Ерёмина В. М.

Константин V, как бы, наследовал и продолжал церковную политику своего отца Льва III. Но история знала много примеров, когда преемство наследственной политики нарушалось – Феодосий II активно участвовал в перенесении мощей Иоанна Златоуста, велегласно и прилюдно просил прощения за своих родителей.

В это время всплыло наружу, что монастыри и другие богоугодные учреждения владеют третьей частью пахотных земель империи. Константин задавал вопросы типа: “На каком основании здоровые и боеспособные мужчины” и т.д. (такие же аргументы были и у Петра I, но он еще и добавлял, “а что молятся монахи - так и все молятся - какая от этого прибыль”).

Одной из главных причин, вызвавших гонения, была реакция государства на существование Церкви как некоторого status-a in statu - государства в государстве, со своими законами, со своим имуществом, со своим бесспорным нравственным авторитетом и т.д.

Таким образом, пружиной было то, что государство, утверждающее свое самодовление, как бы, само от себя получает святость (это же было и у Александра I), начинает рассматривать Церковь как социальную соперницу и начинается противоцерковный поход.

Поэтому, наказание патриарха, но не его удаление, было тоже вполне продуманным политическим шагом - нужно было продемонстрировать власть и низкий авторитет высшего духовенства.

Ответственность за иконопочитание монахи и миряне несли не одинаковую. Мирян никто не трогал. Житие Филарета Милостивого, праведной Анфусы, дочери Константина - свидетельствуют об этом. Но страшные репрессии обрушились на монашествующих, у которых вырывали бороды, палили лицо, разбивали головы иконными досками и т.д. Монахам предлагали альтернативу: отказ от монашеских обетов и мирную жизнь в новом статусе - женатых мирян или пытки и смерть. Многие, более половины, выбирали первое, т.е. переход в мирское состояние.

Когда проходил процесс Стефана Нового, то ему вменилась в преступление проповедь об отречении от мира.5

Примерно с конца 752 г. и по февраль 754 г. идет пропагандистская компания. В 753 г. умирает патриарх Анастасий и, видимо, он эту кончину у Господа вымолил, как впоследствии Макарий Московский - перед опричниной.

После смерти Анастасия Константин V приказал рассылать приглашения на, так называемый, вселенский собор, который открылся 10 февраля 754 года в г. Иерии. На этом соборе не было даже Константинопольского патриарха. Не участвовали в его работе ни папа Римский (все папы после Григория III и Стефан II и Стефан III осуждали константинопольскую политику), не было ни одного из Восточных патриархов, т.е. ни Иерусалимского, ни Антиохийского, ни Александрийского.

Настроение (изоляционистское), которое было распространено в Константинопольском патриархате - нам достаточно самих себя (Такое настроение было и в Русской Церкви в XIX-м веке). Эти настроения пришлось преодолевать уже патриарху Тарасию накануне VII-го Вселенского Собора (через 33 года).

Императорская власть, опираясь на популярность в народе, на престиж государственной власти, на удачные войны, начинает диктовать стране все - сверху донизу (как и Петр I - меня, мол, на это Константинопольский патриарх помазал – чего не было).

К концу разбойничьего собора, когда были подписаны протоколы, император возводит на патриарший престол Константина и сам же возглашает ему аксиос - достоин. (Константин до этого был епископом Килейским - маленький городок).

Император Константин V был женат трижды - церковные каноны это допускают.

Первая жена - Ирина (дочь хазарского хана) была иконопочитательницей. От этого брака родилась благочестивейшая дочь Анфуса, строгая девственница, никогда не выходившая замуж, и сын Лев - будущий император Лев IV.

От второго брака - несколько сыновей.

На собор собралось 338 епископов (на II-м Вселенском Соборе было 150 епископов), т.е. наблюдается тенденция изоляционизма - и желание подавить числом, что ли.

Протоколы этого собора отчасти сохранились, отчасти входят в протоколы VII-го Вселенского Собора, потому что VII-й Вселенский Собор удалось собрать только в отмену разбойничьего.

Основные декларации этого разбойничьего собора. (Так или иначе на соборе был значительный контингент Константинопольского епископата и в какой-то мере собор отражал настроения мирян).

Первое: идолослужение под видом христианства - что они осуждают.

Второе: обвиняют иконопочитателей в том, что они смешивают природу божескую и человеческую, как пишут - вместо неизреченного соединения.

События показали, что учение о воипостасности с перихорезой, все свидетельства Церкви в бессмертных формулировках Максима Исповедника, для людей оказались сложны и малоприемлемы. Максим Исповедник даже не упоминается ни в положительном, ни в отрицательном контексте.

Третье: “Живописец хочет грязными руками дать форму тому, что воспринимается только сердцем и исповедуется устами”.

В принципе, это положение против Иоанна Дамаскина, который на этом соборе анафематствуется четырежды. Анафематствуется и патриарх Герман, но как двоедушный.

По Иоанну Дамаскину - то, что исповедуется устами, имеет словесное выражение, а слово - это тоже образ, это тоже - форма и, поэтому, в сущности, нет принципиальной разницы.

Четвертое: икону Христа называют Христом - это тоже обвинение иконопочитателей. Но Христос есть имя Бога и человека: божество Христа неизобразимо, значит, художник смешивает божество с сотворенной плотию, т.е. поступает на деле, как поступали мысленно Диоскор и Евагрий, смешавшие божество и человечество.

Позднее Федор Студит поставил вопрос: “Кто изображается на иконе?” Изображается не естество человеческое, а личность - Ипостась Господа Иисуса Христа - Бог Сын, вочеловечивыйся и вознесшийся на Небеса в человечестве и божестве.

Пятое: если художник пишет тело Христа, как бы, необожествленное, то поступает как несторианин.

Собор запретил держать иконы дома, писать их и вносить в церковь. За нарушение - священнослужители - извергаются, а миряне и монахи - анафематствуются. На VII-м Вселенском Соборе все эти положения опровергались.

Начались, можно сказать, погромы: мощи Евфимии Всехвальной выброшены в море, церкви превращались в военные склады и конюшни, фрески сбиваются. Разгар этой политики пришелся на 761 год. Пострадали преподобномученики: Стефан Новый (767 г.), Андрей Критский (767 г.).

Много монахов не выдержали - вменили в ничто свои монашеские обеты. Значительная часть монахов эмигрировала в Рим, в Сицилию.

От служащих на государственной службе требовали клятвенного подтверждения в лояльности иконоборцам.

Монастыри, например, Святого Далмата в Константинополе, обращаются в казармы, другие разрушались.

765 г. - 770 г. - разгар гонений, но очаг только в Константинополе, в провинции - гораздо меньше.

В 765 г. - заговор 18-ти приближенных против императора Константина. К этому заговору был причастен и патриарх. По доносу патриарха схватили, сослали, но через год возвратили в Константинополь. И здесь уже новый патриарх Никита произнес ему отлучение, затем его остригли, обрили, одели в шутовской наряд и возили на осле и, наконец, обезглавили , а тело бросили в ров, как преступника.

В это время Рим принимает меры для государственной защиты Римского папского престола от притязаний императора. Рим искал военную защиту, которую все-таки надо было представить как церковное дело.

Королевство лонгобардов было не прочно, поэтому Стефан II обращается за помощью во Францию и привлекает Пипина Короткого, короля франков – отца Карла Великого. Помазывает в 754 г. Пипина и его двух сыновей, Карла и Карломана. Пипин дал присягу блюсти интересы Римского папского престола и защищать его.

Почему Господь попускает все это позорище?! Это и есть историософское осмысление таких, казалось бы, провалов.

Провал начался гораздо раньше, еще при Юстиниане, заявления которого не казались абсурдом; но Господь попускает этот провал, чтобы абсурд идеи священного империума был выявлен уже для всех.

Император, которому Юстиниан своими измышлениями пытался вменить особое церковное служение, т.е. император - не просто мирянин. Никакое помазанничество не является гарантией даже элементарного благочестия.

Разгар первого периода гонений иконопочитателей продолжался с 765 г. – 770 г. В 770 г. за наследника престола Льва (будущий император Лев IV) была просватана афинянка Ирина, скромного происхождения, и была объявлена августой.