Ерёмина В. М.

V-й век – это время чрезвычайного духовного напряжения богословских поисков. Собор был созван против ереси, которая возникла на Востоке – Антиохийский диоцез. Диодора Тарского уже не было в живых, а Феодор Мопсуэтский получил приглашение, но, т.к. он был уже глубоким стариком, то из-за болезни отказался участвовать в работе Собора и умер во время его проведения.

Предсоборный период был весьма краток – 3 года. В 428 г. Несторий занял Константинопольскую кафедру.

3-й член Символа веры: “Нас ради человек” - этой формулы никто не оспаривал. Однако, Диодор Тарский разрабатывает такую философему (теологумен – богословское мнение) – что Бог не мог родиться дважды, что Слово, вторая ипостась – Бог-Слово, един от Лиц Святой Троицы. Какое же отношение Бог-Слово имеет к Иисусу Христу? - и по Диодору так: Бог-Слово обитал во Христе “аки во храмине”, раз Он родился от Марии Девы, хотя и чудесно, а не от похоти плотския. А раз Он родился, то Он может быть только человек, причем, всецело – человек, а божество в Него нисходит постепенно по мере Его взросления и возрастания, хотя и сказано: “… и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася…”.

3-й член Символа веры говорит о вочеловечении Слова и Евангелие говорит: “… и Слово стало плотью…”, т.е. Слово плоть бысть. Вот Диодор как бы и подправляет Евангелие – не бысть, а казася (докео), потому что, по Диодору, если Бог вочеловечшася, то что стало с Его божеством!?

Вопрос о человечестве Христовом еще не был проработан. Именно по этому поводу и собирается III-й Вселенский Собор. Ведь Господь не творит Себе в утробе Пречистой Девы нового человечества, ибо если бы Он его сотворил, то сотворил бы его вновь безгрешным, т.к. Господь зла не творит.

Уже отцы II-го Вселенского Собора, Милетий Антиохийский и Григорий Богослов знали, что плоть человеческую Господь принимает от Девы Марии, которая есть воистину человек.

И тогда возникают вопросы:

1. Как соединяется и божество и человечество? (полный ответ будет дан только через 230 лет).

2. Как человечество выдерживает соседство Божие и сохраняется ли оно в своем естестве? (это вопрос IV-го Вселенского Собора).

Каким образом у Иоанна Златоуста мог оказаться учитель – еретик (другого учителя в это время в Антиохии не было), а сам он не стал таковым?! – Это можно объяснить только непреодолимой благодатью Святого Духа.

3. Вошло ли божество в зачатии, т.е. при Благовещении? В этом пункте антиохийцы были не согласны друг с другом. По смыслу Антиохийской доктрины предпочтительней, чтобы божество вошло при Рождестве, а уже помазание, т.е. взросление в Боге – это момент Крещения. Ясно, что происходит разрыв, т.к. Бог – Слово един от Ипостасей Святой Троицы, а от Марии родился только человек. Таким образом, получалось, что этот сын Давидов стал Сыном Божиим по благодати. Мы - то теперь знаем, что это нам предстоит стать богами по благодати, а тогда, если Господь Иисус Христос стал Богом по благодати, тогда Он обращается только в великий идеал – пример для подражания, хотя как бы и не имел чисто плотского зачатия.

Итак, единая ипостась, т.к. Символ веры говорит, что Бог - Слово – Сын Божий, Свет от Света, и Иисус Христос – одно и тоже лицо, - антиохийскими лжесвидетелями разрывается на два субъекта. Особенно ярко это проявляется у Феодора Мопсуэтского (у Диодора тоже) – Сын Божий и сын Давидов – далее они соединяются, как бы в браке высшего и низшего.

В этом вопросе был глубокий богословский провал, а именно, здесь путают личность и природу. Природы то две, т.к. Господь именуется Сыном человеческим, а значит (для них) – и две личности, потому что природа – это общее, а личность – конкретное. Рассуждения были таковы: у природы должен быть носитель? – должен; значит, сын Давидов – носитель человечества, а Сын Божий – Бог – Слово – Он носитель божества, един от Лиц Святой Троицы. Таким образом, в этом вопросе первым краеугольным камнем было: природа – личность.

Физис – природа; Юпостасис – личность.

Диодор умер в мире с Церковью и в Антиохии в последней четверти IV-го века никто и не подозревал его в неправославии, в хуле на Святого Духа. Феодор Мопсуэтский развивает мысли Диодора и уже открыто говорит как бы о двух сынах в Троице, т.к. Вторая ипостась лишь обитала в Иисусе Христе, ни в чем не нарушая его человечества. Причем Феодор ссылался на Евангелие, т.к. спрашивал: “покажите, где в Евангелии говорится о божестве Христа” - в принципе, если человек не хочет увидеть, то он обязательно переиначит. Хотя, если захотеть то, найти можно, особенно в посланиях апостола Павла, например, в (Рим.9,5) – “от них Христос по плоти, сущий над всем Бог”; (Кол.2,9-10), а также в словах Самого Иисуса Христа, и свидетельством Апостола (1 Тим.3,16), и в богослужениях. Да и апостол Фома, коснувшись, исповедует: “Господь и Бог мой”. “Ибо в Нем (в Иисусе Христе) обитала вся полнота божества телесно, Который есть глава всякого начальства и власти” (Кол.2,9-10).

Феодор продолжает развивать свою философему о жизни Христа – человека и приписывает Ему преодоление страстей и даже похотей, борьбу с ними и постепенное приобретение достоинства Сына Божия. Тогда-то Феодору и начинают указывать, что этим он вдвигает Господа в ряд пророков, апостолов, святых. Феодор с этим не спорит, но говорит, что Христос – как бы самый высший образец.

Феодор пытается решить и второй вопрос: как существует божество и человечество в Нем? – его ответ – как брак высшего и низшего; далее он не конкретизирует, но дает некоторые определения (наименования). И, наконец, Слово – плоть бысть, Федор понимает только в переносном смысле, ибо нельзя высшего сделать низшим. В сущности, Федор работает в терминах метафизики Аристотеля: высшее – низшее; общее – конкретное и т.д.

Именно православная сотериология оказалась тем краеугольным камнем и заставила замолчать это лжесвидетельство.

И последнее: божество обитало во Христе несущественно (по Феодору), а лишь частично, ибо, “как не вместимое и во всю вселенную вместить в столь ограниченное?”, хотя апостол пишет: “вся полнота божества телесно…” (Кол.2,910).

Сейчас такое утверждение опровергается просто православным богослужением, например, тропарь Благовещению - “Сын Божий Сын Девы бывает и Гавриил благодать благовествует”. И Один из припевов Рождества – “Днесь Дева небес ширше”. Конечно, в Матерь Божию Слово вселяется существенно, чтобы в ней родиться вторично, соединившись с ее человечеством, но такое православное исповедование еще далеко от умозрения.

В сущности, аргумент - как вместить в малое пространство не вместимое? – убогий. Малое пространство (топос – место – это термин Аристотеля) – Феодор не работает с понятием пространство, а только с термином – место. Поэтому привлекает и Ветхий Завет – “Вселюся в них и похожу и будут Мне в сынове и Азъ в Отца” (пр. Исаия). У Феодора получается, что разница только в полноте Божьего благоволения и в том, что Господь Иисус Христос образован в утробе Девы Марии силою Святого Духа.

Феодор Мопсуэтский не был осужден или, хотя бы, остановлен местными богословами у себя на Востоке. Он не был даже заподозрен в ереси – все смотрели, видимо, на это снисходительно. Причины кроется в самом умозрении Востока – обожение по-домашнему. Более того, Восток культивирует героизм подвижника – аскета и в этом-то героизме ему и принадлежит обожение.

В учении Феодора есть и наивная экзегетика и толкование Евангелия. Например, почему Господь не творил чудеса до 30-ти лет? – И ответ: не имел силы на это, т.к. пребывал еще в состоянии взросления и личной греховности. Крещение от Иоанна объясняется тем, что оно Ему Самому было необходимо. (тогда еще не было тропаря Крещения – “Нас ради плотию крестившагося от Иоанна в водах Иорданских”). И, наконец, Господь помазуется Духом Святым – Феодор ссылается на (Ин.1,33): “На кого увидишь Духа сходящего …”.

Несторий, избранный в 428 г. на кафедру Константинопольских патриархов, в своем богословии не самостоятелен, т.к. он просто воспринял то, чему был научен смолоду от Феодора Мопсуэтского. Единственно, что он привносит - это то, что (к этому склонялись и Диодор Тарский и Феодор Мопсуэтский) в момент смерти Христа божество от Него отходит. И даже слова: “…почто Меня оставил…” - они именно в этом смысле и толкуют, т.к. божество не могло испытывать смерти.