Ф.В.Кондратьев

У человека с хорошо развитым критическим мышлением при достаточном знакомстве с сутью проповедуемого в секте учения, как правило, возникает неудовлетворенность жажды познания. Интеллектуальное разочарование в неорелигиозном учении побуждает к разрыву с сектой, что при отсутствии эмоциональной связки с ней позволяет без особых усилий ее покинуть. Психических расстройств у представителей этой группы не наблюдалось.

Противоположная группа характеризуется отсутствием личностной защищенности при наличии фрустрации, то есть при психологическом стрессе, переживании неудачи, разочарования своей жизнью. Этим людям нужен катарсис - очищение от психотравмирующего комплекса, "отреагирование" аффекта, ранее вытесненного в подсознание и являющегося причиной невротического конфликта. В отличие от неофитов первой группы у относящихся ко второй мотивация заключается не в жажде познания, а в жажде признания, в получении сочувствия и эмоциональной поддержки со стороны других в своей проблемной ситуации. Иными словами, здесь в основе лежит чувственная мотивация. Возможности удовлетворения последней всегда находятся в арсенале каждой секты.

Чувственная потребность снижает интеллектуальный контроль, ведет к несопротивляемости культивируемым в секте приемам развития синдрома зависимости от авторитетов секты. Для таких личностей уход из секты - это уход в одиночество, возврат к прежним психотравмирующим проблемам, не говоря уже о страхе за свою жизнь. Эти люди в "культовой семье" нашли свой "якорь", им все стало ясно, а от этого просто и спокойно. Они говорят, что обрели в секте чувство счастья, "духовного интима", лишиться которого и не хотят и боятся. Все это сопряжено с подсознательным чувством беззащитности вне секты. Они не хотят слушать доказательств, аргументирующих неоригинальность, компилятивность, примитивность учения, его духовную ущербность. Они не допускают мысли, что существуют сотни других неокультов с подобными богами-учителями со сходными в целом "абсолютными истинами". У этих людей нет и четкого представления о догме учения их неокульта: они утверждают, что у учителя есть "все знания", а им достаточно того, что они ему верят.

Все большая потеря своего "Я", подчинение своей воли воле "учителя" делают этих лиц по существу интактными к попыткам показать им их трагическое положение и предложениям помощи. Именно у представителей этой группы быстро формировался упомянутый DDD-синдром.

В отмеченном диапазоне полярных свойств личности и мотиваций согласия приобщения к секте можно отметить много вариаций. Отметим еще лишь две группы.

Одна из них имеет сходство с первой группой стеничных, самостоятельных, с развитым критическим мышлением личностей, но представители данной группы отличаются отсутствием внутренней честности и порядочности, их характеризуют амбициозность, властность, авантюристичность. Довольно скоро они замечают всю химеру "религиозного" учения своей секты, но при этом также быстро замечают и возможную выгоду. Их прельщает перспектива быстро вырваться "из серой массы", занять "офицерскую" должность в секте (то есть роли надзирателя, наставника, активного помощника, ассистента главы культового новообразования, войти в руководящую структуру, побывать в заграничном центре секты) со всеми соответствующими земными (и немалыми) благами. Чем выше они поднимаются по иерархической лестнице, чем ближе они к большим деньгам - тем меньше в них даже сектантской "духовности". Данными о психической патологии у этих личностей мы не располагаем.

Другую группу составляют наивные искатели "чего-то новенького", необычного, таинственного. Они также хотят выделиться из серой массы, быть причастными к "современному", "международному" духовному движению. Их манят завлекающие, многообещающие рекламы сект, возможность пообщаться с заграничными, "всемирно признанными" проповедниками, не говоря уже о перспективе бесплатно съездить "за океан". На предупреждения об опасности связи с сектами они самонадеянно говорят, что могут всегда, когда захотят. бросить это дело. К сожалению, они не замечают скрытой, но последовательной психологической обработки и постепенного развития синдрома зависимости, после сформированности которого обратный ход практически закрыт (одна из американских журналисток, намереваясь написать критический очерк о секте, сделала вид, что поддалась вербовке и несколько дней провела в группе сектантов, но вскоре почувствовала, что теряет самоконтроль, поддается "погружению в культ" и только большим усилием воли заставила себя "выйти на свободу").

И наконец, необходимо отметить прямую психопатологическую мотивацию вступления в неокультовую общину. Чаще всего это наблюдается в дебюте шизофрении при развивающемся чувстве потери смыслообразующих позиций своего "Я" с гипертрофированной интроспекцией и рефлексией (самоанализом своего внутреннего мира и отношений с внешним). Здесь можно отметить и мотивацию преодоления нарастающего чувства отгороженности от реального мира, и стремление восстановить способность контролировать свои мысли и чувства, и поиск контакта с людьми, способными понять их философские построения, созданные в результате их навязчивых поисков смысла бытия, и попытки обрести магический путь к духовному совершенству.

5. Психологические "технологии" формирования синдрома зависимости

После привлечения новичка к общению с группой адептов он оказывается в особой атмосфере группового психологического давления. Главной составной частью последнего является "бомбежка любовью" ("love-bombing"), которая отбивает охоту к сомнениям и усиливает потребность в принадлежности "к новой семье". Для создания чувства духовной общности используются игры, подобные детским, пение, объятия, прикосновения и лесть. В результате этого сверхназойливого навязывания любви у вербуемого в культ потенциального адепта возникает ощущение, что все ждали именно его, что он - это нечто особенное, и общаться с ним адептам культа очень и очень приятно. Новичок не выпускается из-под опеки ни на минуту. Так, в "Церкви унификации" Сан Мен Муна специальными наставлениями рекомендована процедура, называемая "сандвич", которая требует, чтобы новичок постоянно находился в окружении двух приставленных к нему опытных адептов, обязанных со всем рвением "сотрудничать" с ним и вовлекать в культовую группу.

Далее в сознание новичка активно внедряется идея абсолютной истинности учения секты, которая ему доверяется в силу "особой любви" к нему. Под видом хранителя тайны этой истины у него культивируется чувство своей исключительности и внутригрупповой взаимозависимости. Одновременно формируются отрицательное отношение ко всем другим общепринятым социальным, культурным и религиозным представлениям и установка на изоляцию себя от жизни общества. Идет форсированное противопоставление новой жизни старой, культовой общины - своей семье, вплоть до отказа от прежнего имени и принятия нового. В это время уже можно наблюдать возникновение подсознательных форм коллективного реагирования и поведения.

Важно отметить, что все сказанное, являясь в большей или меньшей степени характерным для всех тоталитарных неокультов, уже содержит элементы деструкции личности, которые можно рассматривать как психотравмирующий фактор, способный причинно привести к психопатологическим расстройствам.

Для закрепления в сознании новичка "доверенной" ему "абсолютной истины" вербовщики стремятся взять под контроль его время, особенно время размышления, пытаются добиться, чтобы он потерял желание сверять информацию, предоставляемую группой, с реальностью. Одновременно они добиваются появления у новичка ощущения беспомощности и, создавая видимость поддержки, навязывают ему образцы нового поведения, демонстрирующие "истинную" нормативность, которую хочет выработать руководство (лидеры) неокульта. С этой же целью широко используется манипулирование путем вознаграждений, наказаний и практических действий, выражение отношения (одобрительного или осуждающего) "группового мнения". Чтобы подавить прежнее социальное поведение новичка нередко используется соответствующая информация о его жизненном опыте, полученная в состояниях измененного сознания или при специальных исповедях, - "одитингах".