Страница 71 из 81
Батюшка видел, что он уже не жилец, писал многим, что он уже не надеется на свидание в здешней жизни, но не заметно было, чтобы он выражал страх смертный. Часто говорил, что не чувствует приближения смерти, и все надеялся на выздоровление, и даже думал, как выше сказано, о подаче заявления с просьбой о переводе в другую местность.
Часто вспоминал мать Амвросию: "она бы мне все сказала". Батюшка даже молился, чтобы Господь открыл ему или кому-либо из его духовных детей, выздоровеет ли он или нет.
Месяца за полтора-два до смерти Батюшки одна духовная дочь его видела сон: "Пришел Батюшка о. Варсонофий в дом Марии Ивановны, и начал все выносить из комнаты Батюшки. Когда Батюшка о. Варсонофий взял кровать, видевшая сон сказала: "Батюшка, зачем же вы выносите кровать, — ведь Батюшке о. Никону негде будет спать". Батюшка о. Варсонофий ответил: "Он собирается ко мне, и ему кровать не нужна. Я ему там дам свою кровать". Не был ли этот сон как бы ответом на молитву?
Батюшке хотелось повидаться со своими близкими по духу, ему по-видимому, очень не хотелось умирать. Батюшка до самой смерти сохранил присущую ему веселость, улыбался, когда чувствовал себя хорошо, с любовью расспрашивал о своих духовных детях и знакомых, рассказывал о своих переживаниях и страданиях за последние четыре года. Нельзя было слушать без слез рассказа о сем. Страдания Батюшки были так велики, и терпение при них такое же. Его добродетель терпения вызывает глубокое уважение. Достойно подражания то, что при всех скорбных обстоятельствах Батюшка все терпел в молчании, никому ни на что не жаловался, за все благодарил Бога, предавая себя на волю Божию, и в этом находя успокоение и отраду для души.
На основании слышанного мною от Батюшки полагаю, что чахоткой он заболел если не в Калуге, так в лагере. Еще перед отправлением в Архангельск врач сказал ему, чтобы он обратил особенное внимание на свое здоровье, которое весьма пошатнулось. Даже советовал подать заявление по прибытии в Архангельск о назначении на комиссию. "Вас, — говорил врач, — могут послать не на север, а в другое место". Но Батюшка, посоветовавшись с о. Агапитом, не предпринял в этом направлении никаких мер, сказав: "Воля Божия да совершается".
В "скоротечную" чахотка могла перейти в деревне Воспола в конце 1930 г. или в начале текущего, когда Батюшка жил на квартире у некоей старухи Старковой, которая издевалась над Батюшкой, как "жестокий господин над своим невольником". Когда эта ужасная женщина наконец-то убедилась, что Батюшка болен (а до того все думала, что Батюшка притворяется) и не может работать, то начала выгонять его из дома, говоря: "Иди, куда хочешь, ты работать не можешь, и мне не нужен, ко мне на квартиру просятся здоровые люди, которые будут мне работать, а ты болен. Еще помрешь, что я тогда с тобой буду делать".
Положение Батюшки было безвыходное. В это время пришел к нему о. Парфений, которому Батюшка все рассказал. Было решено, по совету о. Парфения, переехать на жительство к о. Петру. Последний в Вербную субботу 22-го марта с. г. перевез к себе Батюшку уже совершенно больного.
Пробыла я в тамошних пределах 17 дней, встречалась со многими монахами и монахинями, все они отзывались о Батюшке, как о достойном пастыре, располагавшем к себе. Многие во время болезни приходили навещать его. Узнав о смерти, очень жалели и с любовью вспоминали о нем.
Часто приходил к Батюшке о. Парфений. Он был в добрых отношениях с Батюшкой, но не был с ним в молитвенном общении, посему отказался от служения панихиды, сказав: "Он не будет на меня обижаться. Я буду за него дома молиться". Тот же о. Парфений поднимал наглазник и, посмотрев в лицо покойного Батюшки, сказал: "Смотри, сейчас засмеется".
Не лишнее здесь упомянуть о сне того же о. Парфения, который он видел за несколько дней до кончины Батюшки. О. Парфению виделось: куда-то направлялся Батюшка, и с ним о. Кирилл, оба с чемоданами. О. Парфений спросил: "А меня возьмете с собой?" Батюшка ответил: "Ты как хочешь, а Кирилла я не оставлю", — и оба пошли дальше.
Но пора мне и закончить свои воспоминания. Заканчиваю их словами некоего старца, которые изрекли уста его по получении известия о кончине Батюшки: "Итак, волею Божиею, не стало человека, еще молодого, примерного по религиозным, а отсюда и нравственным взглядам, достаточно даровитого, чтобы добро влиять на других и быть полезным делателем на ниве Христовой. Господь все устраяет на пользу людей для вечного блага. Так и о. Никону были попущены немалые испытания, чтобы в молодых годах земной жизни он созрел для доброй вечности. "Блажен путь, воньже идеши, душе, яко уготовася тебе место упокоения". Сии слова так прило-жимы к покойному. Он потрудился для чад своих, покрываем милосердием Отца Небеснаго, неизреченная милость Которого и нас да не минует".
Вечная тебе память, дорогой отец и благодетель души моей. Глубока рана, нанесенная моему сердцу кончиною твоею. ана так глубока, что малейшее прикосновение к ней производит болезненное ощущение.
12/25 августа 1931 г.
Сведения об иеромонахе Никоне (Беляеве)
Рождение - 26 сентября 1888 г.
Именины - 28 сентября
Мирские именины - 6 декабря
Постриг в мантию - 24 мая 1915 г.
Посвящение в сан иеродиакона - 10 апреля 1916 г.
Посвящение в сан иеромонаха - 3 ноября 1917 г.
Умер - 25 июня 1931 г.
Конец и Богу нашему слава !
Устав Оптиной Пустыни в истории русской монашеской традиции
XIX – начало XX вв.
Введение
В нынешнее время Русская Православная Церковь возрождается после длительного периода гонений. Вся богатая церковная жизнь дореволюционной России была разрушена, многие традиции оказались утерянными, множество людей, воспитанных в советском обществе ничего не слышали ни о православной вере, ни о христианской Церкви. Богатый опыт церковных богослужений, духовной жизни ушел в прошлое. Все это очень неблагоприятно отражается и на простых верующих, и на священнослужителях. Ныне мы видим, что характерная черта современной церковной жизни – это тяжелейший разрыв преемства. «Огромная часть прихожан и духовенства являются новоначальными в вере»1. Основы православной веры и церковной жизни, которые раньше закладывались у людей с детства, в семейном воспитании и общественном образовании, сейчас многим приходится получать уже в зрелом возрасте самостоятельно. В этой связи, конечно, очень важное значение имеет исследование церковной жизни России XIX в., тем более, что это было время расцвета духовности и церковной культуры. Центром же церковности, ее основой и в то же время вершиной является храмовое богослужение. И не случайно в Оптиной Пустыни такое внимание уделялось именно богослужению. Благоговейное, молитвенное совершение служб было свойственно всем оптинским Старцам. Нам известно, что прп. Макарий очень внимательно следил за состоянием оптинского богослужение, т.к.
сам был уставщиком и хорошо разбирался в церковном пении. Также и настоятель прп. Исаакий (Антимонов) сам следил за тем, чтобы братия неопустительно посещали монастырские богослужения, был хорошим певчим, часто напоминал братии: «Прошу всех вас не забывать храма Божия»2.
Таким образом, весьма актуальным представляется историческое исследование тех элементов жизни Церкви, которые способствовали духовному возрастанию ее членов и просвещению всего общества идеалами христианства. Именно одним из таких элементов и было монашеское служение одного их самых значительных монастырей того времени, каким являлась Оптина Пустынь. И не случайно ее называли костром, у которого грелась вся Россия.
Невозможно переоценить значение древних монастырей в формирование устава богослужения Православной Церкви. Все элементы нашего богослужения содержаться в монастырских уставах. Да и сам Типикон ведет свое происхождение от Лавры прп. Саввы Освященного. Вообще, характерной чертой Палестинского монашества являлось особенное внимание к общественному богослужению. Близость к приходской богослужебной практике с одной стороны, а с другой — соединение самых разных монашеских обычаев (армянских, каппадокийских, египетских и местных палестинских) — вот что отличало Лавру, основанную прп. Саввой. Здесь соединялись лучшие традиции монашества и вырабатывались универсальные литургическо-дисциплинарные порядки. Здесь же они впервые стали записываться и это явилось залогом появления общецерковного богослужебного Устава. (См. архим. Феодосий «Источники палестинского Устава», стр. 121—125; Мансветов Н. «Церковный Устав», стр. 173; Скабалланович «Толковый Типикон», стр. 149—150 и др.).