Страница 23 из 44
В 1829 году состоялось еще одно значительное событие в духовной жизни Северного Кавказа: после свыше 225 лет пребывания в подчинении Астраханской епархии, этот край перешел в ведение новой Донской епархии. Первый ее епископ Афанасий получил наименование Новочеркасского и Георгиевского. Новый архиерей горячо ратовал за привлечение детей Кавказского духовенства к духовному образованию. Он попытался в 1841 году обязать асе Черноморское духовенство подпиской об определении детей в духовные училища по достижении 8 лет, но и эта мера не дала желаемых результатов. Не помогли грозящие неисполняющим это распоряжение кары в виде отрешения от должности, денежного штрафа, удержания части доходов, вызова в Духовную консисторию в Новочеркасск и т. п.
Черноморское духовенство, служившее к тому времени в 60 приходах, по-прежнему оставалось глухо к призывам епархиального начальства о духовном образовании своих детей, обрекая тем самым их на темное невежество в самых элементарных богословских вопросах. Учреждение новой епархии не снимало вопроса об отдаленности епархиального начальства от Кавказской паствы и ее духовных пастырей. Астрахань и Новочеркасск находились одинаково далеко от Кавказской линии и Черномории, где располагались тогда основные населенные пункты Северного Кавказа. Для обширного Кавказского края, тяготевшего к своему военному центру — Ставрополю, естественнее всего было бы иметь там же и высшие церковные власти, которые могли бы опираться в своей деятельности на Екатеринодарское и Моздокское духовные правления.
Понимая эти назревшие требования, командующий войсками Кавказской линии и Черномории П. X. Граббе стал настоятельно добиваться перед царем Николаем I и Св. Синодом учреждения независимой и самостоятельной Кавказской епархии. Все говорило об ее крайней необходимости. Территория нового края с каждым годом расширялась. По мере продвижения русских войск возникали новые казачьи станицы, образовывались новые церковные приходы.
Северному Кавказу никак нельзя было в обстановке суровой войны и широкой колонизации степных просторов края обойтись без своей епархии. На этот раз ходатайство кавказского военного начальства имело успех. 4 апреля 1842 года царь Николай I утвердил доклад Св. Синода об учреждении новой Кавказской епархии. Ее епископу поведено было именоваться Кавказским и Черноморским.
Так после долгих лет подчинения Кавказской паствы в духовном отношении сначала Астраханской, а затем Донской епархии, была, наконец, открыта новая страница в церковной истории Северного Кавказа. За все предыдущее время регион был в управлении 26 иерархов Астраханской епархии и одного новоучрежденной Донской епархии. Однако лишь немногие из них (епископ Гаий, епископ Платон Любарский и некоторые другие) оставили сколь-либо заметный след в истории развития и упрочения христианства на Северном Кавказе. Весь край теперь с нетерпением ждал приезда нового архипастыря в кафедральный город Ставрополь, связывая с этим событием свои надежды на значительные преобразования в духовной жизни кавказского населения. Как мы увидим дальше, надежды эти вскоре во многом оправдались!..
ГЛАВА II УЧРЕЖДЕНИЕ КАВКАЗСКОЙ ЕПАРХИИ И РАСЦВЕТ ХРИСТИАНСТВА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
Вновь учрежденная Кавказская епархия должна была по указанию царя Николая I начать действовать с 1 января 1843 года. Ей был присвоен Третий класс и степень после Симбирской епархии. Сам Николай I повелел, чтобы епископ новой епархии именовался не Ставропольским и Кавказским, как предлагал Св. Синод, а Кавказским и Черноморским, подчеркнув этим роль правящего епархией архиерея как Кавказского иерарха.
Прошло несколько месяцев, прежде чем Св. Синод подобрал достойного кандидата. Кавказской пастве требовался архипастырь, который бы твердо держал в своих руках епископский жезл, дабы приостановить отпадение православного населения в старообрядчество, сектантство и даже мусульманство.
Открытие Кавказской епархии произошло в разгаре длительной и ожесточенной войны с Шамилем, когда возникали новые кордонные линии на реках Лабе и Сунже. Условия военного быта русского населения края заключали в себе много отрицательных моментов для развития религиозно-нравственного чувства. Суровая атмосфера сторожевой кордонной службы, карательных экспедиций против горцев, жестоких убийств, грабежей, насилий, массовых экзекуций и уничтожения горских аулов — всех этих спутников кровавой и опустошительной Кавказской войны — оказывала тлетворное влияние на нравственный облик пестрого и случайного во многом населения.
Кавказский край нуждался в архипастыре, хорошо знакомом с различными религиозными верованиями коренных жителей и отлично осведомленном о духовных потребностях своей паствы. Ей хотелось иметь архипастыря доброго, справедливого, прозорливого, высокообразованного, волевого, деятельного и умелого в делах административного устройства новой епархии. Кроме того, он должен был также служить примером собственной высоконравственной и добродетельной христианской жизни. По рекомендации митрополита Филарета Киевского и Галицкого, выбор пал на викария Киевской митрополии епископа Чигиринского Иеремию (Соловьева), отличавшегося глубокой богословской образованностью и подвижнической жизнью. Сам митрополит Филарет говорил о Кавказской епархии: «Нива Господняя невозделанная, паства еще не образованная, а потому и служение архипастыря этой паствы, поистине крестоносное должно быть, прежде всего, в духе апостольском».
По словам владыки Иеремии, митрополит Филарет «в первоначальное основание Кавказской епископии преподал благословение свое, и Святыя Лавры Киевския и святых ее отцов Антония и Феодосия, вручил частицы многих святых мощей, благословил иконами и Дом Епископа Кавказского, и семинарию Кавказскую, снабдил ризницей, паче же всего напутствовал наименованного Епископом Кавказским»131.
Первый епископ Кавказский и Черноморский Иеремия прибыл в свой кафедральный город Ставрополь 10 апреля 1843 года в Великую субботу. Свое архипастырское служение на Северном Кавказе он начал торжественной архиерейской службой в первый день Св. Пасхи в Троицком кафедральном соборе. Владыке Перемни удалось быстро завоевать симпатии своей новой паствы. Он стал творцом нового течения в общественной жизни Ставрополя, где до того в связи с военными действиями на Кавказе преобладающую роль играл военный элемент.
В Ставрополе в это время находилась штаб-квартира командующего войсками Кавказской линии и Черномории и резиденция наказного атамана Кавказского линейного казачьего войска. С утра до глубокой ночи город оглашали военные клики. Звон оружия, конский топот казачьих сотен, стук колес военных обозов раздавались по улицам. Время деятельности владыки Иеремии, пишет А. И. Васильев, «было периодом сильного возбуждения церковной жизни на Северном Кавказе. В Ставрополе, преимущественно военном городе, явились благодаря созданию епархии новые интересы. Епископ первый поднял вопрос о постройке храмов, которых было очень мало на Северном Кавказе, об организации просветительных учреждений — семинарии и духовных училищ, о необходимости борьбы с расколом и разными сектами, о развитии христианского просвещения в населении и среди туземцев»132.
Учреждение Кавказской епархии, торжественные архиерейские службы, строительство ряда новых храмов и монастыря, основание духовной семинарии—все это вносило новую животворную струю в духовную жизнь захолустного кавказского города, каким еще тогда являлся Ставрополь. Местное общество, откликнувшись на призыв владыки Иеремии, приняло горячее участие в его начинаниях по сооружению новых храмов. В делах благотворительности он шел впереди всех, заражая личным примером свою паству. За неполных семь лет (1843—1849), в течение которых преосвященный Иеремия стоял во главе Кавказской епархии, она достигла большого развития. Все остальные архипастыри, правившие епархией до революции (владыки Иоанникий„ Игнатий, Феофилакт, Герман, Владимир, Евгений, Агафодор), шли уже по пути, проторенному первым епископом Кавказским и Черноморским Иеремией. Ближайший друг знаменитого проповедника архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия, питомец и ставленник митрополита Киевского и Галицкого Филарета (Амфитеатрова), владыка Иеремия стоял на высоте требований своей Кавказской паствы. Начальник Кавказской области генерал Гурко так отзывался о владыке Иеремии в 1845 г. в своем отношении на имя обер-прокурора Святрейшего Синода графа Протасова: «Преосвященный Иеремия есть пастырь, достойный всякой похвалы.