу, а в святом крещении наречена бысть Анастасиа" [54].
В XV веке Греческая Церковь перестала крестить латинян. Принятие латинян в Церковь совершалось через миропомазание. Такая практика была определена и на Константинопольском Соборе 1484 года, где был утвержден и чин присоединения латинян, в котором от обращающихся требуется отречение от filioque, опресноков и прочих обычаев латинства, после чего "ευθυς χρίεται υπο του ιερέως ο τοιουτος τω αγίω της Εκκλησίας μύρω" [55]. Хотя и не крестили латинян, однако принимали их, как в древней Церкви принимали ариан, македонян и подобных. Замечательно, что греческие писатели IX века миропомазанием при приеме латинян доказывают, что эти последние - еретики. "Благочестивые постановления, - пишет святой Марк Ефесский, - гласят: еретиками называются и подвергаются законам против еретиков также и те, которые в малом отступают от правоверия. И отчего мы помазуем миром присоединяющихся от них к нам? Разумеется, оттого, что они еретики". Марк Ефесский свидетельствует здесь, что латинян лишь помазывали миром. Но это ничуть не значит, будто он считает их принадлежащими к Церкви. По этому вопросу он говорит ясно и определенно. "Мы, - говорит он, - отсекли их и отбросили от общего Тела Церкви... Мы оставили их как еретиков и поэтому отделились от них".
Ссылается Марк Ефесский и на 7 правило Второго Вселенского Собора в доказательство того, что латинян принимают в Церковь, как древних еретиков, и что они поэтому такие же еретики [56].
Наоборот, с XV века в Русской Церкви начинает господствовать практика перекрещивания латинян. Так, летописи намекают, что в XV веке был крещен у нас венецианец Иван Фрязин, служивший в Москве монетчиком [57]. Особенно много свидетельств о перекрещивании латинян мы имеем от XVI века. Гнезненский архиепископ Иоанн Ласский на Латеранском Соборе 1514 года докладывал о русских: "Они говорят, что все подчиненные Римской Церкви - не истинные христиане и не спасутся... Все церковные таинства профанируют и хулят, осмеивают и презирают" [58]. В 70-х годах XVI века приезжал в Москву чрезвычайным послом австрийского императора Даниил, принц из Бухова, от которого мы имеем сочинение "Начало и возвышение Московии", где читаем: "Тех из наших земляков, которые переходят в их веру, они перекрещивают, как бы крещенных не надлежащим образом. Причину этого они приводят следующую: что крещение есть погружение, а не обливание. Так как таковым великий князь дарит несколько денег и платье, то часто люди легкомысленные за маленькую прибыль позволяют повторять на себе крещение и тем нашей вере причиняют немалое поношение" [59]. В конце своей жизни царь Иван IV начал свататься за Марию Гастингс, племянницу английской королевы Елизаветы.
Известно, что этот царь деспотически относился к Православной Церкви; однако когда посол Елизаветы Боус 13 декабря 1583 года на требование принять невесте Православие сказал, что вера христианская одна, царь заметил решительно: "Которой быть за нами княжне, то сперва креститись в нашу веру крестьянскую" [60]. В августе 1590 года королева Елизавета писала царю Феодору Иоанновичу, упрекая его между прочим и за то, что некоторых купцов "принудили вновь креститься, когда они уже приняты в христианство через крещение" [61]. Бывший в России в 1593 году посол римского императора Николай Варкоч в описании своего путешествия свидетельствует: "Если бы привелось крещеным христианам переходить в их веру, они должны дозволить им опять крестить себя; так как московитяне сомневаются, истинно ли наше крещение, то тот бедный грешник, который дает крестить себя, должен отречься от принятого им крещения и снова креститься" [62].
А вот что читаем в грамоте Вологодского архиепископа Сильвестра от 4 июня 1613 года к архангельскому попу Варфоломею: "Как к тебе ся наша грамота придет, и ты б с товарыщи своими с архангельскими попы и с дьяконом тем иноземцом велел до крещенья говети и в нашу истинную православную хрестьянскую веру по правилом святых апостол и святых отец крестил, и на отреканье бы еси им коемуждо велел свою веру проклинати, отрицатися от бесермянства к истинному Богу, и после крещения и причащения також им велел поститися, сколько мочно" [63].
В начале XVII века и при конце Смутного времени вопрос о перекрещивании латинян сделался в Москве вопросом государственной важности. В 1613 году Россия вместо польской династии получила русскую между прочим и потому, что русские люди и русская иерархия были тогда убеждены в необходимости латинян перекрещивать.
В этом "наказе" много раз повторяется условие, которое ставят каждый раз на первом месте: "А государь бы королевич Владислав Жигимонтович пожаловал креститься в православную христьянскую веру греческого закона" [64]. "А будет паны рада учнут говорити, что королевич и так крестился в православную християнскую веру, и вдругорядь ему как креститись, другово крещенья християнину не бывает? И боярину князю Василию Васильевичу с товарыщи говорити: то мы ведаем, что государь королевич крещен в римскую веру по римскому закону; а толко государь королевич над нами умилосердится, пожалует нас: похочет быти в нашей православной християнской вере греческого закона, и ему государю подобает креститися истинным святым крещением нашие святые християнские веры греческого закона" [65]. Самому Владиславу также послали грамоту от имени святого патриарха Ермогена и от всех российских духовных и светских всякого чина и звания людей. В этой грамоте основная мысль: "Со всякою тихостию и кротостию и смирением прими святое крещение", - и в пример Владиславу ставится святой равноапостольный князь Владимир [66].
После всего сказанного я позволяю себе думать, что было бы неточностью называть постановление Московского Собора 1620 года новшеством. Да и самый Собор 1620 года смотрел на свое определение вовсе не как на новшество, а как на утверждение старого обычая... Патриарх Филарет сам говорит о побуждениях к определению 1620 года: "Во второе лето паствы моея, от создания же мира в лето 7128 (1620)