Страница 43 из 62
2
Когда Петровская реформа широко раскрыла окна и двери новой России для воздействия Запада, то хлынули в нее часто творчески возбуждающие, умственно и морально питающие, а часто и мутные потоки, - самые разнообразные, отчасти противоречивые элементы западной жизни. Прежде всего техническая цивилизация и дух секуляризма, — автономной, светской государственности, автономной, светской цивилизации, но не лишенной моральных и даже религиозных основ, унаследованных от христианской проповеди. По пестрому разнообразию Петровских печатных изданий можно судить о хаотически переплетающихся потоках знания и информации — иногда основоположного, учебного или осведомительного характера, иногда наугад вырванных из массы западных источников — и данных в русском переводе (иногда на трудно понятном, тяжеловесном языке). Все это подносилось русскому читателю. Здесь и почтеннейшая заслуженная Арифметика Магницкого, и ряд технических книг, и басни Эзопа, и "Приклады, како пишутся комплименты", и "Юности честное зерцало", и "Введение в историю европейских государств" Пуффендорфа и его же "О должностях человека и гражданина", и перевод "Библиотеки о богах" Аполлодора, и "Похождения Телемака" Фенелона, и тяжелейшим слогом перетасканная "История об орденах". А на сцене давались грубо-аляповатые комедии странствующих западных актеров, варварски перетасканные на русский язык.
Это часто крайне внешнее, а подчас и насильственное приобщение к цивилизации Запада шло рука об руку с ослаблением своих собственных унаследованных морально-религиозных устоев жизни. Вместе с духом секуляризма вливается в жизнь русских людей (особенно высших классов) и учение материализма и атеизма (последнее особенно в эпоху Екатерины II).
Вот здесь как раз русское религиозное сознание в защиту своей веры против волн неверия, хлынувших с Запада, нашло себе союзников более или менее современных (что было очень важно) в ряде книг, пришедших с того же Запада. Это было рядом значительных встреч между русским религиозным сознанием и религиозным сознанием христианского Запада, особенно в некоторых классических, наиболее выдающихся его проявлениях. Оказалось, что общего было гораздо больше, чем различия, и это подготовило возможность взаимного понимания и сближения в самом решающем, основном и главном и в последующие времена, особенно в наше время. Это придает огромную важность этим "встречам" 18-го века и начала и середины 19-го века.
В 1735 году в городе Галле в Средней Германии вышла маленькая книжка в 16-ую долю листа на русском языке: "Об истинном христианстве" Иоганна Арндта, перевод Симеона Тодорского; и внизу, в Галле (Halle) 1735 года. Это — перевод замечательной маленькой книжки лютеранского богослова И. Арндта (1555-1621) Vom wahren Christentum, вышедшей первым изданием в 1606 году (расширенный текст в 161П году) и распространившейся потом в невероятно большом количестве изданий по протестантскому миру (книга была переиздана и в католических кругах — но без указания имени автора: тогда взаимное недоверие и рознь были еще очень сильными). В Галле — центре протестантского пиэтизма и протестантской благочестивой библейской экзегетики — книга Арндта переводится русским студентом Тодорским (присланным в царствование Анны Иоанновны для усвоения подробного курса библейской филологии в знаменитом "Восточном Семинаре"); она печатается для России, куда вскоре возвращается и ее переводчик, принявший монашество и сделавшийся ученым архиереем, епископом Вологодским. Как это случилось? Книжка эта действительно очень хороша и не носит полемически-конфессиональной окраски, она подчеркивает смиренный и мужественный христианский динамизм соединенный с сознанием, что не приходится нам говорить о каких-либо наших заслугах, ибо мы спасаемся силою Божией, благодатью Божией.
Но благодать эта делает нас не пассивными и дряблыми, а активными и призывает нас к мужественному подвигу, к участию в Кресте Господнем. За это книжка Арндта была первое время взята под подозрение узко-конфессионально настроенными кругами ортодоксальных лютеранских богословов 17-го века - за скрытые будто бы "католизирующие тенденции" (а это просто было учение Евангелия и апостола Павла). Но это как раз сделало эту книжку понятной и близкой широким кругам верующих христиан, в частности глубоко приемлемой и ривлекательной и для православного русского читателя, так как соответствовало и полноте учения Нового Завета и построенному на нем учению древних Отцов Церкви о новой жизни, раскрывшейся нам во Христе.[170] Ибо христианство есть не теория, не теоретическая схема, а прежде всего жизнь в Боге. Об этой жизни в Боге и пишет Арндт. Язык простой и легкий, все исполнено какой-то тихой и прозрачной глубиной - он говорит именно о глубинах жизни в Боге - и просветленной простотой, т. е. духом Нового Завета. Все сводится к откровению любви Божией, дарованной нам в Сыне Его, и к новой действительности и жизни Духа в нас.
В противоположность "головному" богословию, которое очень размножилось в эпоху реформационных споров, подчеркивается, что наше спасение есть некий жизненный органический процесс, захватывающий всю нашу жизнь, но совершающийся в страхе и трепете, сознании своего недостоинства и смирении.
"Восстановление образа Божия в верующем, - пишет Арндт, — имеет следствием, что он постоянно живет в новом человеке (in der neuen Geburt — собственно "в новом рождении") и ежедневно подавляет и умерщвляет в себе старого. Это должно быть начато в этой нашей жизни. В той жизни оно достигнет потом совершенства". "Многоутешительное имя Христа — "Эммануэль" - "Господь с нами" — обозначает не только, что Бог с нами, но что Он обитает в нас. Так и в Евангелии от Иоанна мы слышим все снова: "Я в вас и вы во Мне" (гл. 17), "Пребудьте во Мне, и Я в вас" (15. 4).
А вот молитвы, обращенные к Небесному Отцу (отдельные главы книжки заканчиваются молитвами): "... Дай мне быть преображенным в Его (Сына Твоего) образ fin Sein Bild verkaert zu werden), дабы я имел в Нем праведность, мудрость, освящение и искупление (dass ich in Ihm habe die Gerechtiqkeit, Weisheit, Heiliqunq und Erlösunq) и дабы в Нем я возродился и жил и удостоился быть наследником благодати Твоей во времени и славы Твоей во веки веков. Аминь".
Общение с Богом, принадлежность к числу верных Его означает нравственное преображение человека. Стяжание Духа Святого есть признак общения с Ним (1 Ин 4. 13 cл.). "Когда Бог чрез Духа Своего обитель в нас сотворит, тогда мы имеем уверенность в Вечной Жизни" (Рим 8. 11).
"Это значит: образ Божий, т. е. внутренний, новый человек растет и крепнет изо дня в день и Дух Святой изо дня в день строит и обновляет его, так, чтобы нам постепенно всем расти и совершенствоваться в познании Бога" (Флп 1. 9).
"Посему даруй мне Духа Святого Твоего согласно обетованию Сына Твоего. Да освятит Он дух, тело и душу мою к молитве и очистит храм сердца моего от всех грехов и зажжет огнем Божественной Любви".[171]
Приведем несколько размышлений и молитвенных возгласов, связанных с Таинством Евхаристии:
"Поскольку Ты, Святый, пришел к неправедным, то и я осмеливаюсь, нечистый, приступить к Тебе, Источнику всяческой чистоты; я, нищий, к Богатому, больной - к Истинному Врачу, алчущий и жаждущий — к истинному Хлебу Небесному и Источнику Жизни..."
А вот заключительная молитва к главе "О Боге и общении с Ним через молитву": "Пусть Твой Дух Святый обитает во мне и сотворит меня храмом и святилищем Бога моего и исполнит меня Божественной любовью, светом, духом молитвы, небесными помыслами, жизнию, утешением, крепостью, радованием и миром."
"Пусть через Духа Твоего Святого, Отче Святый, мы соединимся и пребудем в общении с возлюбленным Сыном Твоим Иисусом Христом, дабы молитва наша совершалась в Нем, через Него и с Ним, как нашим Главой."
"Пусть через Духа Твоего Святого будем мы в общении со всеми верующими сердцами и со всей святой Церковью, дабы мы вместе с нею, за нее и в ней, в Церкви, как в святилище Твоем, возносили молитвы во имя Иисуса Христа и были услышаны. Аминь".
Понятно, что много русских православных читателей усмотрели в этой книжке сродное и близкое по духу. А такие книги, особенно среди приходящих с Запада, были чрезвычайно нужны в это время. Так св. Тихон Задонский (1724-1783) очень ценил книгу Арндта и охотно ее читал,[172] а известный своими интересами к вопросам духовной жизни сенатор И. В. Лопухин в своих написанных в 1809 году записках повествует: "Первые книги, поднявшие во мне охоту к чтениям духовным, были известная книга Сен-Мартена (1743-1803) о заблуждениях и Истине и книга Арндта "Об истинном христианстве" (цитирую по принадлежащему мне рукописному экземпляру начала 19-го века).[173]