Григорий Дьяченко

1. «Если кто изъявляет сомнение и неверие касательно Божественного таинства – как хлеб находящийся на трапезе, прелагается в Тело, а вино в Кровь Иисуса Христа, Сына Божия, и становится в священном служении Истинным Телом и Кровью! Его, то всякий православный христианин должен спросить его так: может ли Бог сделать больше человека и выше разума его? И когда скажет: может, скажи ему: почему же Он не может дать нам своей плоти в пищу? Словом Господним небеса утвердишася (Псал. XXXII, 6): тем же Словом Божиим пременяет Он хлеб и вино в Тело и Кровь Свою».

2. «И если удивляешься тому, как Тот же Христос – и на трапезе, и на небесах, то удивляйся и тому, как одно солнце, которое нас здесь освещает и согревает, в то же время светит и на небе и на земле, и на востоке и на западе, и во всех странах мира. Так и Христос – в то же время и на небе, и на земле – в Пречистых Тайнах как один Всемогущий и Всесильный, и на небе истинно по естеству, и на земле властью Божества совершает великие и преславные дела, непостижимо и несказанно превыше ума человеческого».

3. «И опять, если удивляешься тому, как один Христос во многих частях подается верным равно целый, не меньший в одной части и не больший в другой, удивляйся же и тому, как один мой голос и у меня в устах, и в ваших ушах есть один и тот же голос?…"

4. «И если удивляешься, как тело не сокрушается в раздроблении тайн, когда раздробляется Агнец и как во всякой части есть целый и совершенный Христос, удивляйся и сему, как это, когда зеркало раздробится на малые части, то образ человеческий в нем не раздробляется, но во всякой части представляется целым, как и в полном зеркале».

5. «Если удивляешься тому, как Христос, часто снедаемый, не умаляется, но цел пребывает во веки, удивляйся и сему, как, зажегши одной свечой другие свечи, ты не уменьшаешь через это светлости первой свечи».

6. «И если спросишь о том, как Христос, вшедши вовнутрь нашего естества, не оскверняется и незаключается, то и я спрошу: солнце, проходя над нечистыми местами, оскверняется ли через это или нет? Знаю, что мудрый и верный не осмелится сказать: да! Тем более не оскверняется Христос, Свет всякой чистоты, и не заключается Сущий, Которого не могли удержать ни ад, ни гробные печати, ни двери во входе к ученикам, затворенные и твердо заключенные».

7. «И если удивляешься, как в такой малой части Тайн весь полный и целый Христос, то дивись и сему, как в таком малом зерне зрачка твоего вмещаются и им объемлются такие великие города. Но узнав сие, ты не испытывай неиспытуемого таинства, а с несомненной верой и сердечной любовью воздавай благодарение Страшному и Сильному и Всемогущему Царю и Богу Вседержителю, и делами и умом за неисповедимые дары Его».

8. «И опять в рассуждении Тела Господня – право веруй с Церковью о страшных Тайнах. Хотя телесными очами усматриваешь ты видимый хлеб и вино, но веруй крепко, без сомнения, тому, что существо их, наитием и действием Святого Духа и властью всемогущего Слова Божия пременяется в Тело и Кровь Христову, так что ничего иного здесь не остается, а только самое Истинное Тело и Кровь Господня под видами пшеничного, квасного, новопеченого мягкого хлеба и вина, выжатого из виноградных гроздьев, т. е. ягод» («Творения св. Дим.", ч. V, с. 115).

9. Примеры из житий святых, доказывающие ту мысль, что причащение Св. Тайн по чину Православной Церкви необходимо и спасительно, вопреки утверждению некоторых ревнителей древнего благочестия

Таинство Св. Причащения есть одно из важнейших средств в деле спасения. «Через него, – по выражению св. Златоуста, – мы становимся едино Тело со Христом; соединяемся с Ним, яко тело с главою; Кровь же Его – душ наших избавление: той же омывается душа, той украшается, той распаляется» («Толкование на Евангелие Иоанна», нрав. 46). «Сие таинство называется причащением, – говорит св. Иоанн Дамаскин, – потому что через оное мы делаемся причастниками Божества Иисусова; через него сообщаемся со Христом» («Изложение православной веры», гл. XIII). «Как обыкновенный хлеб, который ежедневно едим, есть жизнь тела, – говорит св. Киприан Карфагенский, – так оный сверхъестественный есть жизнь души». «Сия трапеза – сила нашего спасения, крепость ума, основание упования, надежда спасения, свет, жизнь!» – восклицает св. Иоанн Златоуст (на 1 Кор. беседа 24).

Вот на чем, собственно, опирается наша глубокая уверенность в высоком значении св. евхаристии. Но при этом наша мысль с болезнью сердца обращается к тем многочисленным христианам, которые, именуя себя ревнителями древнеотеческих Преданий, лишаются таинственного наслаждения в Божественной трапезе. Как не скорбеть о таковых?! Как не пожалеть об их крайне опасном самообольщении: ибо они мнятся спастися, удаляясь от источника спасения. Бедные! Они забывают, что только Кровь Иисуса Христа, Сына Божия, очищает нас от всякого греха (1 Иоан. 1, 7). Следовательно, не вкушая тела и Его Крови, они не приобщаются и очистительным для нас от грехов наших крестным страданиям и смерти Его. Аминь, аминь, глаголю вам, – говорит Господь, – аще не снесте Плоти Сына человеческаго, не пиете Крови Его, живота не имате в себе (Иоан. VI, 53).

Что же приводят в свое оправдание ревнители древнего благочестия? Не осмеливаясь отрицать высокого значения таинства св. причащения, глаголемые старобрядцы успокаивают себя обыкновенно тем, что будто бы многие святые спаслись, не приобщаясь Св. Тайн. Таковы, говорят они, Павел Фивейский, Мария Египетская, Феоктиста и др. (Поморск. отв. 20 21).

Но, во первых, было бы слишком дерзко с нашей стороны приравнивать себя к великим подвижникам благочестия; во вторых, несправедливо утверждать, будто бы поименованные святые во всю жизнь не причащались Св. Тайн. Хотя в житиях их и не упоминается прямо об их причащении, но это молчание никак не дает еще права заключать, что они действительно не причащались.

Древние повествователи о жизни святых имели в виду возбудить в читателях ревность к особенно высоким подвигам. То, что в жизни святых было обыкновенного, всеми православными исполняемого, о том, очевидно, не настояло надобности и говорить.

Здесь с благочестивым вниманием остановимся на некоторых примерах из житий святых, дабы наглядно видеть, как великие угодники Божии, несмотря на то что дела их были действительно высоки, всегда ревновали о причащении св. тайн. Поведем речь прежде всего о тех именно святых, которых глаголемые старообрядцы поставляют в разряд якобы никогда не удостоившихся св. евхаристии.

Вот что сообщает нам жизнеописатель о преподобной Феоктисте.

1. Один охотник отправился со своими товарищами по ремеслу на пустынный остров Парос, что на Эгейском море, ловить зверей. На пути он отстал от них. И вот, бродя по пустыне, случайно встретил церковь во Имя Пресвятой Богородицы, от времени пришедшую в запустение, и войдя в нее, предался горячей молитве. Молясь же, заметил на земле небольшую ямку, в которой, кроме воды, находились еще зерна одного растения, так называемого солнечника (илиотропион). Предположив по этим признакам, что в полуразрушенном храме живет кто либо из святых, он вышел, твердо решив побывать здесь еще раз на обратном пути.

Через несколько дней, когда уже достаточно было наловлено всякой дичи, охотники собрались домой, а были они родом с приморской горы Эвбеи. Отправился с ними и вышеупомянутый охотник, но на пути он опять отстал от них и по прежнему вошел в церковь помолиться Пресвятой Богородице; при этом он надеялся увидеть и того святого, который жил в этой церкви и питался размоченными в воде зернами солнечника.

Но вот во время молитвы он увидел по правую сторону св. трапезы как бы некое подобие былинки, ветром колеблемой, которую от посторонних взоров скрывала густая сеть паутинника.

Недоумевая, что бы это такое было, охотник подошел и хотел было разорвать паутину, но вдруг услышал слабый голос: «Остановись и не подходи близко, ибо я женщина и без одежды!"

Пораженный видением, охотник не знал, что делать. Наконец, собравшись с духом, он решился спросить: «Кто ты и как живешь в этой пустыне?"

И опять услышал голос из сетей: «Умоляю тебя, брось мне одежду да покрой наготу мою, и тогда, что повелит мне Господь, то скажу тебе».

Охотник, сняв с себя верхнюю одежду, положил ее на пол, а сам вышел из церкви и, подождав немного, пока женщина та одевалась в его одежду, опять вошел и увидел ее на том самом месте, где она была прежде. То была преп. Феоктиста.

Удивлению охотника не было теперь границ. Припав со слезами к ногам преподобной, он просил ее помолиться за него и благословить его.