Страница 12 из 81
—Да вот, Батюшка, у одного из братии вижу то, у другого — другое.
— Ну вот, диавол всегда так. Он нам иногда представляет взгляд брата совсем другим, не таким, каким он является на самом деле. Тебе кажется, что брат посмотрел на тебя злобно, оскорбительно, а на самом деле этого вовсе нет. Так диавол может представить нам что-либо другое.
Вот какой случай: был здесь один иеромонах о. Венедикт и еще монах о. Арсений, монах хорошей жизни. Он почти не выходил из келий вследствие своей болезни, вел особую жизнь. Один раз идет о. Венедикт к себе в келию, а у крыльца о. Анатолия он видит: стоит о. Арсений. Взгляд у него какой-то злобный, враждебный, под благословение не подходит.
О. Венедикт посмотрел на него и прошел мимо с великим удивлением. Только что он начал заворачивать за церковь, ему навстречу с совершенно противоположной стороны идет о. Арсений. Лицо веселое, подходит под благословение. О. Венедикт, еще больше удивляясь, спрашивает:
—Где ты был?
—У о. Тимона.
—Как? Я тебя сейчас видел около крыльца Батюшки о. Анатолия.
— Это тебе померещилось. Сам видишь, откуда я иду. Тогда о. Венедикт пошел за разрешением сего к Батюшке о. Анатолию.
— Ну что же здесь удивительного? Ты иеромонах, а этого не знаешь? Это был, конечно, бес в образе о. Арсения, — сказал о. Анатолий.
Да, бывают такие случаи, об них в миру и понятия не имеют, а здесь они не подлежат сомнению...
— Ну еще что? — спросил Батюшка.
—Горд я очень, Батюшка, тщеславен.
— Да кто же не горд? Макарий Великий говорит, что даже у всякого святого есть что-то гордое. Вот как глубока в нас эта зараза. Не горды только ангелы — они чисты, да еще те, которые переходят отсюда на небо. А то у всех есть гордость. Ну, будет. Остальное потом. Понемногу буду разъяснять.
7 февраля.
Возил с работниками дрова для отопления наших келий. Когда я пошел к Батюшке на благословение вместе со всей братией, я захватил книжку "Луг духовный". Батюшка давал читать. Издание книги в настоящем виде принадлежит протоиерею Михаилу Ивановичу Хитрову. Я его совершенно не знаю, хотя он был писатель. Батюшка сказал, что он плакал, когда получил в 1899 г. известие о смерти о. Михаила.
—Он много обещал, но значит так угодно было Богу. — Потом Батюшка сказал:
—Вот уже сколько раз мне помысл говорит, чтобы я спросил вас, не было ли у вас в жизни случая из ряда вон выходящего?
—Да, был случай, — говорю я, сам не зная почему вспомнив один случай, бывший в далеком детстве.
—Обдумайте его и потом расскажите мне.
— Да он очень простой.
—Совсем не простой, а из ряда вон выходящий.
—Я хочу сказать, что его обдумывать нечего, он очень несложный.
—Ну, хорошо.
—Когда мне было лет пять, — начал я, — у меня была болезнь — ложный крупп (кажется так она называется), горловая болезнь. Я был уже бездыханен, посинел и даже похолодел. Папа думал уже, что я умер, и говорил, чтобы мама оставила меня и больше не терла мазью, что все бесполезно. Но мама, не теряя надежды, все же терла и молилась св. Николаю Чудотворцу о моей жизни. И совершилось чудо: я начал дышать, и потом всегда был довольно крепкого здоровья.
—Конечно, это из ряда вон выходящий случай. Собственно, не случай, ибо все происходит с нами целесообразно. Вам была дарована жизнь. Ваша мама молилась, и св. Николай Чудотворец молился за вас, а Господь, как Всеведущий, знал, что вы поступите в монастырь, и дал вам жизнь. И верьте, что до конца жизни пребудете монахом. Так об этом напишите вашей маме толкование этого случая.
Я хотел после этого уходить, но потом спросил про Иисусову молитву: нельзя ли читать ее сокращенно. Батюшка не позволил, говоря, что ее всю целиком заповедали читать наши старцы, и ударение делать на последнем слове: "грешного".
—У меня так не выходит.
—Потом научитесь, — сказал Батюшка.
Я сейчас пишу о разговоре с Батюшкой и думаю: ведь я совсем забыл тот случай из моей жизни, даже ни разу не вспоминал здесь о нем. И вдруг, сам не зная почему, назвал прямо его. И только теперь начинаю смотреть иначе. Он мне начинает казаться не простым, обыкновенным происшествием, каким прежде его считал. Правда, я чувствую и прежде чувствовал уважение к святителю Николаю более, чем к каким-либо другим святым. Надо написать маме. Спрошу, если Бог даст, у Батюшки, как написать. Этим я еще лучше проверю написанное мною сегодня толкование.
8 февраля 1908г.
Когда мы были на благословении, Батюшка сказал мне на мой вопрос о письме маме:
—Так и напишите, что этим ясно указывалось на ваше иноческое предназначение.
— Значит, я понял верно.
Еще раньше этого, как только я вошел, Батюшка спросил:
—Как внутреннее устроение? Имеете ли на устах имя Иисусово?
Я говорю:
—Стараюсь иметь, но очень часто забываю.
—В этом-то все и дело, чтобы всегда иметь память о Боге, для этого и молитва Иисусова. Но не удивляйтесь, что все забываете, надо только стараться. Ведь не сразу вы в Университет пошли, а сначала азбуку выучили, так? Авва Дорофей говорит, что он смотрел на книги, как на зверя, а потом очень даже пристрастился к чтению книг. Сначала читал, вероятно, не духовные, а светские книги, а потом перешел на духовные. Да, так всегда бывает...
Был схимонах Клеопа в Соловецком монастыре. Он сорок лет провел в уединении на одном необитаемом острове, куда из монастыря привозили ему пищу и ездил духовник. Потом он изъявил желание возвратиться в монастырь. Никто не знал, как он подвизался, какие ужасы претерпевал от бесовской силы, в чем состоял его подвиг. Когда он возвратился, о. архимандрит при духовнике его спросил: "В чем, главным образом, заключалась твоя деятельность, и много ли ты преуспел, скажи нам: мне и Твоему духовному отцу". Он отвечал, что в Иисусовой молитве. Все акафисты, все службы, все, все заменял он Иисусовой молитвой. "И начинаю понимать, чуть-чуть разбирать начальные буквы этого алфавита".
Вот какая глубина. А какое действие Иисусова молитва имеет, о том мы и понятия не имеем. Так вам нечего удивляться. Это приобретается годами и не сразу. В один день этого невозможно приобрести, хотя и бывают исключения, но общее правило таково.
10 февраля 1908г.
Приближается пост... За всенощной слышатся уже предвозвестники поста, покаянные стихи с их умилительным напевом: "Покаяния отверзи ми дверь, Жизнодавче...", "На реках Вавилонских" и др. Сегодня неделя о Блудном сыне. Какая глубокая притча. Какой смысл.
Сегодня Батюшка очень ласково принял меня. На его вопрос, как мне, я ответил:
—Слава Богу, хорошо, спокойствие духа.
— Да, и я два года наслаждался миром душевным, ... а потом, а потом. Какие ужасы были у меня, я вам не буду рассказывать. Прежде всего помыслы напали, но я, видя зарю, старался скорее пробежать эту темную улицу. Когда не стало Батюшки о. Анатолия, лишился я опоры...
По всему видно, что Батюшка много претерпел. Батюшка не один раз мне говорил:
— Первым вашим делом, как только просыпаетесь, пусть будет крестное знамение, а первыми словами — слова молитвы Иисусовой.
Мне дано теперь очень спешное послушание: переписка писем о. Амвросия для издания их вновь с дополнениями и поправками.
11февраля 1908 г.
Сейчас на благословении удалось побеседовать минут пять.
— А что, Батюшка, всегда ли нужно перебирать с молитвой четки?
—Обязательно. Всегда имейте четки при себе, за службой в церкви и на правиле они должны быть в руках. Если даже будут смотреть или смотрят, не смущайтесь, перебирайте, творя молитву Иисусову. За обедней внимайте тому, что поется и читается, а молитву оставьте. Вот за всенощной можете в ход пустить четки, когда не слышите, что читают.
За послушанием, конечно, невозможно перебирать. Когда в келий пишете, читаете, то четки должны быть за поясом. Когда же так сидите, то творите молитву по четкам. При разговоре можете говорить про себя: "Господи, помилуй", а можно даже и молитву Иисусову...
Вообще, я понял так, что когда только можно, нужно всегда творить молитву Иисусову по четкам, а если нельзя — тогда молитва должна быть всегда в уме без четок.
12 февраля.
Сегодня Батюшка благословил нам обоим читать Псалтирь о здравии и о упокоении в скитской церкви. Я могу записать 12 имен для поминовения по праву, принадлежащему всем послушникам.
Сейчас Батюшка рассказал мне, что у него была дочь генерала Черняева, известного по Турецкой войне.
—Очень образованная девица, еще молодая. Я с ней с удовольствием побеседовал. С такими беседовать я люблю, это — чистосердечная, искренно ищущая Бога душа. Потом она писала, что того, что она испытала здесь в Оптиной, она никогда не испытывала. Не ожидала, не предполагала даже, что можно подобное испытать. Это ей непонятно, а, конечно, благодать Божия действовала.