Страница 8 из 14
В своем третьем письме архиепископу Антонию Вы несколько неточно сослались на католическую книгу: Dr. Johann Ernst. Die Ketzertaufangelegenheit in der altchristlichen Kirche nach Cyprian. Meinz, 1901. На книгах этого ученого я убеждаюсь, что современный католик не способен понять мысль древней Церкви касательно благодатной жизни. Но в указанном Вами месте И. Эрнст говорит вовсе не о том, будто "канонические правила святого Василия о перекрещивании еретиков не имеют значения христианского догмата, но выражают собой строгую дисциплину Церкви в ту эпоху, когда он их писал". И. Эрнст пишет следующее: "В большой, может быть, в большей части азиатских Церквей твердо держались перекрещивания просящихся в Церковь новациан и вообще схизматиков, и Василий приводит для обоснования этой практики киприановскую аргументацию о том, что внецерковному совершителю крещения недостает юрисдикции для действительного совершения крещения. Но для Василия Великого недействительность новацианского (resp. схизматического) крещения есть не предмет догмата, как для святителя Киприана, но предмет временно господствующей церковной дисциплины. Παραδέξασθαι в упомянутом каноне "древних" он понимает в смысле возможности (als fakultatives) и соответственно с этим признание новацианского (схизматического) крещения делает зависимым от определений, существующих в отдельных Церквах" (с.5-6).
Если так, то от той или иной практики церковной нельзя заключать о догматическом учении: если на практике кого из внецерковных при принятии в Церковь не крестят, это ничуть не значит, будто Церковь признает их принадлежащими к ней и имеющими благодать Святого Духа, действующую в их обряде крещения.
В отношении способа принятия в Церковь всех отступников святитель Василий вслед за правилом "древних" разделяет на три разряда: ересь, раскол, самочинное сборище (αιρέσεις, σχίσματα, παρασυναγωγαι), но это именно только в отношении способа приема. Совершенно нельзя понимать слова святителя Василия в том смысле, будто для него лишь еретики в собственном смысле не принадлежат к Церкви, прочие же в Церкви еще остаются. "Крещение раскольников, ως έτι εκ της εκκλησίας όντων, принимать", - пишет святитель Василий. Приведенные греческие слова часто переводятся таю "Яко еще не чуждых Церкви" (славянский перевод в "Книге правил"), "как принадлежащих еще к Церкви" (русский перевод в творениях святого отца), mit der Kirche noch in Verbindung stehen (перевод J. Ernst'a. S.4). Но это не переводы, а толкования, которые нельзя признать удачными. Буквально следует перевести "как еще сущих из Церкви". Здесь не та мысль, будто раскольники еще принадлежат к Церкви, а та, что они еще из Церкви недавно вышли. Во всяком случае, принадлежность к Церкви едва ли может быть выражена предлогом εκ. Трудно представить принадлежность к Церкви в виде последовательных ступеней: Церковь, самочинное сборище, раскол. Если бы слова святителя Василия έτι εκ της εκκλησίας означали некоторую принадлежность к Церкви раскольников, то самочинные сборища должны бы, по его мнению, еще больше принадлежать к Церкви.
Приверженцы самочинных сборищ принимаются только через покаяние. Но что о них говорит святитель Василий? "Если кто по обличении в грехе удален от священнослужения и не покорился правилам, но сам себе присвоил председательство и священнослужение, а с ним вместе отступили и другие, оставив кафолическую Церковь (καταλιπόντες την καθολικην εκκλησίαν)". Как же можно пребывать в Церкви, оставив вселенскую Церковь? Это было бы какое-то непонятное самопротиворечие: говорить, что раскольники еще в Церкви, и утверждать, что самочинные сборища отступили от вселенской Церкви, оставили ее.
Итак, вот чему научает нас 1 правило святого Василия Великого. Церковь едина, и одна она только имеет всю полноту благодатных даров Святого Духа. Кто и каким бы образом ни отступал от Церкви - в ересь, в раскол, в самочинное сборище, он теряет причастие благодати Божией. Поэтому никаких благодатных действий совершаемые вне Церкви Таинства не имеют. Только ради пользы церковной, ради облегчения присоединения к Церкви можно не повторять над обращающимися обряда крещения, если он правильно совершен вне Церкви. Не потому, что этот обряд был уже благодатным Таинством, а в надежде, что благодатный дар получен будет в самом единении с Телом Церкви. Если крещение вне Церкви даже и по внешности совершено неправильно, как, например, у монтанистов, то нет никакого основания, смысла (λόγον святого Василия) делать им такое снисхождение. Только потому, что с церковной практикой святой Василий не связывает неразрывно никакой догматической теории о действительности внецерковных тайнодействий, только поэтому он и мог принципиально соглашаться на допустимость различной практики в разных странах, только поэтому и можно "следовать обычаю каждой страны".
Такого определения нет, и из церковной практики нельзя вывести никакой общей руководящей мысли.
Мое внимание привлекает к себе 14 правило Шестого Вселенского Собора. Прежде всего, в этом правиле обо всех еретиках и раскольниках, приходящих к Церкви, говорится, что они "присоединяются к части спасаемых - τη μερίδι των σωζομένων". Раньше, следовательно, они не были среди спасаемых, то есть в Церкви. По этому правилу определяется такое "чиноположение и обычай": "Ариан, македониан, новациан, именующих себя чистыми и лучшими, четыренадесятников, или тетрадитов, и аполлинаристов, когда они дают рукописание и проклинают всякую ересь, не мудрствующую, как мудрствует Святая Божия Кафолическая и Апостольская Церковь, приемлем, запечатлевая, то есть помазуя святым миром... Несториане же должны творити рукописания и предавати анафеме ересь свою... и потом да приемлют святое причащение". Возможно ли объяснить это определение Вселенского Собора с точки зрения догматической? Невозможно. Новациане - раскольники; несториане - несомненные еретики, осужденные Вселенским Собором. И вдруг к раскольникам канон Шестого Вселенского Собора более строг и требователен, нежели к еретикам! Исключительно с точки зрения церковной икономии можно понять и 79 правило Карфагенского Собора.
"Напоследок заблагорассуждено послати грамоты к братьям и соепископам нашим, и наипаче к апостольскому престолу, на котором председательствует помянутый достойно чтимый брат и сослужитель наш Анастасий, о том, чтобы по известной ему великой нужде Африки ради мира и пользы Церкви и из самых донатистов клириков, расположение свое исправивших и возжелавших прийти к кафолическому соединению, по рассуждению и изволению каждого кафолического епископа, управляющего Церковью в том месте, приимати в своих степенях священства, аще сие окажется содействующим к миру христиан... Сие делается не в нарушение Собора, бывшего о сем предмете в странах, лежащих за морем, но чтобы сие сохранено было в пользу желающих сим образом прейти к кафолической Церкви, дабы не были поставляемы никакия преграды к их единению. Которые в местах своего жительства усмотрены будут всячески содействующими и споспешествующими кафолическому единению к очевидной пользе душ братий, тем да не будет препоною определение, постановленное против степеней их на Соборе за морем, ибо спасение не заграждено ни от какого лица. То есть рукоположенные донатистами, аще исправясь, восхотят приступити к кафолической вере, да не будут лишаемы принятия в своих степенях, по определению бывшего за морем Собора, но "паче да приемлются те, через которых оказывается споспешествование кафолическому соединению".
Здесь пред нами, прежде всего, возможность различной практики. Для "Собора за морем" донатизм был чужой бедой, к которой можно подходить со строгой догматической меркой, и этот Собор определяет принимать клириков-донатистов как простых мирян. Для Карфагенского Собора сильнее говорят соображения практические. "Собор за морем" не отвергается: догматически он совершенно прав. Но практика для Африки определяется по соображениям церковной икономии. Здесь выступает в качестве аргумента и великая нужда Африки, и изволение каждого кафолического епископа, и мир христиан, и даже личные заслуги обращающегося клирика-донатиста. При догматической точке зрения все эти соображения должны совершенно смолкнуть. Если донатисты все же в Церкви и их рукоположение действительно, то нечего и ссылаться на нужду Африки и на пользу церковного мира; необходимо восстать против "Собора за морем", который постановил снова рукополагать лиц, уже рукоположенных и имеющих благодать рукоположения. Очевидно, оба Собора догматически единомысленны в том, что никаких иерархических лиц вне Церкви даже и в расколе нет и никакое рукоположение вне Церкви не имеет благодатного таинственного значения.