Страница 50 из 81
Когда струны псалтири не настроены как должно, когда они звучат не в тон, несогласно, — невозможно на ней играть. Не может она издать стройных звуков, не может получиться правильной песни. Так и у человека, когда его чувства не приведены в согласие и не имеют общего согласного устремления к Богу, когда человек еще любит грех, или когда грех против воли человека насилует его, — тогда не может он издать стройных звуков духовной жизни, не может всею жизнью, всем поведением, всеми чувствами своими воспеть песнь святую, песнь Божественную. Нужно понудить себя, чтобы привести себя в порядок, нужно потрудиться в подвиге ради Господа, потерпеть всякую тяготу и неудобства в борьбе с собою, со своими страстями, ибо сказано: "Терпя потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою. И возведе мя от рова страстей и от брения тины, и постави на камени нозе мои и исправи стопы моя: и вложи во уста моя песнь нову, пение Богу нашему" (Пс. 39, 1—4). Нужно терпеть и ждать милости Божией.
Когда учатся играть на скрипке, тогда вначале у играющего получаются очень неприятные, неправильные, резкие звуки, настолько они неприятны, что, кажется, убежал бы, куда глаза глядят от этих звуков. Но постепенно человек привыкает, научается играть, звуки получаются все правильнее и правильнее, и наконец, польются нежные прекрасные звуки чудной музыки. Одному это удается скорее, другому длительнее; иногда и при всем старании никак не наладится играющий, все время получается не так, как ему хотелось бы. Нужно терпение.
Так и в духовной жизни. Человек хочет одно, а сам делает совсем другое, не то, что хочет. Ум его хочет одно, а чувства требуют другого. И видит человек и чувствует болезненно, что это все не то, понимает он, что нехорошо у него получается, не так, как надо, даже приходит в уныние, видя, что не преуспевает он в борьбе со страстями, что не налаживается его духовная жизнь. Но нет, не нужно унывать, надо терпеть... Надо терпеливо понуждать себя на всякую добродетель ради Господа, трезвенно следить за всеми своими чувствами, мыслями, делами, надо призывать на помощь Господа Бога, надо придти в смирение и сознать, что своими делами без Божественной помощи человек ничего не успеет. И когда, наконец, уготовится сосуд души и тела человека, когда настроятся струны его псалтири во всяком смирении, терпении и благочестии... тогда придет время и раздастся чудное пение, и польются прекрасные дивные звуки духовной жизни и "узрят мнози и убоятся и уповают на Господа" (Пс. 39, 4), ибо от соединения с Господом получается это пение неизреченное.
Стоит рояль, готовая для игры, струны на ней натянуты, она открыта... но молчит. Почему она молчит? — Потому что нет игрока. Кто же этот игрок? Игрок сей — Дух Свя-тый, как сказано: "Приидем к нему и обитель у него сотворим" (Иоан. 14, 23). Приидет Дух Святый и соединит рассеченные грехом чувства души и тела, и начнет тогда человек жить в Боге и для Бога.
Таинственный смысл этого псалма сказал мне Батюшка Варсонофий. Помню, мы с ним обедали. После обеда Батюшка подошел к рукомойнику, умыл усы, взял полотенце и, утирая усы, говорит мне: "Отец Николай, посмотрите у Зигабена толкование на слова псалма: "Во псалтири деся-тоструннем пою Тебе"".
Я прочитал, там было написано кратко и историческое, и таинственное толкование. Батюшка выслушал и сказал: "Это мне сейчас открылось".
И подумалось мне тогда: "Вот человек, вытирает усы после обеда, а ему тайны духовные открываются. Такое озарение духовное бывает у духовно настроенных людей, которые всею жизнью своею поют Богови, независимо ни от времени, ни от положения, совершенно неожиданно иногда и не на молитве, а вот как Батюшка о. Варсонофий обедал, и ему тайны открывались. Он, видимо, проразуме-вал глубокий таинственный смысл и молитв церковных, и св. Писания. "Услышах, Господи, смотрения Твоего таинства, разумех дела Твоя и прославих Твое Божество" (Ирмос 8, гл. 4 песнь). Аминь.
"Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: воспою и пою во славе моей, Востани слава моя, востани псалтирю и гусли, востану рано. Исповемся Тебе в людех Господи, воспою Тебе во языцех" (Пс. 56, 8—10; 107, 1—4).
Эти слова повторял неоднократно старец иеросхимонах Анатолий (Зерцалов) — начальник Скита Оптиной Пустыни (+ 1894) перед своей кончиною.
Сколько глубокого, таинственного смысла заключается в этих боговдохновенных словах Псалмопевца. Начнешь размышлять на эту тему, и размышлениям нет конца: так необъятно, глубоко то дивное содержание, которое заключается в этих словах псаломских.
Господь Бог, восхотев сотворить человека, чудно сотворил его: даровал ему неизреченную славу. Он сотворил его по образу Своему и подобию, отобразив на нем славу Свою Божественную. Он дивно устроил его, даровал ему красоту и изящество в строении самого тела его, даровал ему душу бессмертную, одарив ее великими духовными дарованиями, снабдив ее прекрасными способностями, поставил его владыкою, распорядителем всех видимых творений мира сего. Дарована человеку душа, — душею своею бессмертною он возвышается над всеми видимыми творениями. Нет в видимой природе никого и ничего, равного человеку.
Дарован человеку ум высокий,— и умом своим человек возвышается над всею природою: она покорена под ноги ему. Например: изобретает он различные орудия, машины, преодолевает ими силы и стихии природы. Не в состоянии человек голыми руками бороться с огнем — делает машины, и побеждает стихию огня. Не может ходить по водам, не имеет силы переплывать большое расстояние, — устраивает лодки, корабли и побеждает водную стихию. Не имеет силы бороться со зверем — делает орудия, при помощи коих побеждает зверя, одолевает его. азве это не величие, не слава человека? И это еще все относится лишь к обыкновенным естественным способностям человека.
А если взглянем на святых, то увидим, какой дивной славы и власти сподоблялись они, они побеждали природу нравственною силою по благодати Божией: ходили по морю, яко по суху; были переносимы по воздуху Божественной силою, им служили дикие звери, как кроткие агнцы, признавая в них своего владыку; молитвою своею они низ водили дождь на землю и совершали другие дивные чудеса. Перечислить их нет возможности.
В Священном Писании так описывается величие человека: "Умалил еси его малым чим от ангел, славою и честию венчал еси его: и поставил еси его над делы руку Твоею, вся покорил еси под нозе его" (Пс. 8, 6—7). Какого еще большего величия, большей славы можно желать и ожидать? О, воистину, щедро излил Господь милость Свою на человека. Казалось бы, что и человек, имея такие дарования, оценит их и будет жить так, как внушает ему его достоинство человеческое, — согласно Божиим хотениям и велениям.
Но, к великому прискорбию, что мы видим? Мы видим, что человек не уразумел, не оценил того, какой несказанной славы он сподоблен от Творца и Бога Своего, и сказано в псалме: "человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им" (Пс. 48, 13). И за это праведным судом Божиим он лишился своей славы: "от славы своея изриновени быша" (Пс. 48, 15).
Будучи в такой чести, в такой славе, человек не уразумел своего достоинства, пал, сделался подобным скоту несмысленному. О, великое падение! В какую бездну и тьму низвергает человека грех. Истинно, он уподобляется скотам, питает свою душу, свою бессмертную душу скотскою пищей, ту душу, на которой начертан образ Божий, ту душу, которой и дана способность уподобляться Богу. Не говоря подробно о губительном действии страстей постыдных, блудных, так поразительно и безобразно уподобляющих человека скоту, обратим внимание на то, что решительно всякая страсть отнимает у человека образ человека, делая его подобным скоту и зверю. Посмотрите, что делает, например, гнев и злоба. Человек, объятый злобою, весь делается зверообразным, глаза мечут искры, искажается лицо — он, кажется, ближнего своего готов пожрать. И все вообще страсти и грехи: чревоугодие, неверие, сребролюбие и другие — превращают человека в скота.
Поистине, нужно здесь вопиять человеку; о, где ты скрылось от меня, мое человеческое достоинство, моя честь, моя слава.
Но не восхотел Господь Бог свое прекрасное творение — человека оставить в падении. Он восхотел по Своему безмерному человеколюбию искупить человека от его падения, от греха. Он восхотел поднять его, вернуть ему его прежнюю славу, его прежнее достоинство. Непостижимо для нас, человеков, совершает Господь искупление рода человеческого после падения Адамова. Своим вочеловечением, страданием, смертию и воскресением. И по безмерной любви и милости Своей дает падшему и воссозданному во Христе человеку не только его первое достоинство, но дарует ему способность к еще большему совершенствованию себя. В искуплении человеку дарована способность к бесконечному, беспредельному приближению к Богу, к вечному наслаждению в познавании Бога. Он может делаться причастником Божеского естества. (2 Петр. 1, 4)