Страница 81 из 164
3. Частные философские дисциплины, кроме эстетики
Carton Р. Le Naturalisme dans Seneque. Paris, 1922.
Geigenmuller P. Vernunft und Affekt in der Philosophie Senecas. — «Neue Jahrbucher Wissensch. Jugendbildung», 3, 1927, S. 641—657.
Gentile M. I fondamenti metafisici della morale di Seneca. Milano, 1932.
Stelzenberger F. Die Beziehungen der fruhchristlichen Sittenlehre zur Ethik der Stoa. Miinchen, 1933.
Veldhuys G. J. ten. De misericordiae et elementiae apud Senecam philo–sophum usu atque ratione. Utrecht, 1935. (Diss.)
Ficari Q. La morale di Seneca. Pesaro, 1938.
Eckert H. H. Weltanschauung und Selbstmord bei Seneca und den Stoikern in antiker Mystik und im Christentum. TUbingen, 1951. (Diss.)
Ganns W. Das Bild des W:isen bei Seneca. Schaan, 1952. (Diss.)
Coccia M. La «consolatio» in Seneca. — «Riv. cult, class, e mcdiev.», I, 1959, p. 148—180.
Bernert E. Seneca und das Naturgefiihl der Stoiker. — «Gymnasium», Bd 68, 1961, S. 113—121.
Busch G. Fortunae resistere in der Moral des Philosophen. — «Antike und Abendland», 10, 1961, S. 131—154.
4. Эстетика в специальном смысле
Agostino V. de. Scienza e arte nell'antropologia di Seneca, con particolare riguardo alia sua psicologia. — «Archivo Ital. di psicologia», 5, 1967, p. 212—241.
Svoboda K. Les Idees esthetiques de Seneque. — In: Melanges de philologie… J. Marouzeau. Paris, 1948, p. 537—546.
ЭПИКТЕТ
Балановский А. Стоик Эпиктет и его отношение к христианству. — «Вера и разум», 1887, № 6, с. 264—284.
Лойо М. Стоицизм и христианство. Эпиктет, Марк Аврелий и Паскаль. — В кн.: Сочинения. Т. IV. СПб., 1904, с. 235—289.
Маковельский А. Мораль Эпиктета. Казань, 1912.
Штаерман Е. М. Эпиктет и его место в римском стоицизме. — ВДИ, 1975, № 2, с. 197—210.
Bonhojfer A. Epiktet und die Stoa. Untersuchungen zur Stoischen Philosophie. Stuttgart, 1890.
Gulin E. G. Die Religion Epiktets und die Stoa. — In: «Commentationcs philol. in honorem J. A. Heikel. Helsingfors, 1926, S. 32—48.
Lacy P. de. The Ethics of Epiktet. — «Classical Philology», 1943, p. 112—125.
Schweingruber F. Sokrates und Epiktet. — «Hermes», Bd 78, 1943, S. 52—79.
Jagu A. Epictete et Platon. Essai sur les relations du stoicisme et du platonisme. Paris, 1946.
Bonforte J. The Philosophy of Epictet. New York, 1955.
Hijmans B. L. Ascesis. Notes on Epictets educational system. Assen, 1959.
Hijmans B. L. Epictet and teleological explanation of nature. — «Proceed. Afric. Class. Assoc.», 2, 1959, p. 15—21.
МАРК АВРЕЛИЙ
Руднев В. Император Марк Аврелий как философ. — «Вера и разум», 1887, № 20, с. 385—400.
Руднев В. Император Марк Аврелий в его отношении к христианству. — «Вера и разум», 1889, № 13, с. 17—36.
Фаррар. Искатели Бога. СПб., 1898 (с. 385—500—Марк Аврелий).
Репан Э. Марк Аврелий и конец античного мира. Перевод Л. Я. Iype–вич. СПб., 1906.
Каплинский В. Я. Личность Марка Аврелия. — «Гермес», 1915, № 5, с. 111—114; № 6, с. 135—141.
Sedgwick Я. D. Marcus Aurclius. Oxford, 1921.
Cresson A. Marc Aurele. Sa vie, son oeuvre. Paris, 1938, 1962 4.
Stella L. A. Romanita de Marco Aurelio nei «Colloqui con se stesso» in lingua greca. — «Rendiconti CI. Szienze mor., stor. e filol. Acad, dci Lincei», 11, 1935, p. 268—301.
Tcrzi C. L'idea di liberta in Marco Aurelio. — «Sophia», 9, 1941, p. 44—464.
Misgeler Die Stellung des Menschen in der Gesellschaft der ausgehenden Antike, entwickelt aus den Selbstgesprachen Marc Aurels. Koln, 1948. Diss, (машинопись).
Farquaharson A. Marcus Aurelius, his life and times. London, 1951.
Neuenschwander H. Marc Aurels Beziehungen zu Seneca und Poseidonios. Bern, 1951.
Gorlitz W. Marc Aurel, Philosoph und Kaiser. Stuttgart, 1954.
Erbse H. Die Vorstellung von der Seele bei Marc Aurel. — In: Festschrift F. Zucker. Berlin, 1954, S. 127—152.
Noyen P. Divus Marcus, princeps prudentissimus et iuris religiosissimus. — «Rev. Intern, de Droits de l'Antiquite», N. S. I, 1954, p. 349—371.
Noyen P. Marc Aurele et le probleme de Firresponsabilite. — «Nuov. Clio», 6, 1954, p. 278—282.
Kastner U. Wesen und Bedeutung der Physika in den Meditationen des Kaisers Marc Aurels. Frankfurt a. M., 1954. Diss, (машинопись).
Parain C. Marc Aurele. Paris, 1957.
ПЛУТАРХ ОЧЕРК ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА
1
Биография Плутарха весьма скудна и может быть изучаема по преимуществу на основании сочинений самого же Плутарха, в которых он нередко делится с читателем воспоминаниями из своей жизни.
Прежде всего, в точности совершенно неизвестны годы его жизни, и представление о них можно получить только из косвенных данных. Согласно этим косвенным данным, можно с полной уверенностью утверждать, что Плутарх родился в конце 40–х годов I века н. э. и умер в промежутке 120—125 гг., т. е. прожил всего около 75 лет. Отец его был, несомненно, зажиточный человек, но он не был аристократом. Он обладал некоторой образованностью и даже занимался философией. Это дало возможность Плутарху рано приступить к школьным занятиям и еще в юном возрасте стать высокообразованным человеком. Не будучи аристократом, Плутарх не возводил свой род к слишком большой старине и не приводил никаких знаменитых героев из своих предков. Известно только, что его прадед был свидетелем жестокостей солдат Антония в борьбе этого вождя с Октавианом. Но в какой должности был этот прадед—неизвестно. По–видимому, весь род Плутарха всегда принадлежал к классу образованных людей, любителей литературы, мифологии и разного рода преданий и легенд как вообще из истории Греции и Рима, так, в частности, из истории родного города Плутарха— Херонеи.
Этот городок, Херонея, всегда был довольно захолустным и малопопулярным местом. Но была одна историческая дата, благодаря которой этот городок прославился навсегда. Дело в том, что в 338 г. до н. э. при Херонее произошло то знаменитое сражение греков с македонянами, в результате которого греки потерпели окончательное поражение, и Греция навсегда осталась в подчинении македонским и последовавшим за ними властителям. Греческая область Беотия, где находилась Херо–нея, никогда не славилась своей культурой или высокими нравами. Населявшие ее эолийцы всегда отличались большой свободой в нравственном отношении, склонностью к несдержанной и чувственной жизни, а также грубостью и жестокостью. Надо полагать, что культурная обстановка детства Плутарха и строгость нравов в его семье была причиной того, что Плутарх оказался человеком довольно далеким от этих отрицательных сторон окружавшей его общественности и даже прямым моралистом, который активно боролся с такими чертами.
Из юности Плутарха до нас дошел только один эпизод, получивший громкую известность, но не имевший значительных последствий. В 66—67 гг. император Нерон был в Греции и в Дельфах присутствовал при религиозно–философских беседах, в которых участвовал учитель Плутарха Аммоний, а с этим последним и сам Плутарх. Философ в течение всей своей жизни помнил решение Нерона дать полную свободу Греции, в результате чего стала опять бурлить общественная жизнь в ее отдельных областях и городах на манер давно прошедших времен греческой классики. Правда, это нероновское торжественное «освобождение» оказалось пустой шумихой, потому что вскорости оно было целиком отменено Веепасианом, который боялся, что такие фантастические свободы приведут к неугодным для Рима политическим результатам. В период пребывания Нерона в Греции Плутарху было уже не менее 16—17 лет.
Говоря о раннем периоде жизни Плутарха, можно упомянуть еще о его двух братьях, которых он горячо любил, один из них был даже философом из школы Аристотеля. Теме братской любви Плутарх в свое время посвятил целый трактат. И вообще все сведения и о раннем, и о зрелом, и о старом Плутархе носят весьма возвышенный характер, который на современного исследователя–скептика может производить даже впечатление какой–то нарочитости или преувеличенности. Все представители его семьи обязательно образованны и культурны, обязательно высоки духом и отличаются безупречным поведением. О своей жене Тимоксене Плутарх нередко говорит в своих сочинениях, и всегда говорит в самом высоком тоне. Она была не только любящей женой, но ей претили разные женские слабости вроде нарядов, хотя бы эти наряды и были приняты у тогдашних женщин при посещении храмов, жертвоприношений и театров. Ее любили за простоту нрава, за естественность поведения, за ее умеренность и внимательность.