Страница 69 из 70
417
Плач Иеремии, 1, 2; 2, 15; 1, 1.
418
Имеется в виду «Божественная комедия» Данте с ее описанием ада, чистилища и рая.
419
Сомнения в подлинности существования Гомера начали возникать еще в XVII в. Во Франции первым высказал эту мысль аббат д’Обиньяк в «Академических предположениях, или Рассуждении об «Илиаде» (1664, опубл. 1715); затем, в ходе Спора Древних и Новых ее подхватили Новые (Ш. Перро); в Италии Дж. Вико писал о Гомере как собирательном имени для многих поэтов разных поколений; впоследствии эта идея о коллективном авторстве гомеровского эпоса была развита и углублена немецкими филологами конца XVIII — начала XIX в.
420
См. примеч. 34 к «Опыту об общественных установлениях» Балланша. В «Поэтическом искусстве» Буало обладание поясом Венеры приписывается самому Гомеру.
421
Сочинение Псевдо–Геродота «Книга о происхождении и жизни Гомера», датируемое либо II в. до н. э., либо II—III в н. э. — одна из девяти античных апокрифических биографий Гомера, особенно популярная во Франции в XVI—XVII вв.
422
По Псевдо–Геродоту, Гомер был незаконнорожденным сыном женщины из Кум; мать родила его на пути в Смирну, близ реки Мелет, и назвала в честь нее Мелесихеном.
423
Шатобриан имеет в виду свое путешествие в Иерусалим через Грецию в 1806—1807 гг.
424
Гимет — горная цепь в Греции.
425
Калуер — монах; первоначально — обращение младших монахов к старшим в греческих монастырях.
426
Пчела для древних была символом сладостной, приятной речи. По преданию, на уста Платона и Пиндара еще в детстве опустились пчелы, сообщившие им дар красноречия.
427
Шекспир. Ромео и Джульетта, д. 2, явл. 4.
428
Там же, д. 4, явл. 5. Шатобриан воспроизводит здесь, дискредитируя с помощью скрытой иронии, точку зрения тех поклонников Шекспира, которые ценили в пьесах великого английского драматурга прежде всего их отличия от французской классической традиции, в частности, смелую игру слов, «реализацию метафор», грубоватый юмор.
429
Впервые Шатобриан оценил Мольера как серьезного и даже трагического писателя в 1801 г. в статье «Шекспир». Эта точка зрения отличалась новизной и оригинальностью; в XVIII в., напротив, некоторые литераторы склонны были даже упрекать автора «Мизантропа» за то, что он выставил добродетель в смешном свете (Ж. — Ж. Руссо. Письмо к д’Аламберу). После Шатобриана во французской критике прочно утвердился взгляд на Мольера как на писателя, который под смехом скрывает меланхолию и слезы (см.: Col–linet J. — P. Lectures de Moliиre. Paris, 1974). Объективно точка зрения Шатобриана отражает тяготение западноевропейского театра XVIII в. к ломке традиционных жанров и выдвижению на первое место драмы, хотя субъективно Шатобриан оставался сторонником канонической системы жанров.
430
Ничему не удивляться (лат.) — Гораций. Послания, I, 6, 1.
431
Имеется в виду диалог Дидро с Вольтером в 1778 г. в Париже, запечатленный позднее в воспоминаниях современников (см.: Diderot D. Correspondance, t. 15. Paris, 1970, p. 91). Шатобриан, приводящий этот анекдот, очевидно, по памяти, спутал статую св. Христофора, о которой говорили Дидро и Вольтер, со статуей короля Франции Филиппа IV Красивого, также находившейся в соборе Парижской Богоматери (уничтожена в 1793 г.).
432
Мысль о том, что в шекспировских пьесах, в отличие от классических трагедий, разные стороны жизни перемешаны, была развита А. — В. Шлегелем в «Чтениях о драматической литературе». Впоследствии эта мысль легла в основу «Предисловия к «Кромвелю»» В Гюго.
433
Текст от слов «Если для того, чтобы достичь вершин…» до слов «египетский колосс» взят Шатобрианом из его статьи 1801 г. «Шекспир». Хотя отношение Шатобриана к Шекспиру за прошсд–йже 30 лет во многом стало более доброжелательным (не без влияния романтической критики и прежде всего ее манифеста, «Предисловия к «Кромвелю“»), писатель не отказывается от возражений, выдвинутых в 1801 г. Расхождение с романтическими концепциями особенно отчетливо видно в защите правил; Гюго, напротив, анализируя драмы вообще и драматургию Шекспира в частности, приходит к выводу о необходимости «ударить молотом по теориям, поэтикам и системам» (Гюго В. Собр. соч. в 15–ти т., т. 14. М., 1956, с 91).
434
Протесты Шатобриана относятся прежде всего к школе так называемой «неистовой словесности» с ее откровенностью в изображении жизни городских низов, «анатомическими» ужасами и пр. В словах об увлечении «миром мертвых вещей» виден отзвук журнальной полемики начала 30–х гг.; критики упрекали в безудержном увлечении подробностями и в чрезмерном «анатомировании» страстей и чувств Бальзака и Стендаля.
435
Отрывок о «классических образцах» с небольшими изменениями уже был напечатан в 1801 г. в «Меркюре»; он составлял финал статьи «Юнг».
436
Тема вкуса и гения активно разрабатывалась эстетиками XVIII — начала XIX в., от классика Батте, писавшего о гении и вкусе: «Один творит, другой судит» (Batteux Ch. Principes de littйrature, t. 1, p. 50), до романтика Гюго, сказавшего в «Предисловии к «Кромвелю“»: «Вкус — разум гения» (Указ. соч., с. 127). По понятиям XVIII в., вкус — некое специальное («шестое», по мнению Дюбо) чувство для восприятия прекрасного и суждения о произведениях искусства; несмотря на свою самостоятельность, вкус в большинстве эстетических теорий XVIII в. не только не противопоставлен разуму, но зачастую подчинен ему. Понятие «гений» восходит к XVI в.: еще поэты Плеяды утверждали, что художнику необходимо божественное вдохновение, божественная ярость, иррациональная и не зависящая от человека. В эстетических трактатах XVIII в. «гений»— та доля таланта, индивидуальных способностей, которая отмерена поэту природой: нет поэта без гения, но гений этот должен быть подчинен вкусу. Оппозицией гений — вкус определяется, в частности, критика Шекспира Вольтером и его последователями (Лагари). Однако еще в середине XVIII в. новое в подход к соотношению вкуса и гения внес Э. Юнг, утверждавший в «Размышлениях об оригинальном гении» (1759) независимость гения от знаний и правил, необходимость творить без оглядки на древних, слушаясь лишь своего внутреннего чувства.
У Дидро «гений» становится синонимом «творца», «художника»; гений не подражает прекрасному во внешнем мире, а сам творит прекрасное; для Дидро гений с его неровностью и неподвластностью правилам — двигатель культуры (см. статью «Гений» в седьмом томе Энциклопедии). Законченность этой концепции придал немецкий романтизм; ранние же французские романтики более умеренны: они настаивают на том, что совершенство искусства связано с гармонией гения и вкуса. Ср., например, у г–жи де Сталь: «Часто восклицают: неужели нужно принести гений в жертву вкусу! Разумеется, нет; но вкус никогда и не требует такой жертвы» («О литературе», ч. I, гл. 12). Вера того или иного мыслителя в возможность избежать конфликта между гением и вкусом выдает его посредническое, промежуточное положение «между классицизмом и романтизмом», ибо вкус в этой оппозиции означает верность традициям, правилам, а гений — стремление к новшествам, к свободному, ничем не скованному творчеству.
437
Неточная цитата из «Моих мыслей» Монтескье (№ 1031).
438
Феномену появления в одной и той же эпохе нескольких великих гениев давались различные объяснения. Веллей Патеркул в «Римской истории» выдвигал в качестве причины чувство соперничества, порождающее зависть и восхищение. Другой попыткой объяснить происхождение «золотых веков» была «теория покровительства» (см. о ней примеч. 11 к «Гению христианства», «История»). Ж — Б. Дюбо настаивал на первостепенном значении физических факторов — климата, географического положения и пр.; впоследствии той же точки зрения придерживались философы — «идеологи» (см. о них примеч. 32 к «Дневникам» Жубера). Шатобриан в данном случае избирает особый путь, выдвигая на первый план материальную и духовную культуру, в которой формируется гений.
439
Ср. слова А. В. Шлегеля, одного из самых пылких романтических поклонников Шекспира: «Этот трагический титан бросает вызов небу и грозит перевернуть мир» (Schlegel A. G. Cours de littйrature dramatique, t. 2, p. 385). Пелион и Occa (миф.)—горы, которые титаны, желая взобраться на небо, пытались взгромоздить на Олимп.
440
Ср.: Иов, 38, 35.
441
Ср. слова П. Летурнера, автора «Жизни Шекспира» (1776), одного из первых «апологетических» сочинений о Шекспире на французском языке: «Великие люди редко являются в этот мир как единственные отпрыски, которым причитается все наследство славы; часто рядом с ними рождаются их братья, предъявляющие свои права на часть этого наследства …Шекспир снискал лавры отнюдь не в одиночестве; у него были соперники» (цнт. по: Shakespeare W. Oeuvres, t. 1. Paris, 1923, p. 10).