Страница 19 из 62
И тогда и теперь было религиозное чувство, религиозное томление верующего народа, которое искало и находило себе удовлетворение различными путями. Прежде всего, может быть, в богослужебной красоте; Но также и в сознании близости к нам Господа нашего и Сил Небесных, — близости, проникающей и в повседневную жизнь человека, особенно в минуты горя и нужды — сознание близости к нам Господа в брате нашем, нуждающемся, требующем помощи.
2
Oщущение близости Божественного, насыщенность этим ощущением — нот впечатление, которое получается от ряда памятников средневековой письменности, рисующих нам религиозные переживания и ощущения, как в избранных монастырских, так и в широких народных кругах (часто эти два слоя тесно связаны друг с другом). Вспоминаются слова св. Бенедикта Нурсийского (480-547), отца западного монашества; в его монашеском уставе (Regula): Ubique credimus divinam esse praesentiam... maxime tamen hoc sine aliqua dubitatione credamus, cum ad Opus divinum adsistimus. —"Мы верим в Божественное присутствие повсюду, но особенно без малейшего сомнения должны мы верить в него, когда участвуем в божественной службе".[46] Целый ряд благочестивых рассказов вводит нас в это религиозное мироощущение средневекового человека, особенно группирующиеся вокруг центрального таинства Церкви - таинства Евхаристии. Вот - монахиня Катаринтальского монастыря (St. Katarinental) в Южной Германии, проходя зимой через снежное поле, услышала издали звон Монастырского колокола, извещающего о возношении (elevatio) священником Освященных Даров, и преклоняет колена. И что же? На том месте, где она склонила колена, тут же, в снегу, зазеленела свежая трава.[47] Один из самых поразительных, по-моему··, благочестивых рассказов Средневековья связан одновременно и с почитанием Матери Божией и таинством Евхаристии.
Вот он в передаче французского каноника Gautiet de Coincy, автора знаменитого сборника стихотворных рассказов на старо-французском языке 14-го века: Les miracles de la Sainte Vierge (Чудеса Пресвятой Богородицы).[48] Бедная старушка умирает в страшной нищете, брошенная людьми. Даже священник, который все внимание свое посвящает богатому ростовщику, рассчитывая на наживу, отказывается прийти ее причастить. Но добрый диакон сжалился и идет к ней со Святыми Дарами. И видит он — лачужка вся озарена нездешним светом, у изголовья старушки сидит сама Матерь Божия, окруженная двенадцатью девами райской красоты. Матерь Божия, склонившись над умирающей, сама тонким платком, "белейшего, чем лилия", полотна вытирает предсмертный пот с ее лица. Диакон так испугался, что чуть не повернул назад, но кротко рукой поманила его Матерь Божия. И вот, "когда с великим смирением он подошел к постели, Матерь Божия и Ее девы, столь благостные и прекрасные, быстро встали со своих мест и смиренно пали на колени перед Телом Господа":
La Mére Dieu et Ses pucelles
Qui tant sunt avenans et beles
Levées sunt instantamént
Si s'agenonillent humblement
Cоntre le cors du Sauver...
Жизнь Церкви и вера Церкви, ветрена отдельных душ и всех, объединенных общей церковной молитвой, братьев с Господом, грядущим в Таинстве, является решающим и на Западе и на Востоке. Вокруг этого опыта Церкви разрастается венок трогательных сказаний и произведений религиозного искусства.
Для евхаристического благочестия католического Запада сыграл большую роль праздник Тела Господня, учрежденный в 13-ом веке (1264 г.). Наблюдавший этот праздник в католических странах, напр., в Баварии, Тироле, Бельгии - знает, с каким молитвенным порывом и горячей верой широкие круги народа склоняют колена перед проносимыми Дарами. Целая широкая отрасль церковного искусства — простые или украшенные драгоценными камнями евхаристические чаши, часто высоко-художественной работы, разные рельефные сюжеты, сияющие яркими красками — на драгоценных миниатюрах рукописей или на цветных стеклах соборов — символы, напр., Пеликана, питающего своих детенышей собственною кровью, и т. д.[49] - порождена этим евхаристическим благочестием.
Поучительны исполненные молитвенного трепета литургические созерцания, напр., Франциска Ассизского в его Словах наставления - Verba admonitionis: "Вот он предивно смиряется и подобно тому, как с Престола Царствия сошел Он в девичью утробу, так Он ежедневно Сам приходит к нам в смиренном обличий; каждый день нисходит Он из недр Отчих на алтарь в руки священнослужителя" (Ессе quotidie humiliat se, sicut quando a regalibus sedibus venit in uterum Virginis, quotidie venit ad nos ipse humilis apparens, quotidie descendit de sinu Patris super altare in manibus sacerdotis).[50]
Евхаристическое благочестие верных и особенно святых и праведников, вытекающее из основоположной новозаветной традиции — из прощальной Трапезы самого Учителя и Господа, и игравшее такую огромную, центральную роль в жизни Церкви с самого ее начала (см. Деяния Ап., 2. 46; 20. 7-11; и евхаристические свидетельства катакомб) евхаристическое благочестие (несмотря на некоторые второстепенные различия в его проявлении) и теперь тесно сближает христиан Православного Востока и Католического Запада (что очень сильно ощущается особенно в это последнее время католиками).
3
Ощущение близости Божественного в нашей повседневной жизни, исполненной забот и тревог, а часто и тяжелых горестей и болезней, и на Католическом Западе (особенно опять останавливаясь на Средневековом Западе с его яркими и подчас глубоко трогательными формами проявления религиозной веры) и на Православном Востоке тесно было связана с почитанием Матери Божией. Близость Матери, Христа неотделима, конечно, от спасительной близости Ее Сына: Она- Заступница перед Ним, Ему - так говорило верующее; чувство и на Западе - как бы приятно, говоря по-человечески, быть умоленным через благую Матерь Свою. Средние Века очень богаты религиозным опытом и религиозными чаяниями верующей души и всей Церкви, связанными с Матерью Преблагого Владыки.
Литература о почитании Матери Божией в Средние Века на Западе так огромна, что есть специальная библиографическая, справочная литература по этому вопросу. Это и понятно: почитание Матери Божией на Католическом Западе играло никак не меньшую роль, чем на Православном Востоке, и принимало самые разнообразные формы. Вездеприсутствие снисходящей и спасающей близости Божией - через заступничество Его Матери. Об этом говорят многочисленные, часто глубоко трогательные и нередко наивные в своей трогательности рассказы, связанные и с монастырем, и со страданиями и бедами окружающего мира (иногда даже и мира преступников!). Ибо этому снисхождению, по-видимому, нет границ. Если есть покаяние, если есть молитвенный вздох, если есть зов о помощи, если есть зерно веры, хотя бы и несовершенной и непросветленной, то может прийти и помощь. Здесь и спасение через Матерь Божию - даже недостойного, даже преступника (чтобы дать ему время покаяться!) - являются как бы многочисленными вариантами и узорами благочестивого воображения на тему евангельского рассказа о висящем на кресте "благоразумном разбойнике". Эти рассказы составляли различные сборники, переводились с латинского на старо-французский и средне-верхне-немецкий (mittelhochdeutsch), итальянский, старо-испанский, старо-английский и португальский и др.
языки, переходили из страны в страну Западного мира и читались с увлечением.[51] А некоторые, по-видимому, пелись странствующими слагателями певцами близ больших центров средневекового церковного благочестия.
В уже цитированном сборнике Les miracles de ia Sainte Vierge описывается как Матерь Божия своим благостным заступничеством спасает людей в самых тяжелых обстоятельствах и бедах, даже и упорных, казалось бы, грешников, если только в их сердце осталась искра веры и если они с упованием и сокрушенным сердцем призывают Ее помощь. Она является, как видение неизъяснимой сладости благочестивому сакристану.[52] Она склоняется над больным монахом, все лицо которого покрыто ужасными гниющими ранами, и исцеляет его своим матерински сладостным прикосновением.[53]
Противоположение людских страданий и мук и людского греха неизреченной и умиляющей красоте и благостности Божественного присутствия, не гнушающегося людской немощью, характерно для этих сказаний и всего этого миросозерцания. Даже немного подвыпившего монаха (но в общем благочестивого и смиренного сердцем и усердного в молитве) спасает от злых диавольских чудовищ, нападающих на него в темных монастырских переходах и коридорах, когда он раз поздно вечером возвращается в свою келию, Небесная Дева дивной красоты.[54]
И природная красота становится носителем, выразителем высшей Действительнрости, согревается дыханием томления о ней.