Страница 22 из 81
Все мои познания приобретены в скиту, вся формировка в нечто определенное моих убеждений и понятий произошла здесь, в скиту. Здесь, в скиту, я приобрел более, чем за всю мою жизнь в миру, более чем в гимназии и университете. Не ошибусь, пожалуй, если скажу, что там я почти ничего не получил, хотя в миру от рождения прожил 19 лет, а в скиту не живу еще и года.
Здесь хорошо. Конечно, люди — везде люди, поэтому и в монастыре, и в нашем скиту, живут не ангелы, а люди, имеющие каждый свои пороки и недостатки. Но мне до этого дела нет. Чужие грехи и в миру очень удобно замечать, а вот свои грехи распознавать и видеть — это монашеское дело. А к этому здесь все удобства. И Батюшка говорит, что наш скит — единственный такой во всейоссии, и от других приходится слышать то же.
Однажды, когда я помогал пономарю в Предтечевом храме, со мной был о. Кукша. Не помню, о чем мы говорили, но мне запомнилась только одна фраза: "Как вспомнишь о старом, так даже заплачешь", — сказал о. Кукша. Это свидетельствует о том, как хорошо было прежде. Но для меня старое — мир, а настоящее — скит, и я благодарю Бога.
15 ноября 1908г.
13-го числа Батюшка не пошел на бдение и меня не пустил, а мы во время бдения читали записки шамордин-ских монахинь об о. Анатолии. О. Сергий Четвериков работает над составлением жизнеописания о. Анатолия.
Материал был собран и послан Батюшкой. Между прочим, Четверикову посланы и рукописные тетради о. Анатолия "Мистическое Богословие". Это его беседы с каким-то, кажется, профессором. О. Четвериков обещался окончить жизнеописание к Пасхе.
— Доживу ли я до Пасхи, не знаю, — сказал мне Батюшка. — Сегодня в первый раз в жизни почувствовал одышку, придя в трапезу.
Вообще, последнее время Батюшка не раз говорил о смерти. Еще как-то Батюшка говорил, что он начал очень-очень слабеть под вечер. "Иногда едва сижу..." — говорил он. Не раз также Батюшка говорил: "А туда с чем идти?"
Сейчас говорил с Иванушкой, и этот разговор заставил меня вспомнить многое позабытое, на что в свое время не было обращено ни малейшего внимания.
Первым моим духовником был протоиерей о. Сергий Ляпидевский, уже скончавшийся, вторым — его сын о. Симеон Сергеевич. Несмотря на религиозность мамы, бабушки, дедушки, папы — они нас редко посылали в церковь, особенно зимой, боясь простуды. А ребенок сам пойти не может. Нас и баловали, и ласкали, но вольничать не позволяли, уйти без спросу мы не смели.
Однажды на исповеди, кажется, о. Симеон сказал мне, что необходимо ходить в церковь по праздникам. "Это долг перед Богом". Я поразмыслил об этом и согласился. С тех пор я стал часто ходить в церковь, даже в будни, когда был свободен. И это обратилось в привычку. Ходил я также и к вечерним собеседованиям по воскресеньям. Правда, ходил больше из-за "интереса", но все ж иногда бывало что-то вроде умиления. Помню, однажды за собеседованием, я, стоя на клиросе, слушал проповедь и заключил в конце концов так: "Как бы провел я время дома, не знаю, а здесь я душеполезное услышал".
Услышав однажды о грехе суеверия, я приложил слышанное к жизни и отверг все суеверное, например, приметы.
Услышав однажды о грехе воззрения на девушек и жен с похотением, я даже опечалился: это доставляло для меня удовольствие. Как быть? Смотреть грешно, а не смотреть — лишить себя удовольствия. И решил я, что смотреть можно, только без похотения. Такой сделкой со своей совестью я как бы успокоился: взяла верх плотская сторона.
Представилось новое искушение: предложили мне учиться танцевать, но танцы назначались как раз во время вечерни. Куда склониться? Помню, был 6-й глас на "Господи воззвах" — мой в то время самый любимый догматик: "Кто Тебя не ублажит"... И туда, и туда хочется. Долго я боролся, долго был в нерешительности, и... (о позор, позор!) попрал я совесть и пошел танцевать. Совестно вспомнить. Как враг старается удалить от церкви, даже если ходишь, но с равнодушием.
Что я поступлю в монастырь, никто не верил, да я и сам это считаю чудом и милостью Божией.
— Хорошо вы сделали, что не женились, ушли от мира, — не раз говорил Батюшка, а однажды прибавил: — Вы не знаете, какая сложная жизнь женской души.
Я все более и более начинаю понимать, какое счастье, что я в скиту.
Батюшка как-то говорил, что одному святому было видение, как вкушает братия пищу: кто ест и ропщет, тот вкушает пищу, как навоз. Кто не ропщет, но и не благодарит, для того пища — ни то, ни се. А вот кто ест и благодарит, тот вкушает пищу, как мед.
То же самое относится и к монашеской жизни. Только тому хорошо жить в монастыре, кто благодарит Бога за Его милосердие, за то, что Он вселил его в монастырь, что оторвал от мира. А кто ропщет на свою жизнь, тому в монастыре очень тяжело жить...
Батюшка благословил все время читать жития Святых, когда же прочту все 12 книг, тогда начинать опять сначала. Благословил читать Лествицу, затем преп. Феодора Студита, Варсонофия и Иоанна преподобных.
16 ноября 1908г.
— Замечайте события вашей жизни, — говорил мне Батюшка, — во всем есть глубокий смысл. Сейчас вам непонятны они, а впоследствии многое откроется.
Когда о. Анатолий еще не имел священного сана, к нему кто-то подошел под благословение. Когда мы прочли об этом в записках, то Батюшка рассказал про себя, что и к нему подходили под благословение, когда он не имел еще сана священства.
Вчера, когда я писал у Батюшки, он, читая письмо какой-то девушки, бывшей у него, рассказал мне про нее следующее: "Эта девушка прекрасно играет, она любит классическую музыку.
—Кого вы больше всего любите играть?
—Бетховена, Гайдна, — отвечала она.
— А есть музыка еще лучше.
—Какая же? Моцарта? — спросила она.
—Нет, еще лучше.
—Может быть, Баха?
—Нет, нет.
—Какая же, не знаю, — сказала она.
—Музыка души.
— Души? Музыка души, да разве есть такая? — спросила она.
— А как же. Есть.
— В первый раз слышу. Какая же это музыка?
—Это — покой души. Тот самый покой, про который говорится в Евангелии: "Возьмите иго Мое на себя и научи-теся от Мене, яко кроток есть и смирен сердце и обрящете покой душам вашим, ибо иго Мое благо и бремя Мое легко есть". Вот этот самый покой. Изучали математику? Знаете, что такое знак равенства? Ну вот: покой души — блаженство — музыка, гармония всех душевных сил.
—Так вот — какая музыка..."
— Так она мне понравилась. Вот придет одна такая, и все позабудешь: и тяжести, и скорби. С другими приходится все говорить "Сказку про белого бычка". Вы знаете эту сказку? (Я ответил утвердительно.) Ну вот, а такая душа сразу все снимет... Вы понимаете меня?
— Да, Батюшка.
—Я вас за то и люблю, что вы меня понимаете. Есть и еще, которые меня понимают.
18 ноября 1908г.
Вчера я уже у Батюшки не занимался. Пришел, напился чаю и ушел к себе в келию и начал просматривать материалы для составления описания скита. Сейчас это дело для меня совершенно новое и потому трудное, но я приступил к нему за послушание, вследствие чего я надеюсь и исполнить, аще Богу будет угодно. То же самое и Батюшка мне вчера вечером сказал:
— Но Господь может вас умудрить, — прибавил он. Когда в Оптиной была мама, она спросила Батюшку:
— Пробудут ли они (т. е. я и Иванушка) в монастыре все время?
Мама беспокоилась, думая, что монастырская жизнь будет нам не под силу, что она может нам скоро наскучить. На это Батюшка маме ответил:
— Пробудут, если Бога не забудут. Мне об этом рассказал сам Батюшка.
21 ноября 1908 г.
В монастыре главный престольный праздник. Ходил на бдение и литургию. Не люблю я ходить в монастырь. Не нравится мне как-то самая служба, нотное пение, не нравится трапеза... Придешь в монастырь, да и думаешь, как бы опять в скит попасть поскорее.
26 ноября.
Как-то я с Батюшкой стал говорить о нотном пении в церквах. Я лично его не любил и не люблю, как развлекающего мысли и внимание молящегося, вследствие чего не могущего способствовать молитве. По крайней мере это я должен сказать относительно себя... Такого же мнения и Батюшка. Нотами поющий связывает по рукам и ногам. Нет свободного творчества, чувства.
27 ноября.
...Пришел к Батюшке, сказал, что было нужно, и сам Батюшка начал говорить следующее: