Страница 78 из 102
Главное было выдвинуть обвинение в ереси,- не беда, если указанная ересь никакого отношения к данному предмету не имела (как у старца Филофея) или даже никогда и не существовала (как, повидимому, у митрополита Макария). Если бы митроп. Макарий действительно хотел обвинить Висковатого в иудаизме, то, надо думать, просто обозвал бы его «жидовствующим». Объяснение это, учитывая напряженность идеологической обстановки «дела», тоже не лишено убедительности и, в данном случае, может явиться новой чертой, доказывающей справедливость нашего тезиса о присутствии в «деле», в частности в поступках митрополита Макария, некоторой политической тенденции: Макарий словно стремится во что бы то ни стало не допустить Висковатого до огласки его мыслей и, во всяком случае, обвиняя его в «мудровании Галатских еретиков», представить как нестойкого в делах веры человека.
Ответы митрополита на письменно изложенные сомнения Висковатого носят уже более конкретный и обстоятельный характер, хотя, как будет видно из дальнейшего, во многом окажутся и спорными и просто туманными,- быть может, для самого митрополита теоретически неясными.
Касаясь мысли Висковатого о недопустимости изображения на иконах пророческих видений, митрополит указал, что «мы приахом церковь божию по церковьному древнему преданию святых апостол и святых отець с теми святыми образы, якож ее писано в великом царьствующем граде Москве»39. Изображения Саваофа, пояснял митрополит, уже имелись в Москве и прежде - в церкви Пречистыя Богородицы честного и славного Ея Успения: «на иконе пречистые похвалы написан образ Господа Саваофа у Христова образа над главою, а та икона писмо Греческое от древних лет»40. Кроме того, митрополит указывал, что «в том же храме пресвятыя Богородицы в другом верьсе в лобе написан образ Господа Саваоф»41, который (в подлиннике здесь было неразборчивое место, но по смыслу получается согласованность) «взял царь и великий князь в великом Новеграде в Юрьеве монастыре, а писмо Корсунское, а как принесена из Корсуни, тому лет с пят сот и боле»42. Затем и «в велицем Новеграде, в соборной церкви неизреченныя премудрости Божиа, святыя Софеи, на стенах образ господа Саваофа, писан же и вне церкви за олтарем»43. Опять митрополит подчеркнул, что «подписана та церкви иконописцы Греческими свидетельствованными»44.
39 «Розыск», с. 13.
40-42 Там же.
43 Там же. Описания Софии Новгородской не указывают, однако, на возможность подобного изображения: Конкордин А. Описание Новгородского кафедрального Софийского собора, изд. 2-е, доп., Новгород, 1906, с. 34. Ср. реферат Муравьева М.В. О современном состоянии Новгородских древностей, «Труды XV Археол. Съезда в Новгороде 1911 г., М., 1914, т. I, с. 176; Романцев И. С. Описание Новгородского Софийского Кафедрального Собора, там же, 1916, т. II, с. 59-137.
44 «Розыск», с. 13.
Уже на этих примерах обнаруживается стремление Макария ссылаться, в оправдание новых икон, на греческую традицию, на давность образца, причем вскрывается не совсем, повидимому, точное различение митрополитом иконописных типов.
Свидетельства русских церковных памятников подкрепляет митрополит и современным ему рассказом старцев, пришедших «из Святыя Горы, а з Рускаго монастыря, от святого великомученика Пантелеймона старец Еуфимей, иконик, да священноинок Павел, сам пят с товарищи», что «в Святей Горе дватцат монастырей с одним болших, и у всех святых церквей не мощно тому быти, где б не писан образ господа Саваофа, или святыя Троицы, и на стенах и на иконах, якож, де, и в нашем монастыре болшая церковь святого великомученика Пантелеймона о трех версех, и в болшом верху написан образ господа Бога Саваофа в белах ризах, и круг его небо, и по небу звезды, и около круг неба писаны ангели, стоячий в пестрых ризах, и межю ими писаны шестокрылная телеса их 4 крылма, а две...
А как та святая церковь подписана, боле дву сът лет от древних живописцов Греческых, и после того тот большей живописец в Цареграде и в патреархох был»45.
45 Там же, с. 13-14. Трудно проверить справедливость этого рассказа, так как большинство росписей Афона не древнее XVI столетия. См.: Brockhaus H. Die Kunst in den Athos-Klöstern, zweite Auflage, Leipzig, 1924, S. 60, 287 --295. Ср.: Кондаков Н. П. Памятники христианского искусства на Афоне, СПБ, 1902, с. 52-53.
Характерно, что серьезное внимание обратил митрополит на детали выражений Висковатого и сразу перешел к критике его фразы, что поклоняются «честному кресту», «на нем же животворивое распростерто быс слово»46. Митрополит основательно указал на неточность такого выражения: распинается не «Бог Слово», но «плоть Бога Слова». При этом ссылался митрополит на слова Иоанна Дамаскина: «Бог Слово явися плотию роду человеческому»47, и на правила седьмого вселенского собора: «Тако бо честному кресту покланяющес, на нем же животворивое распростерто быс тело, и на очищение мирови кров источи»48. Еще уличал митрополит Висковатого в другой неточности: «Да писал еси,- говорил митрополит,- о Христе Боге нашем: - «Чюдотвориа приа». В наших же христианскых догматех написано святыми апостолы и святыми отцы: Христос Бог наш чудеса многа и знамениа сътвори, не яко же пророцы и апостоли, молитву творяще, чюдотворения приимаху от Бога, но господьскою властию повелеваше Бог, сы владыка и Творець»49. Т.е. митрополит указывал, что выражение - «чюдотвориа приа» - не может быть применяемо по отношению к Христу, Творцу и Владыке мира50.
46 «Розыск», с. 4.
47 Там же, с. 15.
48-49 Там же.
50 Эти замечания митрополита, направленные уже прямо против самого Висковатого, вызвали оправдания дьяка относительно источников, из которых заимствовал он подобные выражения. Объяснения эти, представляя собою любопытный эпизод в ходе «дела», не прибавляют ничего для понимания существа иконописного спора. Косвенное значение их выяснено выше.
В дальнейшем митрополит обратился к разбору мысли Висковатого об изображениях по пророческим видениям. Митрополит возражал дьяку: «То ты мниш не гораздо, не от божественаго писаниа, но от своего разума и умышления, понеж господь нашь Иисус Христос, въсходя на небеса, остави и предаде святым апостолом ветхы и новый закон, они ж, Святым духом наставляеми, ова оставишя, оваж приашя и предашя по себе святей церкви и святым отцом...»51. Изображение на иконах Саваофа производится, по несомненно, как увидим ниже, ошибочному мнению митрополита, в полном согласии с постановлениями Вселенских Соборов, и не умаляется, «но и паче прославляется» «Слава Господа нашего Иисуса Христа плотскаго образования»52, умаления которой боялся Висковатый.
51 Там же, с. 16.
52 Там же, с. 17.
Опять переходя в нападение, упрекнул митрополит Висковатого в том, что он, цитируя Иоанна Златоуста о запрещении рассуждать «о непостижимем Божий существе»53, сам в то же время мудрствует и испытывает, обвиняемые же Висковатовым живописцы, наоборот, «божиаго существа не описуют (т. е. значит, и не мудрствуют на эту тему), а пишют по пророческому видению»54.
В дальнейшем ответе митрополит указывал, что «о небеси и земли, и о всей твари, и о Адамове сотворении пишут и въображают по бытейскым книгам, с древних образцов Греческых»55. Тому приводились примеры: «в великом Новеграде, в соборнеи церкви святыа Софеи, неизреченныа премудрости Божиа, писана бытиа от древних живописцев, так ж и во Пскове, и во Тфери, в Спасе в соборнеи церкви, и по иным святым многим церквам от древних живописцев»56. Оправдание изображениям сотворения «небеси и земли, и о всей твари, и о Адамове сътворении» и утверждение их неложности митрополит видел в «бытейских книгах» и у «святым Духом» наставляемого Иоанна Златоуста57. Митрополит объяснил, что изображения в «священноначальних и всех небесных чинех»58 делаются по великому Дионисию Ареопагиту и «по откровению и явлению святых пророк и святых отець»59, что «о сътворении ангельском живописцы пишут и воображають и по свидетельству святого Григориа Богослова, на Пасху во втором слове в сущем и в 11 толковании», и об этом же говорится в псалмах - «Словесем господним небеса утвердишяс»..., о том же и «святы Иван Дамаскин глаголеть в слове 14»60.