Страница 16 из 24
Свободный, просветленный дух, не стесняемый постоянными формами ("ибо Сын человеческий сделался господином субботы"), будет творить и разрушать, переходя от низшего к высшему, от высшего к более совершенному. В этой духовности, исключительно принадлежащей только христианской религии, лежит таким образом залог бесконечной будущности прогрессивного движения в человечестве. Посмотрите на чуждый христианству Восток (Турцию, Персию, Индию, Китай и другие страны) [3]: Род людской там спит глубоко Уже много, много лет. Сравните затем эту вековую духовную спячку нехристианского Востока с непрерывным прогрессом социальной жизни у освященных Евангелием западных народов, и вы должны будете признать, что именно христианство, его дух, является основным фактором этого необыкновенного процесса общественного развития. Только Евангелие, проповедуя Бога любви, Отца всех людей, положило начало истинному братству в человечестве, разрушило международные границы, сняло цепи с рабов, возвысило личность человека, научило в каждом человеке уважать его нравственное достоинство, какого бы племени или класса общества он ни был. "Отныне не будет ни иудея, ни грека, ни раба, ни господина, ни мужчины, ни женщины; - ибо все во Христе равны". Так писал великий апостол язычников, открывая в этих словах новый период истории человечества.
Это признание равенства всех людей перед Богом оказало на всю нашу европейскую цивилизацию решающее, неизгладимое влияние. Оно постоянно смягчало и смягчает унизительные классовые различия и вскоре подняло раба на более высокое положение, внушив ему чувство врожденного достоинства. Бенжамен Кидд - автор замечательно умной и оригинальной книги "Социальная эволюция", замечает: "Если мы предложим себе вопрос, в чем заключается история законодательства европейских народов за весь долгий период, простирающийся до наших времен, то наткнемся на любопытные вещи. Всю историю этого периода можно резюмировать в немногих словах. Это просто история ряда уступок, требуемых партией, по своему положению несравненно гораздо более слабой, состоящей главным образом из низших классов, ведущих тяжелую трудовую жизнь, и получаемых от другой партии власти, капитала, досуга и общественного влияния, которую мы безошибочно можем считать несравненно более сильной"
В этом действительное значение той поразительной картины, которую мы видим в истории христианских народов и которая представлялась невозможною в судьбах мира до Иисуса Христа. Но чем обусловливается это уважение к правам младших братьев, сострадание избранников фортуны к обездоленным насыпкам судьбы? Прежде всего - распространением учения о равенстве всех людей пред Богом учения о спасении дут. Вера в то, что у каждого из самых бедный из самых униженных есть бессмертная дута которая создана по образу Божию, которая призвана к вечному блаженству и которую Иисус Христос приходил спасать Своею кровью; эта вера заставляет нас в каждом человеке видеть брата, признавать за ним право на наше уважение, лишает нас возможности со спокойной совестью пренебрегать его достоинством и благополучием. "Смотрите, - говорил Иисус Христос, - не презирайте ни одного из малых сих" (Мф. 18, 10). Отнимите эту веру, и человек для человека перестанет быть братом, ближним, он будет лишь новою цифрой в громадной сумме, лишним колесом в огромном механизме, - цифрой и колесом, которые станут цениться не сами по себе, безотносительно ко всему, а только по количеству приносимой ими пользы. Возьмите такой пример. Предположим, что величайший ученый, писатель или художник скажет: Пастер, Шекспир или Мурильо спасает десяток простых мужиков и баб; при этом, спасая, сам гибнет.
С точки зрения коммерческого расчета, это будет безрассудное дело, невыгодная мена: за жизнь десятка грубых рабочих отдается жизнь мирового гения; алмаз редкой игры променивается на горсть медных пятаков. С евангельской же точки зрения, - это будет величавый подвиг, проявление высшей любви. "Нет больше той любви, - говорил Спаситель, - как если кто положит душу свою за ближних своих" (Ин. 15, 13). И мы, прославляя Петра Великого за спасение им при Лахте погибающих солдат, после чего он тяжко занемог и умер, тем самым ясно говорим, что в глазах современного (европейского, по крайней мере) мира жизнь каждого человека, независимо от его социального положения, имеет равную невознаградимую ценность. Наука подобного положения доказать не может, а иногда даже не соглашается и признать равенство всех людей. Летурно, член парижского антропологического общества, в своем сочинении "Социология по данным этнографии" пишет: "Среди человеческих рас существует известного рода иерархия... В смысле организации, человеческие расы сильно разнятся друг от друга: тогда как одни, несомненно, достойны названия избранных, другие, столь же несомненно, составляют особый класс отвергнутых рас" [4]. Поэтому Кидд и говорит: "Представление о врожденном равенстве людей, играющее такую большую роль в общественном развитии нашей цивилизации по своему существу, не есть завоевание разума.
Разум и опыт не санкционируют его; оно представляет лишь характерный продукт той религиозной системы нравственности, на которой основана наша цивилизация", то есть христианства. Одним словом, христианство есть не только источник нравственного возрождения для отдельных лиц, но благо для всего человечества, основная сила неустанного роста культуры и социального прогресса. Возьмите лучшие, светлые мечтания о будущем всех самых благородных и самоотверженных друзей и вождей человечества, усильте их в какой угодно степени, и вы все же не найдете более заманчивой перспективы, чем та, какая указана в Евангелии: устроение и наступление Царства Божия на земле. Когда мы осмыслим сущность Христова благовестия, тогда мы поймем, что у человечества нет и никогда не будет более важной задачи, чем начертанная в Евангелии: "ищите прежде всего Царствия Божия и правды Его". Исключение составляла горсть философов, отрицавших народную мифологию; но и философы боролись только против человекообразного представления божества; против многобожия, высказывали мысль о необходимости признания единого Бога; о самом же Божестве они решительно отказывались дать какое-нибудь определенное понятие. "Мы все в божественных вещах - безумцы, - говорят они, - и ничего не знаем: знание о Божестве закрыто для людей".
"Все мои речи о Боге, - сознается Ксенофан, - чужды истины полной; истину знать не дано человеку" ^ Будь, Цезарь, здрав! Идущие на смерть приветствуют тебя! ^ Япония, сделавшая за последние 20 лет такие поразительные успехи в смысле приобщения ее к европейской культуре, не составляет исключения: она светит не своим светом, а заимствованным от Европы; она успешно пересаживает к себе чужеземное, своего же в сокровищницу общечеловеческой культуры не внесла ничего ^ Мечников, "Цивилизация и великие исторические реки", с. 86-87 ^
V. Царство Божие
"Сказал Иисус уверовавшим в Него... если пребудете в слове Моем... познаете истину, и истина сделает вас свободными". (Ин. 8,31-32). Существует общеизвестный афоризм, который гласит, что всякий человек по самой природе своей философ. Смысл этого афоризма тот, что человек, как существо мыслящее и разумное, на какой бы низкой степени умственного развития он ни находился, не может не задаваться некоторыми вопросами, то или другое решение которых составляет попытку познать истину, то есть философию. Вопросы эти о смысле жизни и о назначении человека. О, разрешите мне жизни загадку, Вечно тревожный и страшный вопрос. Дайте ответ мне, что тайна от века? В чем состоит существо человека? Что он такое? Куда он идет? Кто там, вверху, над звездами живет? Так с мольбою вопрошает юноша в известном стихотворении Гейне. Юноша этот - символ всего человечества, а его вопросы - старые, но вечно новые вопросы всех мыслящих людей. Над разрешением их томились и томятся люди всех стран и времен. Томится над ними и могущественный царь-властелин многих народов; томится и вечный труженик-пахарь, бредущий за сохою по своей скудной кормилице ниве; пытливо решает их гениальный ученый - великий мудрец, прославляемый миром; ломает голову грубый дикарь, простодушный сын лесов или пустыни, внимая в себе смутному голосу Великого Духа.