Страница 7 из 11
Последние годы жизни Амвросий провел в постоянной молитве, спокойно и радостно ожидая своей кончины, которая наступила в 397-ом году. Святой Амвросий почитается в числе величайших богословов и отцов Церкви. Он известен так же, как преобразователь церковного пения: он ввел размерный такт, правильные ритмы и разнообразные мелодии в пении. Многие тексты песней он заимствовал у святого Ефрема Сирина и у Илария, но и сам написал около 30-ти гимнов.
Кондак: Божественными догматы облистая, помрачил еси Ариеву прелесть, священнотаиниче и пастырю Амвросие: чудодействуя же силою Духа, страсти различныя яве исцелил еси отче преподобне, Христа Бога моли спастися душам нашим.
Блаженная Ангелина
23 дек. (10 дек. по церк.кал.)
Святая Ангелина была дочерью знаменитого Албанского героя Георгия Скандер-бега (1414-1467 гг.). Она вышла замуж за Сербского властителя святого Стефана, носившего титул деспота, сына князя Георгия Бранковича. Сербия в то время уже была завоевана турками, и от них святым Стефану и Ангелине пришлось претерпеть много скорбей, а потом унизительное изгнание в Италию. Среди испытаний святые супруги воспитали двух своих сыновей в благочестии и подвиге: святого архиепископа Максима и святого Иоанна — последнего властителя Сербии (с 1493-года) перед долгим периодом ее порабощения.
После кончины мужа святая Ангелина приняла монашество и была известна своими подвигами и благотворительностью. Особенно известна ее забота о сербских и русских монастырях. Видя, что она уже не в силах помогать всем обителям, она обратилась с трогательным посланием к московскому великому князю Василию III: “Наша держава ныне упадает, а твоя держава возвышается. Возьми же на себя нашу заботу и попечение о святых храмах и обителях, которые твои и мои благочестивые предки создали.” На средства, пожертвованные князем Василием, святая Ангелина построила Крушедольскую лавру, где после были похоронены ее нетленные мощи, а также мощи ее супруга, святого Стефана, и ее двух святых сыновей, архиепископа Максима и князя Иоанна. Их имена связаны с защитой сербского отечества от неверных. В годы турецкого владычества сербский народ обращался к ним с молитвой об избавлении от завоевателей. Даже неверные получали от них исцеления и удивлялись величию христианской веры.
Вместе со святой Милицей святая Ангелина— самая любимая и почитаемая из всех святых в Сербии. Народ называет ее “майка” (матушка) Ангелина.
Преподобный Герман Аляскинский
25 дек. (12 дек. по церк.кал.)
Во второй половине 18-го столетия русскими промышленниками были открыты Алеутские острова, составляющие в Тихом океане как бы длинную цепь от восточного берега Камчатки до западного берега Северной Америки. С открытием Алеутских островов возникла необходимость просветить Евангелием их диких обитателей, ставших поданными России.
Для этого апостольского дела Священный Синод поручил Валаамскому старцу Назарию выделить самых способных монахов в своей обители. Так в 1793-ем году из иноков Валаамского монастыря была образована духовная миссия в составе 10-ти человек и отправлена для проповеди слова Божия диким жителям Северо-западной Америки. В числе членов этой миссии находился тридцати трех летний монах Герман, из купеческой семьи.
Благодаря усердию этих монахов-миссионеров христианская вера стала быстро распространяться между новыми сынами России. Несколько тысяч язычников приняли христианство, была организована школа для образования новокрещенных детей и воздвигнута первая церковь.
Лет шесть спустя отец Герман избрал себе местом уединения и молитвы Еловый остров, который он назвал Новым Валаамом. Еловый отделялся от главного острова Кодьяка проливом в два километра. Он небольшой, весь покрыт лесом, с ручьем, пересекающим его в середине. На этом острове преподобный Герман подвизался более сорока лет. Святой Герман носил одну одежду зимой и летом. Постелью ему служила небольшая скамья, покрытая оленьей шерстью, а изголовьем — два кирпича. Вместо одеяла он укрывался деревянной доской, которой завещал после смерти покрыть свои бренные останки. Ради большего подвига святой Герман изнурял свое тело тяжелыми веригами, которые никогда не снимал. Эти вериги вместе с его мощами хранятся в храме на острове Кодьяк.
Будучи очень ласковым и доступным, святой Герман с годами стал как бы родным отцом для алеутов. Он живо откликался на их трудности, заступался перед начальством за провинившихся, защищал обижаемых, помогал нуждающимся, чем только мог. Алеуты со своими детьми постоянно навещали его. Кто просил совета, кто жаловался на притеснение, кто искал защиты, кто просил помощи — старец старался каждому помочь.
Любовь отца Германа к алеутам доходила до самоотвержения. Во время повальной смертельной болезни, косившей алеутов в течение месяца, отец Герман, забыв себя, неутомимо навещал больных, уговаривал терпеть, молиться, приносить покаяние и приготовлял умирающих к смерти.
Особенно заботился старец о нравственном состоянии алеутов. С этой целью он устроил для алеутских детей-сирот училище, где учил их Закону Божию и церковному пению. С этой же целью в часовне, близ его кельи, в воскресенье и праздничные дни он собирал алеутов для совместной молитвы. Здесь его ученики по очереди читали молитвы, а старец читал Апостол, Евангелие и наставлял их. На богослужениях стройно и приятно пели его воспитанницы-сироты. Алеуты очень любили беседы отца Германа и в большом количестве приходили к нему. Эти беседы производили на слушателей неизгладимое впечатление.
Посещали отца Германа и русские моряки, приплывавшие на Аляску. Однажды пригласили старца на фрегат, пришедший из Санкт-Петербурга. Капитан фрегата, человек высокого образования был прислан в Америку по Высочайшему повелению для ревизии колоний. С капитаном было около 25-ти офицеров, также людей образованных. В этом-то обществе сидел небольшого роста, в ветхой одежде, скромный монах, который своей мудрой беседой привел собеседников в недоумение. Сам капитан рассказывал: “Мы были безответны, дураки перед ним!” Отец Герман задал им вопрос: “Что вы, господа, больше всего любите и чего бы каждый из вас желал для своего счастья?” Посыпались ответы. Кто желал богатства, кто чинов, кто красавицу жену, кто прекрасный корабль, на котором он бы начальствовал, и так далее. “Не правда ли, — сказал им отец Герман, что все ваши разнообразные желания можно привести к одному: каждый из вас желает того, что по его понятию, считает он более лучшим и достойным любви?” — “Да, так,” — отвечали ему все. “Что же скажите, — продолжил он, — может быть лучше всего и по преимуществу достойнее любви, как сам Господь наш Иисус Христос, Который нас создал, украсил такими совершенствами, всему дал жизнь, все содержит, питает, все любит, Который Сам — любовь и прекраснее всех людей? Не должно ли же, потому, превыше всего любить Его и искать Его?”
Все заговорили: “Ну да, это разумеется!” “Это само по себе!” “А любите ли вы Бога?” — спросил тогда старец. Все ответили: “Конечно мы любим Бога. Как не любить Бога?” — “А я грешный, более сорока лет стараюсь любить Бога, и не могу сказать, что совершенно люблю Его,” — возразил им отец Герман, и стал доказывать, как должно любить Бога. “Если мы любим кого, мы всегда помним его, стараемся угодить ему, день и ночь наше сердце занято тем предметом. Так ли вы, господа, любите Бога. Часто ли вы обращаетесь к Нему, всегда ли помните Его, всегда ли молитесь Ему, и исполняете ли Его святые заповеди?” — Должны были признаться, что нет! “Для нашего блага, для нашего счастья по крайней мере дадим себе слово, что с сего дня, от сего часа, от сей минуты, мы будем стараться любить Бога уже — выше всего, и исполнять Его святую волю!” Вот какой прекрасный разговор вел отец Герман в обществе. Без сомнения, этот разговор должен был запечатлеться в сердцах слушателей на всю жизнь.
Вообще отец Герман был словоохотлив, говорил умно, дельно и назидательно, более всего о вечности, о спасении, о будущей жизни, о судьбах Божиих; много рассказывал из житий святых, из других духовных книг, но никогда не говорил ничего лишнего. Так приятно было его слушать, что беседующие с ним, даже алеуты и их женщины увлекались его беседой и нередко с рассветом дня, как бы нехотя, оставляли его.
Отец Герман был небольшого роста, бледное лицо покрывали морщины; серо-голубые глаза особенно сияли, все черты лица старца отображали пребывающую в нем благодать Божию. Речь его была негромкая, но весьма приятная. Смиренный, тихий нрав, кроткий, привлекательный взор, приятная улыбка и ласковое слово притягивали всех как магнитом.