Страница 25 из 58
Почему мы долгое время не встречаемся ни с какими благодатными людьми, ни с каким дыханием добродетели? Оказывается, потому что мы постоянно осуждаем людей. В нашем навыке осуждение является важнейшим свойством и действием. Но если осуждение происходит в сердце, если сердце постоянно устроено осуждающе, может ли оно распознать дыхание добродетели? Нет! Более того, внимание осуждающего человека обращено не к добродетели человека, а к его злым поступкам, к его худым действиям. Оказывается, что надмение человеческое, гордость человеческая всегда обращается в попытку удостовериться, что "я лучше, чем другой". Но для этого что надо делать? Чтобы обнаруживать, что "другие хуже меня"? Возвышаться над всеми. Для этого нет ничего проще, чем осуждение: осуждай всех подряд, любого человека! Говорят о нем хорошо, а ты непременно найди в нем что-нибудь злое, что-нибудь нехорошее, что-нибудь недостойное. И ты уже над ним! Он проявился в каком-то добром своем качестве, свойстве, в слове ли, в чувстве ли, и тебя это как-то уязвило, но ты непременно найди в нем что-нибудь худое — и ты опять утешен. И тебе опять стало хорошо. Да, он такой хороший, да, в нем есть все то, другое, третье: у него и дар слова, и дар молитвы, и ревность к служению, — все в нем есть, а вот при всем при этом ты знаешь — он курит: "я видел его курящим".
Да он скорее и не курил, просто палочку держал во рту, а моя осудительная ревность увидела в этом курение. Или же: "ты знаешь, а он все равно ругается", или: "ты знаешь, а он жадный, он берет," или: "а ты знаешь, а он все равно жестокий", или: "он блудник"... Или, или, или... Можно бесконечно эти "или" перечислять, и у каждого целый карман таких разных "или", которые он вытаскивает применительно то к одному, то к другому, то к третьему, и все время найдет причину, почему "я над этим", "я лучше". Разве можно при таком внимании к погрешностям другого встретиться с добродетелью ближнего? — Никак. Поэтому недаром в житиях Святых отцов мы встречаем, что одной только добродетелью — неосуждением, некоторые святые спаслись. Они, бывало, ничего больше другого и не делали, а только одно — не осуждали.
В Древнем Патерике повествуется о смерти одного монаха. Чрез некоторое время Господь открывает братии о его пребывании в Райских Обителях. И вдруг вся братия приходит в сильную досаду и недоумение. Как так!? Ведь он же все время ленился ходить на службу, он же был такой скаредный, был не ревностный в послушаниях, он был ослушником и еще каким-то... А авва всех собрал и сказал:
— Братия! Не смущайтесь более по поводу сего брата. Господь все нестроение простил только за одно делание — он никого не осуждал. Он сумел пройти всю жизнь свою, никого не осудив, и только за это Господь его воспринял.
Но если человек не осуждает ближних, тогда что же он делает по отношению к ним? Ведь ничего не делать по отношению к ближнему нельзя. Если человек не осуждает, значит, он делает что-то другое... Что же? Оказывается, он встречается с добродетелями ближних. В одном возрадовался о его правдивости, в другом порадовало его трудолюбие; в третьем несварливость утешила; в четвертом — какие-то начатки кротости; в пятом — сердечность; в шестом — великодушие... При таком настроении обнаруживается, что вокруг нас — море назидания, которое Господь рассыпал бисером в среде церковной, и чем больше вокруг людей, тем больше возможностей встречи с живым церковным преданием, с живым проявлением добродетели. И какая же это радость, если мы умеем с этим встречаться, через это обретаться и воцерковляться! Тогда в такое сердце, конечно же, благодать ревности будет входить, как в свое родное, ибо сердце такого человека выстраивается, как храм для своего Бога. Тогда становится понятным то, что имеется в виду, когда мы читаем в Евангелии или же у Святых отцов о сердце как о храме, сердце, устроенном навстречу добродетелям ближних. Таковое сердце приятно Духу Святому, удобно для благодати Божией. И тогда благодать приходит в такое сердце и назидает его сама.
Когда Апостол Павел говорит: "Так и написано: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, а потом духовное"(1Кор. 15, 45-46), он как раз это и подразумевает. Нужно прежде всего устроить душу свою в ревности о добродетелях, получаемых от ближних. Необходимо усваивать, распознавать, научиться любить добродетель в ближних, душевно напечатлеваясь этим в своем сердце. Это — душевный опыт. И в своем душевном обращении к ближним от этого напечатленного образа обращаться с ними по возможности кротко, великодушно, просто, милосердно. В этом — то душевное устроение, в котором человеку усваивается Дух Божий. Поэтому-то и говорит Апостол Павел: "Прежде душевное, а потом духовное". По этой-то причине и должно нам воцерковляться, а значит, обретаться в среде церковных людей, а значит, входить с ними в единодушие.
Но человеку, удерживающемуся в навыке осуждения, никогда этого не распознать и не узнать.
Некоторые полагают, что воцерковляться — это значит прежде всего входить в молитвенное пребывание в Церкви, входить в общение с Богом. Но даже для отшельников было правило: прежде, чем тебя благословят на отшельническое жительство, сначала пройди общежительный монастырь, войди в единодушие с людьми церковными, обретись в числе Церкви. Ведь Церковь — это не один Господь. Для нас, на земле пребывающих, — это и церковные люди. Церковь составляют люди, живущие Богом. А значит, наше воцерковление — это вхождение в единодушие с людьми. Оно происходит, конечно же, через наше обращение, устремление к Богу и через Его призывание, Его содействие, Его промыслительное научение...
Но при этом происходит и вхождение в среду людей. Почему же для многих это вхождение является вхождением в среду людей "противных"? "Эта — злая, противная, жадная... Вообще нецерковная, ничего не читала", "А этот начитался всего, но весь гордый...", "А этот академию закончил, но все равно черствый и недуховный..." Неужели в такую среду таких людей входим мы с вами? Это ли есть воцерковление? Если меня окружают все такие люди, то я не в Церкви. Это же не люди Церкви: гордые, надменные... Разве такие Церкви принадлежат? Значит, это не моя среда. Значит, я не в Церкви. А где же я тогда? А я один с Богом! Я весь из себя "церковный" — сверху донизу, но один. А все остальные — не Церковь...
Такое настроение — это вовсе не воцерковление. Воцерковление — это вхождение в единодушие с церковными людьми, а значит, в радость от общения с человеком! Я побыл с этим человеком, для меня радость и благодарность Богу, отдых, который я получил от него. Не лично от Бога, а от человека получил это живое благодатное дыхание. Только добродетель обладает этим могущественным действием благодатного преображения. Сила добродетели способна преобразовать человека в мир, радость, любовь, простоту, чистоту, искренность. Встретиться с такой добродетелью, пережить ее, испытать благодарность этому человеку и Богу за такую встречу — это и есть придти в единодушие Церкви.
Живем ли мы таким единодушием? Ведь Церковь (а значит и Господь) представляет всем нам, собранным вокруг Него, такую удивительную возможность. Каждый день у нас есть возможность пережить радость воцерковления, радость церковного единодушия, радость церковного общения. Выходит, для нас весь день — это сплошная радость. Так ведь должно быть. А мы: так переживаем, так живем?
Конечно же, мы стараемся и имеем в течение дня моменты такой встречи. Очень много зависит от наличия таковых людей. И если среди нас есть такие, которые обильно живут этой радостью, то мы по чувству слышим это, и по поступкам видим и встречаемся с ними. Но многие из нас не имеют сейчас такой способности.
Встреча с человеком, с ближним, может произойти по причине нашей чуткости, внутренней настроенности на него. Требовать, чтобы все вокруг обязательно имели особую степень добродетельного дыхания, невозможно. Прежде всего в себе надо развить чуткость к добродетели. И если добродетель будет проявлена в ближнем даже в самой малой степени, то все равно будет распознана. И мы сможем пережить хоть малую долю радости этого единодушия, этой встречи, радости этого единства Церкви.
В чем осуществляется одно из четырех свойств Церкви: "единая"? В Духе Святом,— говорили Святые отцы.
А в чем это свойство Церкви проявляется? В любви,— говорили Святые отцы.