Ф.В.Кондратьев

В психиатрической практике все чаще стали встречаться своеобразные "клинико-религиозные" сочетания. Как отмечалось, мотивация обращения в секту может быть патологической, и при отсутствии индивидуальной психопатологической продукции "религиозность", внушенная такому больному, оказавшемуся в секте, может ошибочно восприниматься психиатрами как бредовая фабула.

Примером может служить ряд экспертиз, проведенных адептам "Сторожевой Башни" (Свидетелям Иеговы), обвинявшимся в убийстве своих детей. Хотя собственно психопатологические расстройства у этих подэкспертных достаточно отчетливо различались, принятая ими религиозная ориентация была тем общим стержнем, вокруг которого разворачивались трагические события.

Экспертиза г-ке М-вой О.В., обвинявшейся по ст. 102 п. "г" УК РСФСР в умышленном убийстве своего сына. Согласно материалам уголовного дела, М-ва была активным членом религиозного общества "Свидетели Иеговы". В объяснениях по факту убийства М-ва утверждала, что "Бог Иегова" заявил, что "настало время свергнуть Сатану", и она, "слепо повинуясь Богу", согласилась принести в жертву своего сына "за спасение человечества", чем содействовала "райской жизни при грядущем конце света".

Экспертиза г-ке Л-вой О.И., обвинявшейся по ст.ст. 15, 103 УК РСФСР в попытке убийства сына. С 39 лет стала посещать собрания "Свидетелей Иеговы". На них узнала, что скоро наступит "расплата за грехи", погибнут дети на глазах родителей. Снизилось настроение, перестала заниматься домашними делами, появился страх, постоянно думала как спасти детей от "гнева Бога", 42-х лет пыталась повеситься вместе с сыном. В связи с суицидальными попытками стационировалась в психиатрические больницы. Там группировала больных, рассказывала им о своей религии. Обвиняла мужа, который ведет ее против Иеговы. Через три года после очередной попытки удушения сына при задержании объясняла, что хотела убить своих детей, так как она испугалась наступления Армагеддона ("Божьей войны"), во время которой, как ей сказали Свидетели Иеговы, на ее глазах убьют ее детей. На экспертизе говорила, что о скором наступлении Армагеддона узнала от Свидетелей Иеговы. Из-за этого был страх за детей, неоднократно хотела их убить до наступления Армагеддона, но раньше не хватало сил.

Экспертиза г-ке Пр-вой В.В., обвинявшейся по ст. 102 п. "г" УК РСФСР в умышленном убийстве своего внука. Пр-ва была активным (согласно материалам уголовного дела, даже" очень фанатичным") членом общества "Свидетели Иеговы". Во время следствия и на судебно-психиатрической экспертизе она утверждала, что в ее внука "вселяются демоны", и она совершила убийство, исполняя волю Бога Иеговы, решившего "избавить свет от демонов".

Во всех подобных случаях основанием для невменяемости были психические расстройства, выявленные при освидетельствовании, однако объяснения больных о мотивах совершенных убийств в полной мере соответствовали учению Свидетелей Иеговы о необходимости активного противопоставления проискам сатаны и подготовки к наступлению Армагеддона.

В целом же можно отметить, что квазирелигиозные фабулы стали практически характерными для переживаний подросткового возраста, особенно при патологически протекающих пубертатных кризах, сопровождаемых поиском смыслообразующих позиций своего "Я", на инициальном этапе шизофрении с типичными для него гипертрофированной интроспекцией (самонаблюдением), рефлексией, потерей и расщеплением чувства собственного "Я", для сверхценных идей, бредоподобных состояний и бредовых синдромов.

В судебно-психиатрической клинике как в случаях развития истинных реактивных психозов (психических расстройств у арестованных вследствие психической травмы), так и в случаях симулятивного повеления психически здоровых лиц стала характерной все та же квазирелигиозная фабула. Содержательная идентичность этой фабулы и возможность ее психологического, психопатологического и сочетанного формирования, безусловно, создают новую проблему дифференциального диагноза в психиатрии.

В этих случаях становятся диагностически нейтральными такие классические свойства бредовых идей, как их несоответствие действительности, противоречие "свидетельству чувств и рассудку, результатам проверки и доказательств" (Griesinger W., 1872). Распространенность неокультовой "религиозности" в современном менталитете в первую очередь показывает, что определение бреда именно как идей, суждений, не соответствующих действительности и логике, обусловливает необходимость в дифференциально-диагностической работе делать акцент не на абсурдности фабулы, а на других признаках, указывающих на особенности возникновения этих идей и их сопряженности с другими психопатологическими феноменами.

Следует отметить и обратное обстоятельство. Религиозные фабулы несомненно бредового характера психотических (находящихся в тяжелом - психотическом состоянии) больных из-за вышеупомянутых особенностей общественного менталитета ("легко принимающего всякий грубый абсурд") иногда рассматриваются и активно защищаются как "нормальные религиозные" переживания правозащитниками или просто теми людьми, кто не имеет представления о психиатрии.

Примером может служить отношение к психопатологическим переживаниям больного А., совершившего в 1993 г. убийство трех священнослужителей в Оптиной пустыни. Эта трагедия привлекла внимание средств массовой информации не столько из-за факта гибели трех человек, сколько из-за религиозно-мистического содержания мотивации убийств. Этот больной шизофренией после острого приступа с манихейским бредом (бредом, в котором больным кажется, что за их душу борются светлые и темные силы) счел себя слугой сатаны, для ублажения которого он должен был убить "пособников Бога". Вед фабула бредовых переживаний больного носила квазирелигиозный характер, но формально не противоречила "нормативности" современного общественного менталитета. Основная позиция СМИ отражала ортодоксальные взгляды антипсихиатрии - это не болезнь, это религиозные переживания. Более того, официальное телевидение добилось эксклюзивного права производить видеосъемку больного в следственном изоляторе, а также в период его прерывания на экспертизе и во время судебно-психиатрического освидетельствования. Все это делалось известным сценаристом для "документального" фильма. Заключение экспертной комиссии о заболевании А. шизофренией были оценены авторами сценария как "очередное злоупотребление психиатрии" именно потому, что идея сатанизма вполне совместима с реальностью и имеет широкую распространенность.

(К сожалению, с последним надо согласиться, поскольку экспертизы сатанистам, обвиняющимся, в частности. в ритуальных убийствах и не имеющих психических заболеваний, также отражают реальность судебно-психиатрической практики.)

С 1993 г. после заключения о невменяемости А. до сих пор находится на принудительном лечении. При поступлении в больницу был спокоен, однообразен. Неохотно вступал в беседу, рассказывая о своей жизни, сообщал, что накануне правонарушения постоянно слышал "голоса" императивного (приказывающего) характера, казалось, что его телом управляют посторонние силы. Переживания были очень неприятные. Тогда понял, что это Бог воздействует на него, и, чтобы отомстить Богу, решил убить его слуг. Утверждает, что ему было жалко убивать монахов, но он убил их мечом, "а меч - это оружие властелинов, от меча умереть мечтает каждый воин". Убеждает, что сейчас он пересмотрел свои взгляды на религию, и хотя периодически слышит в голове "голоса" и "чужие мысли" - в основном "ругань и мат", но теперь считает, что это делает "нечистая сила". В отделении держался уединенно, был послушен медперсоналу, подчеркнуто вежлив. С апреля 1996 г. стал говорить, что "голосов" не слышит. Охотно включался в трудовые процессы, работал слесарем в гараже, пользовался правом свободно выходить из отделения во двор больницы. Охотно беседовал на отвлеченные темы, на темы религии. О содеянном заявлял - "Боюсь вспомнить, ошибка заключалась в неправильном понимании священного писания, сам по себе я не смог бы этого сделать". С начала 1997 г. больной стал уединяться и усиленно молиться, стоя на коленях.